Инвалиды

Когда меня назначили начальником экспертизы военнослужащих и военнообязанных 17 военно-врачебной комиссии Среднеазиатского военного округа, а затем и  начальником этой комиссии, пришлось неврологию отложить и начать основательно осваивать основы военно-врачебной экспертизы.

Одной из главных задач  военно-врачебной комиссии (ВВК) военного округа, флота, флотилии  в случае медицинского освидетельствования  военнослужащих, состоящих на действительной военной службе или уволенных из армии,  являлось вынесение постановления о причинной связи заболеваний, ранений, контузий, травм, увечий.

Действовавшее тогда положение предусматривало следующие формулировки  постановлений:"Ранение получено в боях при защите СССР", "Заболевание связано с пребыванием на фронте", "Увечье (травма) получено при исполнении обязанностей военной службы" и другие.

На основании представленных документов госпитальная или гарнизонная ВВК выносила одно из указанных выше  постановлений. После утверждения его в штатной ВВК оно передавалось  во ВТЭК для окончательного определения причины инвалидности освидетельствованного.

Если по  последствиям заболеваний, ранений травм, контузий, увечий  бывший военнослужащий ВТЭК признавался нетрудоспособным, в справке об инвалидности записывалась одна из указанных выше формулировок.

Только тогда инвалид получал очень существенные социальные и финансовые льготы. Понятно, что многие бывшие военнослужащие любым путем стремились  получить одно из этих постановлений.

До разделения Туркестанского военного округа  этой работой занималась окружная ВВК ТуркВО (г.Ташкент). После создания 17 ВВК ветераны, проживавшие на территории Казахстана,Киргизии и Таджикистана, стали  обращаться в нашу комиссию и буквально завалили нас своими заявлениями. Писем в комиссию поступало много. Их приносили с почты в больших бумажных мешках. Ежедневно в комиссию на личный прием к врачам-специалистам приходили, как минимум, от 5 до 8 человек, а иногда и больше.

Чаще  спокойные, иногда возмущенные. Письма ветераны писали в ЦК КПСС, министру обороны, Центральное военно-медицинское управление, но все они в конечном итоге приходили к нам  в комиссию, ибо по закону только мы могли решать эти вопросы. Кстати, постановление о причинной связи, вынесенное ВВК другого военного округа, могла отменить только Центральная ВВК МО (г.Москва).

Вспомнилась история с одним контуженным, приехавшим в Алма-Ату из Караганды «добиваться  правды». Дело было днем, в обеденный перерыв. Я шел из дома в комиссию. При  подходе к зданию комиссии вижу своих женщин-сотрудниц, разбегающихся с жуткими криками по территории нашего участка в Калининском военкомате Алма-Аты.

Не могу ничего понять. У входа в комиссию вижу здорового заросшего «бездомного», размахивающего костылем, огромной  палкой и громко кричащего: «Всех убью… Бога… Пенсию давай…».

Отступать мне некуда, иду спокойно на него. Жестом прошу успокоиться. Он замер, умолк, опустил костыли. Я был в форме. Он озлобленно смотрит на меня. В здание я вошел первым. Он молча заходит за мною в кабинет. Вежливо прошу его сесть. Он садиться, но костыли и палку не бросает, держит крепко. Помочь мне некому, офицеры на обеде. Сотрудники военкомата в соседнем здании.

Женщины разбежались по участку, но почему-то в военкомат, где всегда был дежурный офицер, за помощью не побежали. Я знал имя, фамилию этого буйного посетителя. Мы переписывались с ним не один месяц. Пытаюсь начать с ним успокоительную беседу, прошу отдать мне палку. Не отдает, но уже, Слава Богу, не машет ею.

Пытаюсь перевести беседу в спокойное русло. Не получается. Злобно кричит мне:
– Ты ел сегодня?
– Да,- ответил я.
– А я уже неделю голодный…

Молча достаю из кармана кошелёк, а там всего два юбилейных рубля. Отдаю ему монеты со словами:
– Денег у меня больше нет, но рядом дешевая столовая. Сходи, покушай, а потом мы с тобой спокойно поговорим. Палку оставь. Она тебе в столовой не понадобится.

Он минуту колеблется, берет деньги, подает мне палку и молча уходит. Я прячу палку за шкаф, чтобы она не была видна и думаю, как вести себя с ним дальше, когда он придет из столовой.

Из столовой он вернулся спокойным, довольным и даже поблагодорил меня. К этому времени вернулись с обеда офицеры (женщины были настолько перепуганы, что я сразу же отпустил их всех по домам) и мы общими усилиями уговорили его вернуться в Караганду, и пообещали, что через несколько дней пришлем нужное ему постановление комиссии. Все документы на него у нас были практически готовы.

