Дети зверя Глава 7. Опасный экзамен

Великий бадарчин Сарыр по прозвищу «Тигр» с большим волнением ждал дорогих гостей. Он целый год вел с ними трудные переговоры и добился все-таки согласия известных и знаменитых бадарчинов Сибири, Монголии и Се-верного Китая, строго придерживающихся старых традиций, о тайной встрече. Доверенные люди бадарчина, монахи из дацана Хаикмет-дацан, по его просьбе встречали знаменитых гостей на вокзалах и в аэропорту Улан-Уде и селили в гостиницах. В условленное время, когда все будет готово к приему важных гос-тей, монахи должны были их незаметно доставить в тайгу.
На излучине реки гостей-бадарчинов готовился встречать сам Сарыр, чтобы проводить в Медвежье урочище, где у него находился собственноручно построенный дацан Тигра. Стройка шла долго и трудно, больше десяти лет. Строение полностью копировало тип древнего монгольского дацана и напоми-нала своей конфигурацией юрту. Стены дацана были сложены из высушенной лиственницы, а деревянный купол круглой крыши засыпан толстым слоем зем-ли. Поэтому с воздуха дацан невозможно было обнаружить – крышу покрывала густая трава с несколькими мелкими деревцами на самой середине.
Сарыр построил дацан для великой цели. Он вложил в него много сил и потратил много времени. Он молился богу и просил у него помощи в осуществ-лении задуманного…. И вот наступило время, когда Сарыр понял: все готово!
Поэтому он и созвал Великий хурал странствующих лам – бадарчинов, придерживающихся старых традиций, до сих пор не чурающихся ночевок в лесу и не боявшихся длительных, полных настоящей опасности, путешествий по дикой сибирской тайге.
Он понимал, что вступает в некоторое противоречие с заповедями Будды. Выбрав момент, бадарчин обратился к главному настоятелю Хаикмет-дацана и, преподнеся храму щедрые пожертвования в виде большого самородка золота, напоминающего величиной шишку кедра, получил его полное благословение. Главный лама дацана прикоснулся своей рукой к его голове и напутствовал простыми и мудрыми словами:
- Мир меняется, меняемся и мы, дети Будды. Но есть великая история на-ших предков, и я разрешаю применить к твоему воспитаннику испытание из древности. Ты говоришь, что он уже трижды, несмотря на юный возраст, побе-ждал взрослых мужчин на играх трех мужей: стрельбе из лука, скачках и борь-бе. Пусть ему повезет и в этом испытании. Но если ему не удастся при древнем испытании избежать смерти, то похорони его на том месте, где он погибнет. И посади на этом месте любимое дерево твоего ученика – пусть его душа вселится в это дерево и не мечется в поисках спасения по всему миру.
Получив адис (благословение), Сарыр строго по движению солнца подо-шел к алтарю дацана и совершил благодарственный поклон. Он был бесконечно счастлив – так долго вынашиваемое в душе благословение от главного ламы дацана, наконец, было получено!
В соответствии с этикетом, бадарчин затем подошел к чайнику и налил немного освященной воды в левую ладонь. Поднеся ее ко рту, он сделал три маленьких глотка, очищая тело, ум и речь, а остатками воды омыл лицо и голо-ву. Пятясь, он покинул дацан в полной уверенности, что поступает правильно.
Его хубарак (ученик), даже можно сказать – его сын, был прекрасно готов к испытанию. В его роду в каждом поколении кто-нибудь проходил данное ис-пытание, но однажды случилась беда. Великий бадарчин рода, его отец, нару-шил заповеди предков и не разрешил Сарыру пройти испытание. Он не объяснял причин расстроенному сыну, но Сарыр с годами понял, что отец не был полностью уверен, что продолжатель рода сможет выдержать испытание и ос-танется в живых. Он не хотел признаваться единственному сыну, что боялся его потерять, и тогда нить рода могла бы оборваться совсем.
Впрочем, отец не угадал – у Сарыра не родилось сыновей, и нить рода об-рывалась на Сарыре все равно. И когда после вещего сна он нашел у дверей да-цана странного волосатого мальчика, то понял, что это не случайность, это  -  есть ниспослание бога. И в воспитание мальчика, пусть и славянских кровей, он вложил все свое мастерство и умение.
