Полёт Флетчера. Часть 3

Нет ничего, что могло бы подрезать крылья. Нет смысла в прекращении полёта. Мягкий ветер, тот самый ветер, изящно облегающий тело Елены, летящей в колодец, рвал ветви деревьев, кора которых искажалась, образуя ужасные гриммасы боли и агонии. Мягкий шаг босой ноги, порвавшей столько паучьих сетей в их нишах, теперь был тверже, чем само надгробие Флетчера. Последнего Флетчера, давшего начало новому. Нет, он не Ангел Спасения. Нет, он не упадет. Нет ничего прекраснее воспоминаний о матери, качающей на руках деревянную куклу. Её глаза тускло сияют от радости, принимая порванную реальность, потерявшуюся во времени, за действительное. Она сюсюкается с куском дерева, представляя, будто это вновь оставленный в одиночестве грудной ребенок, а его взрослая копия, познавшая боль плоти, стоит рядом и смотрит сквозь время.
- Кто-то из вас мне точно снится.
- Здесь только я.
- Нет, вас двое, это я одна.
- Тебе нужно отдохнуть, мама. Приляг.
- Нет, нет! Я не могу оставить ребенка... Оставь это. Лучше скажи, кто ты?
- Я - это он.
- Как?..
Тонкая рука Флетчера поднимается, его ещё более тонкий палец указывает на полено в руках Елены, разум её не выдерживает и она вновь пикирует вниз, в темноту. Туда, где в конце концов её полёт должен будет оборваться всего лишь через несколько лет. Нет реальности, нет сна, нет ничего, кроме спутанного комка нитей, который она тщетно пытается распутать, утопая в вязкой паутине воспоминаний, что хранят пауки в нишах. Их много, и в них так легко запутаться... Деревянная кукла падает вниз так же быстро, как голова матери Наследника. Они касаются земли и разбиваются. Дерево трескается, обращаясь в щепки. В осколки души, вложенной Еленой в этот безжизненный кусок дерьма, обернутого в пеленки. Голова падает мягче, но удар по ней от этого не становится более слабым. Напротив, он разрушает разум, а потом, будто битую бутылку, разум сбрасывает свои осколки в черную бездну бессознательности, в которой место есть лишь сумасшедшим. В конце концов осколки памяти исчезают, а с ними исчезает и Елена. Иллюзия, вызванная горькими воспоминаниями, может занять место в бездне бессознательности и для Флетчера. Он опускает руку, повторяя свою последнюю фразу, будто позволяя себе понять, что то лишь игра воображения, речи пустоты и одиночество сознания. Он поворачивается, и стены радуются его уходу. Они наконец могут говорить лишь о том, о чем им вздумается. Им не нужно наблюдать за прекрасной Еленой, не нужно ограждать от неизбежного полёта её Наследника, чьи пальцы теперь прижимиаются к ним вместо пальцев, лишенных ногтей. Живое сердце не должно жить в этих стенах. Лишь тишина в темноте и скрежет чресел пауков, плетущих паутину воспоминаний. Падающее дитя - концепция смерти, а не яркого продолжения Полёта. Урон, нанесенный его душе недостаточен, чтобы он знал, что такое хаос падения.
- Не стоит.
- Я ухожу.
- Вы здесь, меня же здесь быть не должно.
- Верно, иди.
- Иду.
Шаг. Ещё шаг. Серый камень впивается в ногу, проливая кровь. Её лицо красного цвета, и оно такое холодное, что при её виде здоровму всегда кажется - близится конец. Мертвые иллюзии остались за стенами, а кошмар лишь впереди. Ветер, так изящно облегающий тело Елены в полёте, бежит вперёд Наследника, разрывая листья деревьев и крича о неизбежном приближении того, кто вырвался из безумия. Но правда ли, что урон, нанесенный его душе, не разрушит всё безудержным бредом Ангела Спасения, толкающим в его глотку Колесо? Правда?.. Правда. Правда лишь в том, что шаг, после которого следует ещё один шаг, оставляет красный след. Его тонкие руки, указавшие направление падения Елены, касаются травы. Трава вянет от ужаса, сворачивается в спираль и разворачивается вновь, тихо перешептываясь с ветром о том, что произошло.
- Они чувствуют меня.
- Можем ли мы говорить?
- Они понимают меня.
В конце короткого побега его нога касается твердого, серого бетона, обгоревшего в пламени прошедших дней. Пламя искорежило бетон, превратив его в настоящий монумент прошлого и настоящего, определяющего будущее и конец. Всё здесь, всё видно в куске безжизненного камня. Камня, который появился не от союза элементов природы, а от мерзкого, искусственного взаимооплодотврения, созданного человеком. Открывается железная дверь, обдувая ветром шатающееся от безумия тело. Тело поворачивается, размазывая кровь на бетоне. Бетон морщится, ему досталось и без крови. Вокруг дверей нет стен, но дверь ведёт в иное место, и за ней определенно есть что-то, чего быть не должно, если смотреть с обратной стороны. Кровавый след бросает покой и направляется внутрь, за железный щит, смыкающийся за спиной входящего.
- Я вижу всё, теперь я вижу и говорю.

Здесь что-то не так. Здесь нет спасения, но этот мост ведёт к нему, будто горящая платформа, за которой пожар потушен освежающим дождем. Придется пробежать чрез пламя, и воздух превратится в собственный голос. Это необходимо.