Вырыта заступом яма глубокая

НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ.  Глава 4.
ВЫРЫТА ЗАСТУПОМ ЯМА ГЛУБОКАЯ.


         Трупы двух бомжей были готовы  к работе.
 
         Судмедэксперт Лидия Юрьевна заваривала чай себе и коллегам. Николай Петрович, начальник бюро судмедэкспертизы, предпочитал заваривать чай автономно.

         Заварив чай, Лидия Юрьевна развернула бутерброд, надкусила его, свободной рукой взяла постановление следователя о назначении экспертизы. Вопросы в постановлении были стандартными. Она пробежалась глазами по абзацу с «обстоятельствами дела» и ойкнула:

- Ой, их убили прямо в мой день рождения!

- Как знали, что на вскрытие они попадут именно тебе, - ухмыльнулся Николай Петрович.

         Лидия Юрьевна промолчала и запила бутерброд чаем. Именно сегодня она рассчитывала отпроситься домой пораньше. Настюха-дочка засопливела, муж задерживался в командировке. Надо было забежать в магазин, аптеку и к подружке Ирине, чей сын был одноклассником Настюхи, взять домашнее задание.

         Пока она всё это думала, глаза продолжали изучать обстоятельства дела.

        - Ой, их убивали прямо возле моего дома!

         Тема внесла некоторое разнообразие в привычное чаепитие.

       - В смысле? – уточнила Елена Ивановна.

       - Как это? – заинтересовался Виктор Сергеевич.

         Лидия Юрьевна рассказала коллегам и начальнику, что метрах в 20 от её лоджии находится люк, ведущий в какой-то небольшой бункер, куда каждый день по вечерам спускаются бомжи с мешками и кошелками, а по утрам оттуда выползают. Вот возле этого люка, судя по протоколу в уголовном деле, и обнаружили этих двух несчастных холодным осенним вечером… да, кстати, а кто же их обнаружил-то?

         Она отставила стакан с чаем в сторону и принялась листать уголовное дело. Ну вот, так и знала.

       - Ой, а нашли их знаете кто? Сан Саныч, адвокат, еще по делу Кости Косяка к нам как-то забегал, и Валерка Самохвалов с нашего потока, он сейчас терапевтом во второй городской. Собак вечером выгуливали.

       - Повезло тебе, Лида! С самим Сан Санычем в одном подъезде живешь, - завистливо вздохнул Николай Петрович.

       - Подожди, а Валерка-то с какого перепугу возле твоей лоджии собаку прогуливает? – удивился Виктор Сергеевич. – Он же вроде во втором  микрорайоне живет!

       - Витя, ну ты вообще! – Елена Ивановна от возмущения даже жевать перестала. – Мы с Лидой еще полгода назад тебе рассказывали, что Валера развелся с Валентиной и переехал к матери в Лидин подъезд!

         Пока коллеги живо обсуждали личную жизнь Валеры Самохвалова, цепкие глаза Лидии Юрьевны в материалах уголовного дела нашли еще одну удивительную информацию, которую она не преминула озвучить:

        - Ой, а вот и мои показания в уголовном деле!

       - Не понял… - прищурился Николай Петрович, уже предчувствуя какой-то неприятный сюрприз.

         А Лидия Юрьевна торжествующе выпалила:

       - А вот! Поквартирный обход всего подъезда! И вопросы оперативника, видела ли я, слышала ли я что-либо подозрительное под своей лоджией вечером третьего ноября! И вот мои ответы о том, что я ничего подозрительного в этот вечер не видела и не слышала! И вот моя подпись! И раз я прохожу по этому делу как свидетель, то, следовательно, я, согласно известной вам статьи УПК, уже не могу быть в этом деле судмедэкспертом!

         Этот тезис был понятен всем присутствующим.

       - Лида, это действительно твоя подпись? – спросила Елена Ивановна.

       - Конечно, нет! Я только что на ваших глазах об этом узнала. Но ведь, что написано пером, того не вырубишь топором.

         Она повернулась к заведующему и умоляюще заглянула ему в глаза:

       - Николай Петрович, эти трупы теперь не мои, можно я сегодня пораньше уйду? Дочь второй день болеет, муж в командировке!

       - Подождите, так если менты слукавили, надо им на это указать! Совсем оборзели! Давайте служебку напишем на имя начальника РОВД! Какое это РОВД? Центральное?  Калининское! – проявил активность Виктор Сергеевич, потому что объём его работы на сегодняшний день неожиданно увеличился.
 
         Николай Петрович поморщился, и Лидия Юрьевна знала, почему. Не далее, как в минувшее воскресенье Николай Петрович стал крестным отцом сына начальника Калининского РОВД, и теперь они кумовья. Рассказывая Лидии Юрьевне об этом факте, Николай Петрович долго упражнялся в остроумии, потому что слово КУМ в православной традиции и в уголовной среде имеют, мягко говоря, абсолютно разные оттенки. Какие служебные письма при таком раскладе, о чём вы, ребята?! Ему проще отпустить Лидию Юрьевну домой, к дочери, а тебе, Витюша, лучше смириться с судьбой и приступить к вскрытию трупов.


