О зубах и даренных конях

Я лежал в кровати, на потолке своей маленькой квартиры. В ней был сущий хаос, как и в моей жизни. Моя мать совсем неправильно меня родила: в тот момент она находилась у марсиан в гостях. Как она рассказывала, она любила летать на Марс и гостить там. Меня никогда с собой не брала, говорила, что перелёт опасен для малышей. В итоге её погребение случилось на Марсе. Надгробие представляло собой её копию, выточенную из лунного камня. Я иногда посещаю её могилу, но перелёты — дорогое удовольствие.

Я лежал в кровати на потолке и думал, что пора бы завести подругу, которая будет убирать весь этот беспорядок. Шкаф стоял на полу, всё время странно поскрипывая, кресло и письменный стол находились на потолке. Вверх тормашками мне легче думалось. Вся кухня располагалась на правой стене. Когда я перебирался в неё, она начинала играть музыку под настроение. Но вот незадача — из-за моей лени всё покрылось слоем вредной пыли. Вредная пыль не хотела убираться из дома и всё время норовила покрыть мои рукописи толстым радужным слоем.

Вдруг раздался звонок в окно. У меня не было дверей. Я лениво сполз с кровати на подоконник и приоткрыл форточку. Звонок снова зарычал. Роль звонка выполняла собака, которую тянули за хвост. Собака не жаловалась, да и было удобно.

— Кого в мой дом принесло? — заворчал я.

— Тёмка, открывай своё дурацкое окно. Я тебе кое-что притащил, — послышалось по ту сторону.

Открыв окно, Пашка залез в дом и пошёл на кухню.

— Паш, ну вот зачем ты пришёл? Принёс бы мне противопылятор, это было бы другое дело, — поморщив нос, я пошёл за ним.

На кухне сразу включилась меланхоличная музыка. Запыхтел чайник, кружки вынырнули на стол вместе с блюдцами. Из холодильника выбежала миска с плюшками.

— Не гунди, — с этими словами мой лучший друг достал из кармана точилку.

— Точилка? — удивился я. — И за этим ты меня вытащил из кровати?

— Ты погоди, это необычная точилка… — он с азартом посмотрел на меня.

— А что с ней? — я нахмурился.

Пашка взял точилку и кинул в стену — она отпрыгнула, как мячик.

— Хм, и какой прок от неё? — скептически я глянул на него.

— Возьми, потри.

— Я что, дурак, по-твоему? Автор лучших статей и идей журнала «ЛуноЗем» будет тереть какую-то точилку? — ухмыльнулся я.

— Тебя никто не видит, кроме меня. Да потри же ты её наконец, — сказав это, друг всучил точилку.

— Ну ладно, ладно, только никому.

Взяв точилку, я начал тереть её. Та разогрелась и блеснула фиолетовой искрой.

Из точилки вылезла девушка с точёной фигуркой и фиолетовыми глазами.

— О, а это уже интереснее… — я посмотрел на девушку. — Ты джин, дорогуша?

— Нет, я твоё последнее желание, — произнесла она.

— И как тебя зовут, подруга?

— Виолетта, — девушка захлопала ресницами.

— Ну, располагайся, только убери вредную пыль, — потёр лоб я.

— Я не горничная, — обиженно сказала девушка.

Пашка удивлённо посмотрел на меня.

— Нет, ну а что? — возмутился я.

— Тём, вот тебя ничего не волнует, кроме твоих рукописей. А ты бы мог жить с этой конфеткой! — протестовал Пашка.

— Вот скажи, зачем мне девушка, если она ничего не умеет по дому делать? Короче, забирай свою муть, я не в духе.

— Он не может забрать меня, — встряла Виолетта.

— Очень даже может, мне не жалко, — меня начинала раздражать эта ситуация.

— Я твоё последнее желание, а не его, — девушка нервно теребила подол платья, не сводя глаз с нас.

— Так, мне тебя можно подарить? — я начал прощупывать почву к компромиссу.

— Можно, я твоё желание, а желание в образе подарка допускается.

Пашка, чувствуя, что я ему подарю эту юную не хозяйственную фиалку, начал наматывать круги по всем четырём стенам. Он нервничал. Музыка поменялась в такт моему настроению, раздались нотки скрипки. Виолетта вздрогнула, но не сдвинулась с места.

— Сейчас, обожди, я коробку найду.

