Сказка про Мэй и пака с Зелёных холмов

Ах, как плясала Мэй на деревенских сходках около старой каменной церкви, как сверкали её зелёные глаза и задорно прыгали рыжие кудряшки, как весело разлеталась пышная юбка, какой ладной была крепкая точёная фигурка!
Заглядывались на Мэй парни; бывало, даже и какой-нибудь седоусый горец подкрутит ус - и вспомнит ушедшую молодость, и пустится в пляс.
Веселее всех Мэй, хороши задорные ямочки на щеках, пухлые губки словно созданы для поцелуев, а уж какие она себе наряды шила, деревенские девушки даже вздыхали завистливо: хоть лежебок и белоручек в деревне сроду не водилось, все девы рукодельницы, но Мэй - особая. Самое тонкое полотно у Мэй, самое узорное кружево и самая тёплая шерсть. И пироги у Мэй вкуснейшие.

Сейчас-то Мэй уж почтенная матрона, лет тридцать-тридцать пять прошло с той поры, о которой наш рассказ ведётся. Внуков у Мэй полон дом, но по-прежнему ясны глаза, спорится в руках работа, легки движения, и вот-вот, кажется, пустится она в пляс, заслышав звуки волынки.
А история эта произошла, когда юной Мэй едва минуло семнадцать. Была у неё любовь, нравился ей парень один, и он на Мэй глаз положил.
Парень был добрый и простой, Бренданом звать, рыжий, как и Мэй, работящий, весёлый, а главное - на свирели и на волынке и на любом почти музыкальном инструменте играть мастак. На деревенских свадьбах да гулянках первый парень Брендан был, а уж как заиграет - нет-нет, да и слезу смахнёшь, коли жалостливое что, а уж если весёлое - так ноги сами в пляс идут, и у ребят-девушек, и даже у тех, кто постарше.
Деревенские красотки так к Брендану и льнули, а он Мэй выбрал, и немудрено, самая пригожая да домовитая невеста в селе, и плясунья.
Прекрасна была Мэй, как ясное солнышко, казалось, светлее всем становится, когда она рядом.
Да только случилась у них разлука, Брендана в армию призвали, а может, в город на заработки подался.
Тосковала Мэй, виду не показывала, да только разве в селе что утаишь. Потухли ясные глаза, ямочки на щеках всё реже стали появляться, а после ночного сна подушка от слёз мокра.
А ещё Мэй любила ходить на луг, сидеть в долине у ручья, плести венки или рукоделием каким заниматься и вспоминать своего милого. Нет-нет, да и всплакнёт с тоски. Там-то видно и заприметил её Робин Добрый Малый, называемый ещё пак с Зелёных холмов.

Дело в том, что Робин Добрый Малый терпеть не мог неверных влюблённых. А вот Мэй жаль ему стало, и решил он её испытать на верность. Прикинулся парнем из соседнего села, да и явился в субботний вечер на танцы, разодетый, в зелёном кафтане шёлковом. А надо сказать, что все эльфы да хобгоблины людям писаными красавцами видятся. Какие они уж там на самом деле - не мне судить, люди разное кажут, а вот Робин очень ладный пред Мэй предстал, широкоплечий, длинноволосый, высокий, девушки аж вздыхали восхищённо, когда Робин мимо проходил.
Предстал он, значит, перед Мэй, и на танец пригласил. В петлице у него букетик полевых цветов, пижма, вереск, базилик, ещё трава всякая, - он этот букетик во время танца пробовал Мэй за корсаж положить... и схлопотал, конечно, пощёчину, девушки у нас в селе строгие, даже если ты писаный красавец-раскрасавец, такие штуки даром не пройдут. А Робин не унимается, на ушко что-то бедной простушке-плясунье шепчет, краснеют у Мэй щёки, и говорит она Робину, мол, сэр, я девушка порядочная, идите-ка подобру-поздорову, откуда пришли, а то вон дядю-кузнеца позову, а у него кулачищи железные, я вам, конечно, посочувствую, но препятствовать исполнению правосудия не буду, ежели что.
Остра на язык Мэй, да только Робина так легко не напугать: рассмеялся эльф, и давай Мэй на свидание звать.
А Мэй ни в какую, помнит ещё рыжего Брендана своего.

Вечером после субботних танцев сидела Мэй, пригорюнившись, и размышляла, ах, куда же подевался её милый Брендан, ни весточки от него, жив ли он, помнит ли свою Мэй?
Затем мысли Мэй перескочили на более близкие события: и откуда взялся этот разряженный в пух и прах незнакомец, что пригласил её танцевать сегодня и так беззастенчиво шептал комплименты на ушко? Красавец, ничего не скажешь, да только Мэй не таковская, за какую он её принял. Блюдёт себя Мэй и спуску никому не даст, будь ты хоть из самой страны Ши и пообещай ей бессмертную долю племён богини Дану в награду... однако Брендана ей не видать как своих ушей, сгинул любимый, пропал как нет, может, и поощрить ухажера в зелёном камзоле? Парень, сразу видно, весёлый да ласковый, а красавец какой!

