Фиксация слов

Фиксация первая
Текст12
Когда-то ещё до тебя, оттого безразлично, в какой именно период моей жизни, некто — давно исчезнувший, но оставивший за собой рябую россыпь мелких отпечатков псевдопушистых лапок — околофилософскими прыжками собственных рассуждений обильно наследил у меня в голове. Среди прочего была чья-то, ещё менее важно чья, переданная мне мысль: «Всё окружающее индивидуума есть не что иное, как созданная для него реальность». Вне его сознания, сконструированная ли Высшим Разумом, или внутри — собственным же, но в любом из вариантов она, эта мысль, исключала возможность, что в этом мирке ещё кто-то может быть качественно равен эгоцентру. Всё это, якобы, симуляция существования. Стимуляция и мастурбация сознанием. Шажок, прыжок, второй. И ещё два. Завораживающий танец бестелых зверей, на который даже находилось десять глаз на грудной клетке, чтобы его смотреть.
Но это было до твоего тела, накрывшего меня с головой. Теперь же куда большим безумием, чем это несуществующее пространство, стало несуществование в нём тебя. И в картине моего мира, уже в пол холста — твоей, я вижу: внутри абсолютно ненужного и посредственного для меня была создана ты, чтобы твой гений единолично выдумал мне меня. И вот теперь неоспоримо точно: я есть.

- А не пошла бы ты туда, откуда пришла? - скучно раздалось в маленькой тёмной комнате, мягко ложась на звуки уставшего, инерциального рыдания и тикающих щелчков клавиатуры.
- Отвали, - грудным, рычащим голосом выдавила лежащая на своей кровати подрагивающая Валерия, длинноногая и костистая, как косуля.
- Лер, засунь голову под подушку. Ты мешаешь мне писать...
- А кому нужна эта твоя писанина? - взглядом подстреленного зверька Лера презрительно глянула на сидящую в бело-голубом мониторном свете соседку по комнате.
- Я же не спрашиваю тебя, кому нужны твои сопли? - всё так же скучающе произнося слова, Чума сидела, развалившись в кресле, и с фальшивым энтузиазмом пробегала глазами по только что написанному тексту.
- Как часто тебе говорят, что ты отвратительна? - брезгливо сдвинув брови, Валерия гипнотически твёрдо билась о неискажающееся спокойствие Оксаны, прозванной ещё в детстве Чумой за яркость саркастических высказываний.
- Не чаще, чем тебя бросают парни.
- Завидуй молча.
- Завидовать тут нечему. Мне их жалко, - Чума спешно нагромоздила на голову наушники, в которых показательно для Леры заскрежетала металлическая музыка, оставив её с непонятным осадком от сказанного.

Текст13
Это страх. Страх невозможности иметь тебя. Страх вероятности потерять тебя. Страх тебя. Перед тобой. Под тобой. Над тобой. Страх убить тебя. Опять-таки — потерять. Оттого это всё — страх иметь тебя. Я боюсь тебя бояться. Молчи и отвернись. Плачь и молись. Я — Чума. Бойся меня и исчезни. Я боюсь тебя. Ты — страшнее болезни.

Фиксация вторая
Текст18
Я — человек, обиженный на справедливость. Я — несправедливость, сама в себе виноватая. Я — неспособность, сама себя нарисовавшая, написавшая и сверставшая в иллюстрированную книгу. Я — скучный рассказ, надоевший уже с самой обложки, на которой большими буквами моё самое очевидное и откровенное название —

