Дорогою судьбы

Мелкий дождь - моросейка зарядился лить с самого утра. И от этого казалось, что серое небо все ниже опускалось на землю. Оголенные редкие деревья блестели обледеневшей на ветру корой. Снег, что валил ночью, уже растаял и лишь добавил грязи.
Двое всадников в темно-синих шинелях войск НКВД, втянув головы по самые в плечи, молча ехали по старому, разбитому войной, шляху. Только две размытые непогодой колеи указывали на то, что когда-то здесь проходила дорога. Сытые лошади вязли копытами в черноземе. С каждым их шагом из-под копыт в разные стороны летела маслянистая грязь.
Едва поспевая за лошадьми, между ними, шли две женщины. Порывистый ветер нещадно бил с поля, обжигал им лица и руки. Женщины прятались за крупами лошадей. Шли, тесно прижавшись друг к другу.
Равные по росту, они были разными по возрасту.
Молодая худющая девчушка и пожилая с сединами в волосах женщина, прядью вылезших из-под пухового платка.
Дочь и Мать.
Они шли, взявшись плотно под руки.
Ватная телогрейка едва согревало юное тело теплом покинутого дома. Резиновые калоши, купленные в довоенные годы на размер больше, норовили соскочить с худых девичьих ног и остаться в грязи. Спрятав от холода ладони в рукава телогрейки, девчушка держала собранный в дорогу узелок.
Скоро показался хутор. Разбросанные по сторонам грязно-белые хаты стояли вперемешку с обгоревшими печными остовами. Подле них, одиноко и по парно, стояли, одетые в грязное хламье, люди. Молодых нет. Молодых забрала война. Одни старики да бабы. Они сочувственно смотрели,  провожая глазами конвой. Молча сами крестились и крестили вслед.
Упаси, Господи и помилуй!
И каждый думал о своем.
О том, что пусть это случиться с кем угодно, только не с ними. Хватит на их жизнь горя. Еще не оправились от того, что принесла им Война. Теперь Ее нет. С ней покончено. Наступил первый послевоенный Новый год. Но чувство постоянного страха и тревоги, приобретенного за годы войны, не давали людям душевного спокойствия.
За околицей, послушно исполнив волю своих хозяев, лошади остановились. С ними остановились и женщины. Конвоир что-то произнес им. Тогда пожилая женщина обняла свою дочь и разрыдалась. Разрыдалась навзрыд. Ее обветренные губы шептали слова, но ветер глушил их своими порывами.
Когда конвой тронулся с места, женщина еще долго одиноко продолжала стоять. И смотреть вслед уводимой от нее дочери.
Она разрыдалась снова, когда воротилась поздно домой. У порога вспомнила, что забыла отдать дочери свой серебряный крестик.
Если бы она могла повернуть время вспять. Пусть не на много. На чуть-чуть. Лишь бы на тот отрезок времени, когда еще не поздно все предугадать и все изменить. Но время безвозвратно. Как и сама Судьба.          
         Теперь нужно было только одно. Ждать.
Ни месяц, ни год.
Может вечность.
Она выживет и вернется.
Обязательно.
Испытав на себе грозную кару Указа Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1941 года.
Пережив суд военного трибунала.
Выслушав приговор.
И как обухом по голове - пять.
Пять долгих лет.
Не хотелось верить.
Не хотелось жить.
Как же так? Может все это происходит не со мной?
Да, точно. Это не со мной. Это не я.
Тогда кто я? Где я? Куда меня уводят?
Я не хочу туда идти!
…Долгая дорога в «столыпине» стала для всех вечностью.
На станциях им в еду подавали соленую кильку, от которой скоро начинала мучить жажда. Желание пить становилось невыносимым.  Но кому нужны были их просьбы. Спасение наступало тогда, когда сверху начинал сыпать крупный снег. И они радовались ему, ловя своими ладонями летящие с неба белые снежинки. Но снег спешил таять, оставляя вместо себя лишь каплю влаги в вытянутой ладошке.
Иногда, когда случались остановки, сквозь решетчатое окошко, разбиваясь о металлические прутья, к ним в вагон летели грязные комья снега. Слышался зловредный смех и мат. Это забавлялись широкоскулые солдаты-конвоиры.
Спустя  месяц пути протяжный паровозный гудок огласил прибытие. Лязгнули металлические запоры и распахнулась дверь. Сырой морской воздух ворвался внутрь людского ковчега. Мир наполнился лаем овчарок, с трудом сдерживаемых конвоирами. Зычно прозвучала команда: К вагонам! - и люди, один за другим, посыпались на землю.
Вторая команда, заставила понять, что они уже не люди:
- Всем сесть! Руки за голову! Голову не подымать!