После этого эпизода кое-кто из женщин, работавших в комиссии,  хотели даже уволиться. Он перепугал их основательно. Они спокойно пили чай и вдруг в комнату, размахивая костылем, палкой и с отборным матом, врывается  «лохматый  бездомный" с угрозой всех убить...

…Почта у нас была каждый день большая. Писали ещё отдельные живые участники боев у озера Хасан, участники войны в Испании в 1936 году, советско-финляндской войны,  Великой Отечественной 1941-1945 годов.

Однажды пришли документы (вернее их обрывки) от красноармейца, который гонял басмачей в гражданскую войну по пустыням Средней Азии  и саблей получил тяжелое ранение левой руки. Всякие случаи были... 

Чтобы доказать призыв гражданина в армию, пребывание на фронте, участие в боевых действиях, получение ранения, контузии, подтвердить  нахождение на лечении в госпитале, увольнение из армии по болезни или ранению мы запрашивали военные комиссариаты, Центральный архив МО в Подольске, Архив МВД, Центральный архив ВМФ, Военно-медицинский музей.

Архивы, особенно на территориях, которые были оккупированы в годы войны, в основном, не сохранились.  Да и не все сотрудники архивов относились к поисковой работе добросовестно.

Люди не хотели копаться в пыльных, порой залитых водой подвалах, на полках рядом с мышами и крысами. Проще было дать ответ: «Документов не обнаружено», что многие, как мы считали, и делали.

Из многих сотен ветеранов, с которыми мне довелось столкнуться в этой кропотливой  работе,за годы работы в комиссии, почему-то хорошо запомнил трех человек. Долгое время к нам обращался бывший солдат по фамилии М-о.

Он не имел ни одного документа, подтверждающего призыв в армию, пребывание на фронте лечение в госпитале. Но настойчиво  утверждал, что уволен в конце войны по болезни. Точный месяц и место увольнения не помнил или не хотел говорить.

Мы долго ничего не могли найти, а потом он, наконец,пришел ко мне и подробно рассказал о себе все от начала до конца.

Оказалось, что после возвращения с фронта по болезни он, чтобы спасти жену и детей от голода, украл в колхозе мешок зерна и мякины. Во время ареста у него отобрали красноармейскую книжку, свидетельство о болезни и другие документы.

Он рассказал нам, когда и где его судили, и только после этого в архивах МВД мы разыскали уголовное дело, в котором  находились нужные нам документы. М-о просто не хотел говорить нам о своем проступке и судимости. Длилась эта история почти год.

И еще один «ветеран» доставлял нам и начальнику медицинской службы округа полковнику медицинской службы А.Ф. Гусакову много хлопот. Фамилия его была Ж-в. Жил он во Фрунзе  и без конца привозил и присылал нам, а также в штаб округа, в ЦК КПСС  поддельные копии справок о ранении, свидетельств о болезни, документы о призыве на военную службу.

Некоторые «липовые» копии были даже заверены нотариусом, о чем мы информировали Министерство юстиции Киргизии. Правда, ответа от них не получили. Когда Гусаков был в командировке в городе Фрунзе, Ж-в каким-то образом попал к нему на прием и попросил разрешения положить его в гарнизонный госпиталь «подлечиться».
Гусаков удовлетворил просьбу ветерана.

Вскоре он прислал нам в комиссию заверенную копию свидетельства о болезни, якобы за 1943 год, напечатанную с массой грамматических, орфографических ошибок и искаженных медицинских терминов. Копия свидетельства была отпечатана на типографском бланке. Но именно эти бланки, незадолго до этого, для нас отпечатали в типографии Алма-Аты, и мы разослали их во все госпитали округа. Стандартные бланки свидетельств о болезни мы с медицинского склада не получали.

На каждом бланке свидетельства был указан номер нашего заказа и год печати (так  принято в типографиях). Со стороны Ж-а это была просто наглость!

При проверке установили, что, находясь  в госпитале, Ж-в за шоколадку  выпросил у секретаря  госпитальной ВВК чистый бланк свидетельства о болезни. Кто так безграмотно заполнил свидетельство о болезни, мы не уточняли. Это не имело никакого значения.

Гусаков был возмущен. Секретаря госпитальной ВВК уволили, а заместитель начальника госпиталя (председатель госпитальной комиссии) получил взыскание. Ж-в жаловался на нас в ЦВВК МО. Мы дважды направляли туда все его «документы» и переписку с ним (целый том!).

ЦВВК отказывала ему в принятии положительного решения, но он продолжал писать жалобы во все инстанции.