- Ииии, не вздумай, дева, беду накличешь, - раздался, откуда ни возьмись, скрипучий голос - Мэй и не заметила, что последние пять минут думала вслух... а из-под стола вылез самый настоящий брауни, коричневый, сморщенный, ушастый брауни, да-да!

- Хороши имбирные пироги у тебя, дева, и сливки жирные, - пробурчал домовой и почмокал губами, - в пироги изюму побольше клади, не жалей, и сливки лей пожирней да погуще, когда в следующий раз под стрехой кувшинчик будешь вешать.
Мэй замерла и, вытаращив глаза, уставилась на гостя: необычное зрелище, что и говорить, не каждый день увидишь брауни на собственной кухне.

- Разобьёт этот баловник тебе сердце, как пить дать, сколько девичьих сердец-то за ним порушенных числится, сколько красоток с ума свёл, охальник.... вот что я тебе скажу, дева, держись-ка ты от него подальше.
Робин Добрый Малый зовётся твой дружок, и явился он не откуда-нибудь, а из страны фей. Которая дева в него влюбится, так всё, почитай пропала. Будешь ходить, простоволосая, по полям, Робина выкликать, а люди тебя "безумной Мэй" звать будут, сколько я уж на таких насмотрелся, ииии, сосчитать невозможно.

На следующий день Робин снова пришёл на танцы. А Мэй весела, словно ясное утро, ни слова о том, что ей брауни нашептал, танцует до упаду, ни облачка на ясном девичьем челе. Робин очарован, а Мэй и бровью не ведёт, и на свиданье не идёт. Не привык Робин к такому обращению, за живое его взяло. Начал он Мэй уже по-серьёзному обхаживать, а Мэй ни в какую. Не ведётся на Робина уловки, до дому себя проводить даже не разрешила.
На следующий день Робин с букетом, с лентами да серьгами - от ворот поворот. 'Нет', - и всё тут. А Робин не унимается, старается пуще, уже и не ради шутки, а взаправду ему девушка в сердце запала.

Похудел Робин, аж с лица спал: не откликается дева на его ласки - и всё тут!!! Уж и днюет-ночует в селе эльф, да всё без толку.

Но вот однажды прекрасным летним утром повстречал Робин юную Мэй на лугу. Ах, как прекрасна была рыжая дева среди зелёной травы да луговых цветов! Косы расплелись, на щеках румянец, рубашка сползла слегка, обнажив круглое загорелое плечико в веснушках: Мэй старательно собирала букетик, чтобы на досуге венок сплести, али травки засушить целебной какой.
Подсел Робин к Мэй, и ну ей комплементы отвешивать. А Мэй знай себе улыбается загадочно.
Поулыбалась так, и говорит:
- Ах, сэр, как вы упорны! Тронули моё сердце, так уж и быть, приду сегодня вечером к вам на свидание, к старой рябине у Зелёного холма. Только уж и вы приходите, не обманите.

Просиял Робин, сам не свой от счастья. А Мэй домой пошла.
Вот вечером приходит Робин в назначенное место - и ну Мэй выкликать. Тихо, ни звука в ответ. Подошёл ближе - и вдруг эльфа словно обожгло по штанам что. Глядит - наступает на него пяток деревенских кумушек с рябиновыми прутьями в руках, а Мэй поодаль примостилась, да так и прыскает в кулачок.

А надо вам сказать, что наши ирландские эльфы рябины как огня боятся, не любят это дерево, ох не любят. Робину тут рассуждать некогда, ноги в руки - и давай к лугу да к ручью. А ведь проточную воду эльфы тоже страсть как не уважают, вот и заметался Робин меж ручьём да рябиной, что у женщин в руках, - а бежать-то и некуда... Мэй тут его пожалела, говорит:

- Хватит, тётушки, отпустите бедного Робина, может, этот урок ему на пользу пойдёт. Будет знать, как девушек с ума сводить да девичьи сердца разбивать.

Ну, отпустили деревенские кумушки Робина. Всыпали пяток - и хватит с него.
А Робин на Мэй зла держать не стал, видно, любовь да рябина его исцелили... и как-то так вышло, что подружились эльф да девушка после этого. А там и Брендан вернулся, может даже, Робин тому поспособствовал, того не ведаю. Никому Брендан не рассказал, где был, да сдаётся мне, и тут без эльфов не обошлось.

А Робин что - Робин с Мэй дружить-дружил, но покушений на девичью честь больше не предпринимал. И на том спасибо.