В коридоре студенческого общежития точно за дверью их с Лерой комнаты что-то с глухим грохотом упало, остро кольнув испугом в горле Чумы. Оксана рефлекторно ругнулась и, несколько секунд ожидающе смотря на дверную ручку, решила продолжить, с наслаждением потянувшись. В дверь обрывисто и по-женски тихо простучали костяшками пальцев.
- Открыто, - Чума бросила в сторону источника звуков недоверчивый взгляд.
- Ксюш...
- Лер, это ты, что ли?
- Открой мне...
- Ты совсем оглохла? Я же сказала, открыто, - уже подходя к двери, договорила Оксана и потянула ручку на себя. Перед её глазами предстал почти что перфоманс на занятиях драмкружка: Лера, покачиваясь и подкашивая один каблук, с упавшей на пол сумкой и стрелкой на колготках, стояла, одной рукой уперевшись в дверной косяк, второй — закрывая и потирая  лицо. Осмыслив облик возникшего перед ней потрёпанного тела, Оксана выдала свою единственную мысль. - Ты где напилась?
- Я трезвая, - Лера присела на корточки, чтобы поднять сумку, и неловко поднялась, движением по длинной скошенной чёлке убрав от лица ладонь. Вздутая, почти багровая нижняя губа и ссадина на подбородке за секунду пофазово провели Чуму из изумления через ужас в панику. - Чего смотришь? Дай пройти.
- Ты в конец ходить разучилась?
- Не твоё дело. И вообще, что ты ко мне лезешь всё время? - закрыв за собой дверь, Лера упёрлась в неё спиной, небрежно снимая и откидывая в сторону туфли.
- Что с тобой случилось?
- Упала, ударилась.
Оксана, скрестив на груди руки, задыхаясь дрожащей тоской, сжимая и пряча её, следила за заторможенными передвижениями Леры по комнате, пока та, наконец, не села на кровать, изучая своё лицо в небольшое зеркальце.
- Упала, или уронили? - проговорив полушёпотом, срываясь голосом между словами, Чума искоса глядела на Валерию, щурясь и нахмуривая брови. Ответа не последовало.

Текст19
Никогда не спрашивай, люблю ли я тебя. Потому что я тебя ненавижу... Ненавижу искреннее, чем тебя любят те, что спят с тобой. Потому что только я вижу тебя обнажённой, а все они — только лишь без одежды. Ты виновата передо мной в неосознании собственной наготы, от которой мне тошно, от которой мне истошно хочется взять тебя, может быть, даже любить, может быть, даже не раздевать. Это пусть остаётся для тех, в чьи подушки ты смотришь и молчишь. Я знаю, как это с тобой бывает, – и того уже слишком много.

Фиксация третья
- Знаешь, чего я реально не могу понять? - накладывая на ресницы уже даже не второй слой туши, спросила Лера.
- Расскажи, - Чума даже не глянула в её сторону, продолжая сосредоточенно вчитываться в книгу.
- Тебе не надоедает здесь сидеть?
- Как твоя губа?
- Не меняй тему.
- Так как твоя губа?
- Почти прошла. Ты мне ответишь? - она перевела взгляд на Оксану, расслаблено лежащую на спине с мрачного вида толмутом в руках.
- Твоя проблема в том, что ты не видишь ничего дальше своего носа. Моя проблема... я не вижу ничего за пределами собственной головы. Получается, Лерочка, что ты куда дальновиднее, - Чума иронично улыбнулась.
- И проблемы свои ты решать не собираешься?
- Если только молотком. Но это не гуманно...
- Типа забить?
- Типа по голове. Пробоина в черепе — и проблемы нет.
- Какая же ты всё-таки...
- Какая? - Оксана колюче посмотрела на свежевыкрашенное лицо Валерии.
- Невыносимая, - и та безучастно сложила косметику в сумку.

Текст24
Пожалуйста, посмотри на меня. Распни меня медью глаз своих, и я уже никуда не денусь. Видишь лицо моё? Это не случайность, ударившая пулей над переносицей. Это ты на всю длину пальцев вонзилась в мою голову, с хрустом выскребая дорогу внутрь. Смотри внимательно, внимай мне, вынимай меня и прячь ещё глубже.