Уже после переезда в Москву я узнал, что ЦВВК все-таки вынесла постановление о связи его заболевания с пребыванием на фронте.  Я так и не понял, на каком основании было принято такое решение. Наверное, по указанию «сверху», ибо Ж-в за все эти годы «достал» всех…

Вспомнил еще один случай. К нам в комиссию долго обращался один бывший военнослужащий с просьбой помочь ему найти документ, подтверждающий его призыв в армию. Жил он во время войны в  Алма-Ате и, якобы, призывался одним из военкоматов города.

Мы несколько раз делали официальный запрос, в указанный им военкомат, с просьбой документально подтвердить призыв на фронт заявителя. По положению, книга призванных на военную службу, хранится 75 лет. Войны в Алма-Ате не было и архив должен был сохраниться. Ответы из военкомата были однотипные: «Документы не обнаружены».

Тогда, посоветовавшись с членами комиссии, я принял решение поехать в этот военкомат и самому попытаться в архиве поискать хоть какие-либо документы, подтверждающие рассказ бывшего солдата. Все члены комиссии верили ему, да и военкомат находился близко от нашей комиссии.

Военком  приказал дать мне ключи от подвала, где хранился архив и в помощь одного сотрудника. Я несколько часов сам копался в изъеденных крысами и мышами толстых томах бумаг и …нашел то, что искал (книга призванных в Красную Армию за 1942 год).

Вышел я из подвала весь в грязи, паутине, пыли, но счастливый и довольный. Когда я показал документы военкому он, нисколько не смутившись, сказал, что накажет офицера ответственного за работу с архивом и извинился.

Большую поисковую работу выполняла наша комиссия во время войны в  Афганистане. Там порой поиск документов был не менее труден, чем во время войны 1941-1945 годов. Многие больные и раненые переводились в военные госпитали округов на территорию СССР, и разыскивать их истории болезни было не просто.

Солдаты и офицеры, получившие ранение оказывались даже далеко за Уралом - в Новосибирске, Красноярске. Затем в ЦВМУ приняли мудрое решение отправлять все истории болезни «афганцев» в Военно-медицинский архив в Ленинград, что значительно облегчало поиск нужных для нас документов.

Копия свидетельства о болезни из ТуркВО присылалась в ЦВВК МО. Нашей комиссией велась большая работа по учету всех больных и раненых на территории Афганистана.

Причем, учитывались только те военнослужащие, на которых было свидетельство о болезни или справка военно-лечебного учреждения. Можно смело утверждать, что самые точные сведения о санитарных потерях наших войск в Афганистане находятся в Центральной ВВК МО в Москве.

…А вообще нашему поколению не повезло. Без конца шли и идут войны или конфликты. Погибли и были ранены десятки тысяч военнослужащих, а гражданских лиц вообще никто не считал (информация ориентировочная!).

По данным, обнародованным штабом, потери российских войск на Кавказе составили 4103 человек убитыми, 1231 — пропавших без вести /дезертировавших/ пленных, 19794 раненых.

Комитет солдатских матерей считает, что потери составили не менее 14 000 человек убитыми (задокументированные случаи гибели по данным Комитетов солдатских матерей).

 Однако следует учитывать, что данные Комитета солдатских матерей включают в себя только потери солдат срочной службы, без учета потерь военнослужащих-контрактников, бойцов специальных подразделений.

Потери боевиков, согласно данным российской стороны, составили более 17000 человек. По данным начальника штаба чеченских подразделений (позже Президента ЧРИ)  А. Масхадова потери чеченской стороны составили около 3000 человек убитыми.

 По данным «Мемориала» потери боевиков не превышали 2700 человек убитыми. Число потерь мирного населения доподлинно неизвестно — по оценке правозащитной организации "Мемориал" они составляют до 50 тысяч человек убитыми.

 Секретарь Совбеза РФ генерал А.Лебедь оценивал потери гражданского населения Чечни в  80 тысяч человек погибшими (из интернета).

Работа по розыску, изучению документов бывших военнослужащих очень кропотливая, сложная, порой неблагодарная. Но зато, когда выносится нужное и долгожданное постановление, дающее право инвалиду на получение существенных льгот, понимаешь, что трудился  ты не напрасно и радуешься вместе с ним.


Рецензии
Анатолий, спасибо Вам за добросовестную работу!
Благодаря таким людям, как Вы. Жизнь в России возможна

Вячеслав Вячеславов   15.01.2015 13:30     Заявить о нарушении
Работа была очень сложная, но когда удавалось помочь человеку мы радовались, как дети. А-

Анатолий Комаристов   15.01.2015 15:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.