— Тёмыч, может не стоит, — Пашка остановился и посмотрел на меня.

— Ты мне притащил свою точилку, вот и забирай. Мне, знаешь ли, такие неожиданные подарки не нужны.

— Слушай, эта красавица — твоё желание.

— Ну я же знаю, что она нравится тебе, тем более ты давно хотел подругу. Что не сделаешь для лучшего друга.

— Ну ладно, уломал, — протянул друг и сел на стул.

Коробка находилась где-то в недрах моей квартирки, но где — я и сам не мог вспомнить. Я забрёл во вторую комнату: вот старый орган, который любит ночью зловеще играть, а вот и чемодан, ещё от матери остался — она любила брать его на Марс, но в последнее время он частенько вздыхал. Тут много хранилось ненужного хлама, который пора было давно выбросить, но руки всё не доходили.

— Коробочка, ну где ты спряталась, милая? — пробормотал я.

Балконная дверь тихо застонала и открылась.

— Ах, вот ты где, спасибо, балкоша.

Мои вещи любят, когда их ласково называют. Кто, если не я.

Зайдя на балкон, я услышал чьё-то чихание. Подняв голову, я увидел на потолке коробку. Она лежала в пакете, покрытая вредной пылью и чихала.

— Апчхи! Ой, не могу, Тёмка, забери меня отсюда, а то пыль защекотала уже.

— Сейчас сниму, тебя я и искал. Ненадолго уйдёшь в пользование Пашки.

— Ну наконец-то мной кто-то попользуется, а то моя старая картонка скоро ссыплется в пакет.

Сняв коробку с потолка, я начал трясти её, пока вся пыль не сползла.

— Эй, ты поаккуратнее со старушкой! — воскликнула она.

— Извини, у Пашки не хватает фантазии подарить мне противопылятор.

Вошёл я на кухню с улыбкой. Виолетта, прижавшись к стене, стояла на голове. А мой друг сидел на стуле и уплетал плюшки с чаем.

— Ну что, кого там упаковать? — взвизгнула коробка.

Я поставил её на стену около Пашки. Виолетта продолжала стоять вверх тормашками.

— Виола, полезай, буду тебя дарить, — весело сказал я.

Девушка выгнулась дугой и перекатилась, поправив платье.

Потом начала манипулировать пальцами, глядя на ладошки. Повернув кисти рук вверх тыльной стороной, из ладоней посыпалась золотистая пыль. Девушка посмотрела на меня и улыбнулась. Пыль собралась в образ золотой метлы и начала смахивать вредную пыль.

— Что же ты раньше не сказала?! — воскликнул я.

— Я не горничная, но хорошая волшебница, — загадочно произнесла девушка.

Виолетта присела на стул рядом с нами, а метла носилась, как муха, по всей квартире, вычищая всё на своём пути.

— Так кого упаковывать? У меня где-то от картонной прабабки тесёмки остались на бантик, — хохотнув, сказала коробка.

Пашка перестал жевать плюшку и ждал моего ответа.

— Артём, ты, конечно, можешь подарить меня другу, но все его желания будут выполняться наоборот, потому что я твоё желание. Ты сегодня думал утром обо мне, — девушка хлопнула в ладоши, и метла, прилетев к ней, осыпалась золотой пылью и исчезла.

— Дарёному коню в зубы не смотрят, — задумчиво сказал Пашка.

— Так всё, надоел этот концерт. Коробочка, давай в последний путь, — скомандовал я.

Коробка прыгнула на Виолетту и, накрыв её, обтянула по форме девушку, перевязав зелёной шёлковой лентой.

— Я дарю тебе эту фею, — торжественно произнёс я, глядя на Пашку.

— Вот попал, ладно, придётся её отвезти с точилкой к дяде Варфоломею, он же мне отдал эту точилку, — сказал друг.

— Дарёному коню в зубы не смотрят, — передразнил я. — В следующий раз приноси противопылятор!

Пашка с досадой посмотрел на меня и щёлкнул пальцами — коробка поплыла за ним. Они ушли из моего дома, а я ещё долго смотрел им вслед.

«Бедный Пашка, хотел сделать мне самый лучший подарок, а тут на тебе облом. Нет, свою работу я ни на что не променяю».

Подумав ещё пару минут, я отправился писать статью о фиолетовых волшебницах.