         Всё вышло так, как хотела Лидия Юрьевна.

         Через час она уже выходила с работы, через два – от одноклассника дочери с домашним заданием, через два с половиной – была в универсаме, где у кассы неожиданно столкнулась с адвокатом Сан Санычем.

       - Здравствуйте, Александр Александрович! Чего вы нам двухсотых подкидываете, нам и без вас работы хватает, - кокетливо произнесла Лидия Юрьевна.    – Между прочим, их кончили прямо в мой день рождения!

       - Извиняйте, Лидочка, - засмеялся в ответ Сан Саныч.- Не подрассчитали малёхо. Да вышел со своей жучкой гулять, гляжу – и Валерка свою жучку ведет, они-то и наткнулись на эти трупы. Да будь я один, нах бы они мне пали, но Валерка клещом вцепился, ты, мол, адвокат, ты должен позвонить, куда следует. Пришлось звонить…
 
       Улыбка у Сан Саныча была просто обалденная. Несмотря на невысокий рост, он был очень харизматичен и считался одним из лучших адвокатов города. Невозможно было не улыбнуться ему в ответ.

         С Валерой она столкнулась у лифта.
 
       - Привет!

       - Привет, Лида! Чего рано с работы? Трупы закончились?

       - Ага, закончатся с вами! Если трупоискатели в одном подъезде живут и всегда готовы при случае подбросить свеженьких!

       - А, ты про этих бомжей! Да вот пошел с собакой гулять, а тут адвокатишка этот со второго этажа тоже со своей собакой! Был бы один, нах бы не стал связываться, а он вцепился, мол, Валера, ты же врач, вдруг они еще живы, мол, давай, действуй, а я пока ментов вызову…

        «Бедные люди, - вдруг подумалось Лидии Юрьевне, - и при жизни они никому были не нужны, и после смерти тоже».


        Дома ничего не изменилось.

        Настюха всё так же сопливела, сидела в толстой кофте за столом с учебниками, муж Володя не приехал.

        Лидия Юрьевна быстро переодевшись, разогрела ужин, поставила дочери укол, напоила травяным отваром и села посмотреть её домашнее задание. По литературе проходили стихотворение какого-то И.Никитина «Утро». Лидия Юрьевна пробежала глазами по первым строкам.


          Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.
          Белый пар по лугам расстилается.
          По зеркальной реке, по кустам лозняка
          От зари алый свет разливается.

         И вдруг заметила, что читает не учебник, а книгу «Три века русской поэзии».

         - Доча, а где твой учебник?

         - Андрюшка тёти Ирин попросил, пока я болею, а свой он куда-то подевал. Я посмотрела, что стихотворение есть в этом сборнике, и отдала.

        Лидия Юрьевна еще раз перевела взгляд на стихотворение «Утро», её внимание привлек следующий за «Утром» текст без названия, обозначенный лишь тремя звездочками.

                х х х

           Вырыта заступом яма глубокая, жизнь невеселая, жизнь одинокая,
           Долго она, моя бедная, шла, и, как степной огонек, замерла.

           Что же, усни, моя доля суровая, крепко закроется крышка сосновая,
           Плотно сырою землёю придавится, только одним человеком убавится…

           Убыль его никому не больна, память о нем никому не нужна!..
           Тише!.. О жизни покончен вопрос.Больше не нужно ни песен, ни слёз.


         Лидия Юрьевна вспомнила об утренних бомжах и ей почему-то стало не по себе. Она пробормотала сквозь зубы:

        - Это еще что за пессимизм!
 
        - А, это! Наталья Петровна нам рассказала, что поэт Никитин рано заболел туберкулёзом и умер.

         Лидия Юрьевна опять вспомнила бомжей, убитых в день её рождения под её лоджией, и ей стало почему-то совсем некомфортно. Ну бомжи, они и есть бомжи, какая от них может остаться память. Но поэт, стихи которого учит сегодня вечером её простуженная дочка и еще 17 ребятишек из её класса, он-то почему считает, что память о нем никому не важна?

        Когда ложилась спать, опять всплыла перед глазами строчка:

                ВЫРЫТА ЗАСТУПОМ ЯМА ГЛУБОКАЯ...

         Что-то зацепили последние стихи тяжелобольного поэта в молодой красивой и успешной женщине начала двадцать первого века.
 
         Что?

         Сама она пока не может ни сформулировать, ни даже понять нарастающего при словах «вырыта заступом яма глубокая» беспокойства.

         Что ж, значит – жизнь покажет.

         Она у неё впереди еще долгая.


Рецензии
Такая уместная недосказанность в рассказе, Глафира!

Александр Скрыпник   09.03.2018 13:57     Заявить о нарушении
Дак а что тут еще скажешь, Александр?!

Благодарю Вас за сочувственное внимание к этому неоднозначному тексту.

Глафира Кошкина   10.03.2018 07:57   Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.