Бой руками, владение луком и ножом, скачки сопровождали мальчика с раннего детства, как только он научился ходить. Он не боялся ночевать в лесу и мог спать в снегу, зная, как защищаться от холода. Ученик научился всему, что умел сам Сарыр и пошел даже дальше. Его удивительная природная бойцовая пластика была недоступна Сарыру, и она позволила юному ученику стать на-стоящим мастером банди-зо, возможно лучшим среди бадарчинов за последние несколько десятков лет.
Он гордился Ордыром, как мужчиной, но в воспитании его пришлось ус-тупить требованиям главного ламы Хаикмет-дацана. Каждый год три месяца ученик жил в дацане и изучал древние манускрипты, учился писать и читать, жить, как настоящий последователь Будды, знакомился со светской жизнью. Впрочем, в остальное время года, скитаясь по бескрайней Сибири вместе с Са-рыром, он не придерживался требований, привитых в монастыре, и при поиске добычи становился настоящим таежным хищником: хитрым, выносливым и безжалостным…
Вчера Сарыр осуществил последние приготовления и, убедившись еще раз, что все готово к испытанию, послал об этом весть монахам дацана. Сегодня ровно в обеденное солнцестояние в присутствии уважаемых гостей он подаст Ордыру условный знак – зажжет дымовой костер. По этому сигналу ученик по-кинет свой шалаш и прибудет на священное испытание…
Уже почти три дня Ордыр питался только орехами и лесными кореньями, запивая пищу чистой родниковой водой. Мясо он не ел сознательно – оно дает силу, но забивает сосуды шлаками и снижает легкость мыслей и скорость реак-ции мышц. Юноша знал, что его смертельный соперник тоже не кормлен, что-бы, как этого требует обычай, быть по-настоящему опасным для испытуемого.
Каждый час Ордыр выходил из шалаша и делал физические упражнения. Мышцы должны были быть все время в разогретом состоянии, потому что сиг-нал от отца мог поступить в любое время.
И ровно в полдень на третий день юноша увидел тонкий столб дыма, под-нимающийся строго вверх, в небо. Вертикальный столб дыма означал, что ветра нет, и это был добрый знак – Великий бог благоволит к испытуемому. Ветер  не будет относить дыхание соперника в сторону, а, значит, Ордыр уже с самого начала по работе легких будет понимать, когда тот задумает нанести ему смер-тельный удар.
На стойбище его ждали двенадцать незнакомых монахов, его отец был тринадцатым, и это число, он знал, было счастливым. Ордыр склонил голову и поклоном поздоровался с каждым бадарчином. Странствующие монахи раско-сыми неподвижными глазами, казалось, равнодушно и обыденно рассматривали его. Но он чувствовал, что они удивлены его не бурятским видом. Тогда он выпрямился и отработанными усилиями мышц лица приподнял к верху уголки своих глаз и недовольно сверкнул настоящим азиатским взглядом по лицам ба-дарчинов. Он увидел, что в их бесстрастных глазах сверкнуло удивление от та-ких его возможностей, и они облегченно выдохнули из грудей воздух, сами по-клоном приветствуя его, идущего на великое испытание.
После молитвы в отцовском дацане, он подошел к отцу, чтобы получить благословение. И Сарыр не медлил ни мгновения – он уверенно прикоснулся своей рукой к голове воспитанника, напутствуя его. Пятясь, все монахи поки-нули дацан и стали готовить Ордыра к испытанию.
Дрожащими руками вынес Сарыр сундук с семейной реликвией - доспеха-ми своего отца, в которых тот когда-то выступал на таком же испытании. Он знал, что все должно подойти его воспитаннику. И почти не ошибся. Кожаная куртка, покрытая пришитыми мелкими кусочками черного неизвестного дерева, способными выдержать удар ножа, пришлась Ордыру в пору, а кожаные штаны оказались чуть коротки. Но открытые лодыжки плотно укрыли сапоги-унты с мягкой подошвой и приделанными в виде когтей в районе носка ножами-лезвиями из древней монгольской стали. Такие же ножи-когти, наточенные, как бритва, были продолжением пальцев перчаток, надетых на руки Ордыра.
