Глава 3 Черное сердце

" Черное сердце"

  Прошло несколько месяцев с той последней ссоры между Араксией и Акшином, но неприятный осадок никуда не исчез. За это время в жизни Араксии появилось и много хорошего. Она подружилась с Ахмедом — своим соседом, который был старше её на несколько лет. С ним было спокойно и легко: Ахмед умел слушать, не смеялся над её переживаниями и всегда находил добрые слова. Араксия часто бывала у него дома, особенно после школы, когда не хотелось сразу идти к себе. Училась она хорошо, старалась на уроках и вообще очень любила школу — за шумные перемены, любимые тетради, добрую учительницу и чувство, что каждый день узнаёт что-то новое. Только одно омрачало её школьные дни: иногда в коридоре, во дворе или по дороге домой она пересекалась с Акшином.

Араксия, как обычно, возвращалась из школы, когда на пути ей встретился Акшин. Он шёл прямо на неё. Девочка до дрожи боялась этих встреч: почти каждая из них заканчивалась колкими словами, насмешками и тяжёлой обидой, от которой потом хотелось плакать в подушку.

Она крепче прижала к себе рюкзак и опустила глаза. Ей хотелось просто пройти мимо, тихо и быстро, будто её здесь вовсе нет. Но Акшин уже заметил её.

— Опять идёт она — армянская морда, грязная нация, грязная Араксия, — ехидно бросил Акшин, остановившись прямо перед ней.

— Сам ты грязный, понял? Это вы — грязные, мерзкие и подлые!

— Закрой рот, уродина, ты никто! Давай, беги к своему Ахмедику и всё ему расскажи, трусиха! — Акшин толкнул девочку и расхохотался ей вслед.

— Бог накажет тебя за твоё чёрное сердце... — на глазах у неё предательски выступили слёзы. Она резко поднялась и убежала прочь от обидчика.

Ахмед шёл домой вместе с одноклассниками и вдруг заметил Араксию, перебегающую дорогу.

— Аракс? Ты куда бежишь? — спросил Ахмед, улыбнувшись.

Девочка не ответила, лишь мельком взглянула на друга и скрылась за поворотом. Ахмед насторожился, не понимая, что произошло, и побежал за ней.

— Ты куда? Да оставь ты эту малолетку! — крикнула ему вслед одна из одноклассниц, но в ответ получила лишь тяжёлый, злой взгляд.

Ахмед добежал до поворота и увидел Араксию, сидящую на асфальте и горько плачущую.

— Аракс, что случилось? — спросил парень, опускаясь перед ней на колени и пытаясь разглядеть её маленькое заплаканное лицо.

Она ничего не ответила.

— Араксия! Ответь!

— Ахма, ничего... Я просто двойку получила, — девочка торопливо вытирала слёзы, но тщетно: они снова и снова накатывали, оставляя на щеках прозрачные дорожки.

— Не ври. Что случилось? Скажи правду! — вскипел он. Ахмед, обычно спокойный, благородный и рассудительный, теперь едва сдерживал гнев при виде её слёз.

— Я не хочу говорить, пожалуйста, не спрашивай.

— Опять он тебя обидел? — руки Ахмеда сжались в кулаки, на запястьях вздулись вены.

— Нет, я с ним даже не разговаривала, — резко ответила Араксия, не желая выглядеть ябедой.

— Ладно. Тогда скажи, кто тебя обидел.

— Никто. Пожалуйста, не спрашивай, я не скажу. — Она подняла на него глаза.

— Я всё равно узнаю. А сейчас успокойся, сестрёнка, и вставай — нельзя сидеть на холодном. Пойдём к нам домой, мама, наверное, как всегда приготовила что-нибудь вкусное.

Ахмед помог ей подняться, и они уже в чуть более светлом настроении направились к дому семьи Куштовых.

— Махуэ фIыуэ, тётя Зулета, — смущённо сказала Араксия, заходя в дом к Ахмеду.
(перевод с черкесского: «Добрый день»)

— НэхъыфIыжу, си хъыджэбзыфI. — ласково ответила женщина. (перевод с черкесского: «Здравствуй, моя хорошая»)
— Как хорошо, что ты к нам пришла! Как у тебя дела в школе? Как папа с мамой? — целый град вопросов тут же посыпался на Араксию от этой милой женщины.

— Спасибо большое, всё хорошо... И в школе тоже...

— Ма-а-ам, не мучай ребёнка, — с улыбкой вмешался Ахмед, взглянув на Араксию. — Лучше угости нас чем-нибудь, мы ужасно голодные.

— Ну и неблагодарный же ты, а? — со смехом возмутилась Зулета — женщина удивительно добродушная и невероятно красивая.

— Мы сейчас умрём с голоду, — театрально закатил глаза мальчик.

Было уже четыре часа, когда дети вышли из дома.

— Ахма, у тебя мама так вкусно готовит, спасибо, — сказала Араксия устало: день выдался тяжёлым, и она еле несла на плечах тяжёлый портфель.

— Да, знаю. Она у меня лучшая, — гордо ответил мальчик и, заметив её портфель, тут же снял его с плеч девочки.

— Что ты делаешь? — искренне удивилась она.

— Помогаю. А что ещё?

— Нет, он тяжёлый, оставь.

— Схуэдэ тяжёлый хьэ? — усмехнулся он, всё-таки забирая у неё портфель.
(перевод с черкесского: «В смысле тяжёлый?»)

— Упсо.
(дословный перевод с черкесского: «Спасибо»)

— Хнтрем.
(перевод с армянского: «Пожалуйста»)
— Аракс, — тихо позвал он спустя несколько минут, не глядя на неё, — если тебя кто-то снова тронет, ты скажи мне. Хорошо?

Девочка опустила глаза. Ей хотелось ответить легко, отшутиться, сделать вид, будто ничего страшного не произошло, но ком в горле всё ещё мешал говорить свободно.

— Хорошо, — едва слышно сказала она.

Ахмед кивнул, будто этого короткого ответа ему было достаточно. Но Араксия знала: он не поверил до конца. Он чувствовал её боль слишком тонко, слишком близко принимал к сердцу каждую её слезу.

У калитки её дома они простились. Во дворе уже горел свет, и из приоткрытого окна доносился знакомый голос матери. Этот тёплый, домашний звук вдруг наполнил Араксию странным чувством — смесью облегчения и новой грусти.