Местом конечной станции стал пересыльный пункт. Вы когда-нибудь слышали о Ванинском порте? Нет? Тогда Вам лучше и не знать!
Ванино - это даже не совсем порт.
Это место забытой Богом земли.
Это здесь кончаются просторы тайги, и начинаются холодные воды Татарского пролива.
Это сюда после Сталинграда согнали тысячи военнопленных немцев, румын, венгров. Проложили «железку» к морю. Построили порт. И тогда к нему покатили эшелоны с людьми. Эшелоны, набитые заключенными всех мастей. Морской порт был для них этапом. И становилось ясным. Коль прибыл ты в Ванино, значит впереди тебя ждет дорога дальше.
На Магадан. Столицу Колымского края.
Истошно кричали пароходы «Дальстроя», когда по трапу на борт в холодные мрачные трюмы спускались тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч обездоленных людей.
- Первый бегом пошел! – И человек, срываясь с корточек, удерживая свою торбу, исчезал в утробе трюма.
- Второй пошел! Третий пошел!
- Следующий пошел!
Никто их толком не считал, но старожилы знали. Даже по самым грубым подсчетам здесь их прошло больше двух миллионов.
...Спустя пять суток пароход причалил к суровому таежному берегу. Далекий вымерзший город Магадан не был гостеприим. Сошедших по трапу людей конвоиры загнали в грузовики и развезли по местам, где им предстояло жить. И выживать.
Деревянные бараки. Карантин. Вышки. Прожектора.
Вместо ограды с колючкой бушующая тайга.
Казалось, она скрывала ее, совсем юную девчушку, от другого мира. И где-то там, за тайгой, остался осиротевший без нее дом.
По другую сторону широко раскинулось замершее море. Ледяная гладь уходила в бесконечность. Туда, откуда каждое утро вставало красное солнце.
Магадан станет ее вторым домом на пять лет.
В нем она переживет ссылку.
Переживет голод и лютый холод.
А холод такой, что вода в кружке успевала замерзнуть через сотню шагов.
Словно зима весну она встретит свою первую любовь.
Их фотокарточка, там, где они вместе, теперь всегда стоит у меня в книжном шкафу.
Молодые. Красивые. Вместе.
Всякий раз, когда я смотрю на нее, то невольно ловлю себя на мысли, что встреть ее в то время, я бы тоже влюбился в нее, как это сделал мой дед.
Их любовь воплотиться в их детях. В двух мальчиках, природой взявших от матери ее густые волнистые волосы.
Однажды, поздним вечером, она сойдется на одной дорожке со смертью.
Смертью в облике матерого зека.
Вороненой сталью блеснет у девичьего лица отточенная финка.
Страх заставит отдать ему все, что несла с собой в сумке.
Отдать.
Помня только об одном.
Что должна жить.
Жить ради своих детей.
Двух мальчиков, дожидавшихся ее в холодном бараке.
Потеряв слух и наполовину зрение, она вернется со своими мальчиками в родительский дом.
Вернется, чтобы жить и работать.
Жить, чтобы растить детей.
Жить, чтобы увидеть внуков.
Ведь ей едва исполнилось восемнадцать.
Человеческая жизнь как спираль, плотно обвивающая своими тонкими витками стержень, имя которому Судьба.
Одних - она с начала превозносит и награждает, чтобы затем осудить, лишить всех регалий и собственного имени.
Других - жестоко карает, будто испытывает на прочность.
Словно играя, Судьба с легкостью искусства чародея превращает людских палачей в жертв, оставляя их дальше жить, дабы те увидели себя в своих же палачах. Но кто смирился с ней, испытав всю ее тяжесть на собственной шкуре, того она не оставит, не бросит, не позабудет…
У Судьбы тоже есть свое дитя.
Его имя Будущее.
Оно живет в каждом человеке.
С самого его рождения.
И каждый человек должен жить им.
Только нужно самое простое.
Принять решение.
Хочешь ты его или нет.
И может быть потому и не стоит его бояться. Дабы не жалеть о том, что жизнь прошла зря, и ты не успел многое сделать.
Внезапно став взрослой, восемнадцатилетняя девчушка не испугалась своего будущего.
Она верила в него.
И хотела.
Вернуться.
Вырастить детей.
Построить свой дом.
И быть всегда среди людей.
Тогда, в далеком нам сорок шестом, никто и предположить не мог, что пройдет время, и девушка эта станет кавалером ордена Знак Почета.
Она будет удостоена медали Ленина и звания Ветерана труда.
Но ни это даже главное.
Главное то, что она станет моей бабушкой.
Бабушкой в свои сорок четыре года.
И я безмерно счастлив, что она была у меня …

                Уходящий 2013 год.