Фиксация четвёртая
- Да какого чёрта, Лера, вы вообще здесь собрались? - Чума нервозно хлопнула тетрадью о стол, на несколько секунд всё же сотворив желанную тишину, но в итоге лишь вызвав у кучки подвыпивших девушек очередную волну беспричинного веселья.
- Это и моя комната, с кем хочу — с теми и собираюсь, - предельно вкрадчиво и надменно отрезала Лера в исключительно детской форме высказывания (оставалось только показать язык, характерно замычав).
- Я же не вожу сюда накуренных, пьяных девиц...
- А что, хочется? - перебила Чуму резкой наружности крашенная в платину блондинка, шепелявя из-за зажатой между губами сигареты. Закурив, с наигранной интригой добавила. - Ксения Чума.
- Меня зовут Оксана, - чопорно поправила Чума.
- Насть, ты о чём? - разомлев от выпитого, Лера с неподдельным непониманием посмотрела на свою подругу.
- Она знает, - Настя кивнула в сторону Оксаны, пошло выпуская дым.
- Ксюш, что ты знаешь? - сдвинув брови домиком, она натурально канючила взглядом.
- Что в начале было слово, и если эта краса немецких проффильмов не замолчит — будет употреблять пурген, дабы всё шло своим руслом, - Оксана стукнула боком тетрадной стопки по столу, выровняв её края, и убрала в шкафчик. - Хорошо меня поняла, Мечта Идиота?
- А я ничего не поняла...
- Тебе и не надо, - Оксана прервала Лерины рассуждения, напряжённо улыбнулась, взяла книгу и вышла в коридор.

Текст26
Есть вещи, которые осознаются с ужасом. Звериное наслаждение ребёнка, отрывающего лапки сверчкам. Необъяснимый трепет перед колюще-режущими предметами, доходящий до фетишизма и экзальтации вспышек ярости. Доводящее до забвения желание творить правосудие, терзая нечестивых. Как и желание иметь то, обладание чем наказуемо априори. И всё это выливается в панический страх быть постигнутым, быть раскрытым, пойманным на собственных мыслях. Инстинкт самосохранения, не более того. Получается, в этом я мало чем отличаюсь от твоего хомячка, также судорожно забивающегося в самый дальний угол, как только ты будишь его, дотрагиваясь кончиком пальца, протиснутого через прутья. Убери от меня руки...

Фиксация шестая.
Текст31
Единственное, во что я ещё продолжаю слепо верить — человек создан для счастья. И только поэтому — я не для тебя.

- Ликуй! - Лера вернулась из холла, сияя улыбкой и полными испуганной радости глазами, нервно пытаясь убрать мобильный в передний карман джинсов. - Я съезжаю отсюда!
- Куда? - полушёпотом выдавила Оксана, встревоженно исказив лицо, но сожительница не ответила, а только восторженно хохотала, пружинисто подпрыгивая на месте, аки горная лань. - Куда, Лера? - повторила Чума, жёстко и настойчиво, будто это касалось и её, хотя сама она чётко понимала, что содержание ответа безразлично — имеет значение только сам факт.
- К Мишке, мы будем жить вместе. Вот так! А ты не верила, что у нас всё получится! - Валерия всё разливалась безжалостно-откровенным смехом, так и не заметив, что в комнате, уже вполовину ей бывшей, вдруг стало на пол человека меньше.
- Счастья вам, - Чума выловила из кружки с холодным чаем дольку лимона и положила в рот, кисло сморщившись.

Текст33
Ты никогда не задумывалась, что во всём есть нечто большее, чем ты можешь понять? Что во мне есть что-то сложнее, чем я могу выразить словами, даже непроизнесёнными? И в тебе есть то невообразимое, что мне так и не придётся узнать... Я не отпускаю тебя с лёгкой душой — я всего лишь не держу тебя, с комом в горле и брешью в груди. И ты не оставишь мне ничего, кроме пары сотен незапечатлённых на фото картинок воспоминаний и исступлённой дрожи, что когда-нибудь также станет не менее мутным представлением о её существовании. О твоём существовании... И на том — исчезни уже в одном порыве с моими нелепостями, вместе со всеми своими приторными запахами и яркими, клетчатыми шарфами... Уходи, я не могу тебя больше видеть.

- Я всегда хотела тебя спросить, - Лера неаккуратно вжимала вещи в чемодан, при всей очевидности недостатка его емкости. - Что ты там всё время печатаешь?
- Это уже не важно. Совершенно не важно, - в полном умиротворении и каком-то усталом спокойствии, медленно и тягуче произнесла Чума, один за другим удаляя пронумерованные текстовые документы.

11.12.10