На самом дне сундука лежал кривой древний нож. Сарыр вынул его и, ог-лянувшись на других бадарчинов, протянул его своему воспитаннику, как до-полнительное оружие. Древними правилами это разрешалось, но, как все в душе и ожидали, Ордыр отказался от кинжала. Значит, испытание будет на равных, настоящим и кровавым…
Незаметной, вьющейся среди леса и предгорков, тропинкой ламы вслед за Сарыром и его воспитанником направились к месту испытания. Все были в волнении. Никто из присутствующих бродячих монахов сам не проходил обряд, которому должен был сейчас подвергнуться Ордер. И никто из них не при-сутствовал на таком обряде. Они сегодня готовились стать историческими сви-детелями возобновления древнего обряда и их глаза готовились стать связую-щим звеном в вынужденно разорванном временем испытании.
Место испытания было огорожено сваленными и скрепленными колючей проволокой деревьями. Из этого огороженного участка ни один крупный зверь не мог сам вырваться, так все было хорошо продумано Сарыром.
Он с нескрываемым волнением открыл небольшую калитку и склонил го-лову перед своим учеником, приглашая его сделать первый шаг к славе или пе-чальной неизвестности. Остальные бродячие ламы тоже наклонили головы, от-давая дань уважения перед мужеством молодого испытуемого бадарчина.
Но Ордыр уже всего этого не видел – он сделал шаг вперед и прошел через калитку. Он понимал, что его там, за калиткой, ждет слава или смерть. Другого не дано. И то, и другое останется удивительным воспоминанием в памяти бро-дячих монахов и в их рассказах он еще долго будет великим юным бадарчином, посягнувшим на настоящую вечность.
Пройдя через калитку и услышав, как она под движением руки отца, с ти-хим скрипом закрылась за ним, он присел поближе к земле, вслушиваясь в опасное окружающее. Здесь его ждал соперник – упитанный и достаточно мощный годовалый тигр. Они с отцом его подобрали год назад на месте пре-ступления браконьеров, убившим мать тигренка и не заметившим маленького детеныша.
Сейчас, спустя год после заботливого ухаживания за ним Сарыром, тигр выглядел совсем взрослым и достаточно опасным. Злобу дикого зверя увеличи-вал голод, так как Сарыр последние три дня не кормил тигра, а последний месяц старался подбрасывать ему только живых животных, чтобы зверь привык сам убивать добычу.
Лужайка посередине огороженного участка была вытоптана тигром до са-мой земли, так как являлась его любимым местом для отдыха. Здесь он играл и забавлялся с полуживой добычей, будь-то молодая косуля или жеребенок, пре-жде, чем сделать им смертельный укус и пообедать. Это была его помеченная территория, и горе было тому, кто желал посягнуть на нее.
Ордыр нагнулся как можно ближе к земле и втянул в себя воздух – тигр находился где-то рядом. Легкое, почти неуловимое для обычного человека,  движение воздуха донесло до его ноздрей свежий запах зверя. Ему даже пока-залось, что он слышит прерывистое дыхание тигра и легкие, почти неслышные, удары хвоста по бокам его туловища. Хищник привык в обеденное солнцестоя-ние получать пищу и, похоже, и сейчас был в нетерпеливом ожидании, учуяв незнакомое существо.
Легкий треск слева от лужайки слегка насторожил Ордыра. Он изогнул ступни ног, присел и приготовился к прыжку. Он был доволен, что вовремя об-наружил присутствие крадущегося тигра и не позволил ему захватить себя врасплох. Мало того, он точно знал, что сейчас делает тигр. Зверь еле слышно стал перемещаться по кругу, стараясь зайти жертве сзади. А потом он постара-ется неслышно подползти на расстояние одного прыжка и броситься на свою дичь, сбив ее с ног. Один укус огромными клыками за шею жертвы приведет ее к мгновенной смерти, и зверь, задрав огромную квадратную голову, издаст по-бедное рычание.
На глазах изумленных монахов тигр почти выполнил задуманное и под-крался к Ордыру сзади на расстояние прыжка. Юный бадарчин, пригнувшись к земле и оставаясь неподвижным, казалось, ничего не замечал. Это вызвало еле слышный ропот среди лам:
- Он не видит!… Он допустил, чтобы тигр зашел сзади!... Он – погибнет…
И только Сарыр, зная, что его воспитанник обладает нечеловеческим чуть-ем, был уверен, что все пока идет по плану. Чтобы успокоить уважаемых ба-дарчинов, он поднял руку и призвал их к спокойствию, хотя и чувствовал, как огромное волнение все больше охватывает лам. Опуская руку, он с удивлением заметил, что его рука, несмотря на его внешнее спокойствие, выдает его своей предательской дрожью. Он волновался тоже, боясь, что что-нибудь произойдет не так.
