Плоды воспитания

     Папа получил трёхкомнатную хрущёвку на четвёртом этаже и родители решили забрать меня от питерской бабушки. Мне было десять лет и я уже закончил два класса Решетниковской начальной школы. Брат с сестрой были в больнице - заболели дезинтерией. В Уфе в это время была её эпидемия.
     После долгой разлуки они стали для меня чужими. Мама с отцом заново знакомили меня с ними. Худые, шустрые, нашедшие лазейку в железном заборе они, сбежавшие с больничной койки, казались мне каким-то единым организмом.
     Бабушка моя Анна Антоновна  - чистокровная полька. Её мама родилась в Кракове. Воспитывала меня моя родная полька по своим правилам.
     Я представляю сейчас, удивление моей мамы, когда после долгой разлуки увидела прилизанного хлыща с постоянной расчёской в кармане, где каждый волосок на голове был аккуратно подобран. Поначалу родные шарахались от меня. Папа всё норовил привести в беспорядок мою вылизанную голову. Особенно моих родителей поражало то, что я обо всём спрашивал - это можно или нельзя. Когда с разрешения прямо вставал из-за обеденного стола, то громко говорил всем спасибо. Я подозреваю, что для моих родных это было целое представление. Сидел за столом всегда прямо, выражаясь сложноподчинёнными предложениями, видимо, так же шокировал брата и сестру. Самое ценное для моих младших было то, что они могли взять со стола всё, что угодно - я себе этого позволить не мог без разрешения. Обычно всё съедалось в мановение ока. Потом в школе, когда я грохнулся без памяти в обморок, мама стала покупать нам гематоген.
     Я от природы левша. За год до школы бабушка заставляла меня исписывать тетради, тренируя мою правую руку. Дошло до того, что правой рукой я стал бросать мяч гораздо лучше, чем привычной левой.
     Самое ценное в моём воспитании бабушки было моё послушание. Я не мог себе позволить пойти купаться на дальние озёра, так как дал слово родному человеку. Никакая сила изменить моё решение или просто обмануть бабушку, которая была для меня всем - я называл её мамой, у меня и в мыслях не было.
     Разрешение я получил от неё, когда весь двор - дети и взрослые просили отпустить меня на рыбалку с моими друзьями.
     Голодная Уфа встретила меня неласково. Здесь дети не умели говорить спасибо, не мыли руки, ходили в потной грязной одежде. Я подозревал, что для многих во дворе я был инопланетянином. Спасал положение мой трёхэтажный мат с переборами, которому научил меня мой питерский друг Серёга. Да и в драке мне равных не было среди своих одногодков во дворе.
     Потом, куда это всё делось? Окружающая среда отбросила всё лишнее, оставив главное, чем я до сих пор обязан родному мне человеку. Это единственное качество, которое я в себе уважаю - это умение терпеть. Годами идти к выбранной цели, уступая в мелочах, не теряя главного.