Крадущийся голодный тигр, ползком достигнув расстояния в один прыжок до жертвы, выпустил когти и немного привстал, выбирая время для победного прыжка. 
Зверь и человек одновременно взвились в воздух. Тигр взлетел высоко вверх, готовясь опуститься точно на то место, где стоял человек, чтобы разда-вить его всей своей массой тела, а Ордыр спиной выпрыгнул параллельно земле, метнувшись ему навстречу. Казалось, что столкновение двух бойцов про-изойдет прямо в воздухе и человек отлетит от удара тела зверя, как пушинка. Но на полпути полета Ордыр изменил направление удара и обеими ногами по-лоснул по пролетающему над ним тигру. Они оба опустились на землю, гото-вясь к повторному прыжку.
Юный бадарчин даже не смотрел на длинные ножи-когти на своих сапогах – он знал, что они исполнили свое назначение. Пряный запах крови обильно расплывался в воздухе, как едкий болотный туман на утренней заре, и это озна-чало только одно – Ордыр первым нанес раны тигру!
Промахнувшийся тигр рыкнул и изготовился к новому нападению, но ис-полнить его уже не смог. Раны по своим последствиям оказались просто ужас-ными. Из распоротого на всем протяжении брюха  наружу вывалились внут-ренности, и кишки скользкими веревками опутали ноги зверя. Не сдаваясь, тигр попытался сделать еще шаг и рухнул на землю, не в силах выпутаться из своих внутренностей. И внутренне утробное рычание агонирующего зверя: «Ма-а-у-у-у!.. А-а-у-у р-р-р!» - жалобно сотрясло воздух.
Ордыр не подходил к нему – зверь был еще достаточно опасен. Он пре-красно знал, что даже смертельно раненый тигр способен на последний прыжок, и он ждал распоряжений от своего отца. Согласно обычаю – Ордыр уже победил тигра, но тигр был еще жив, и его судьба находилась в руках победи-теля. Можно было оставить зверя умирать, но гибель его наступит не скоро, тигр будет долго мучиться. Настоящий бадарчин, как охотник, не должен по-зволять, чтобы зверь мучился. Достойный соперник по правилам турнира не должен страдать. И он попросил у отца лук:
- Бабай, подай мне лук!
Застывшие ламы не сразу пришли в себя и только тогда, когда стрела про-била сердце тигра, позволили не свойственное себе ликование.
- Великий воин!..
- Великий бадарчин!..
- Достойный соперник тигра! Нет, он сам – тигр!.. Да, Тигр!
Они склонили головы перед Сарыром в знак благодарности, что он позво-лил им присутствовать при великом событии – рождении нового великого ба-дарчина по имени Тигр.
Ордыра переполняли чувства. Он раскинул руки и откуда-то изнутри его торжествующе вырвался настоящий тигриный рык:
- Ма-а-а-у-у-у-р-р-р-р!
Зверь был разделан монахами, и все драгоценные части тела были ими изъяты для использования в лечебных целях. Ордыру досталась только целеб-ная желчь и кожа, снятая с морды зверя. Отныне, он имел право называть себя Тигром, мог постучаться в дверь к любому бадарчину от Сибири до Китая, и никто из них не смел ему отказать в помощи или ночлеге. Еще один день, мо-нахи разъедутся, и слава о юном бадарчине Тигре разлетится по всем дацанам.
Благосклонно воспринял весть о великой победе Ордыра и главный на-стоятель Хаикмет-дацана. Он встретил юного бадарчина вместе с отцом и оказал им большое внимание. Беседа закончилась угощением нектаром Будды – специальным чаем «зутан». Чай состоял из десяти компонентов и готовился в течении пяти часов. Это была великая честь, и бродячие монахи испытывали несвойственное им волнение.
Прощаясь, главный настоятель храма спросил у Ордыра:
- Ты можешь выполнить одну мою просьбу?
- Я готов слушать!
Лама долго молчал, пристально вглядываясь в молодого бадарчина, а по-том сказал:
- Неоправданная ненависть людей друг к другу переполняет нашу жизнь. Мы, последователи Будды, терпимы к этому миру. Но должны постоянно со-вершенствоваться. Нам нужны просвещенные монахи, хорошо знакомые с ны-нешней светской жизнью, монахи сильные мыслями. Поэтому я направляю тебя в Санкт-Петербургский дацан – там ты продолжишь учебу. Ты должен понять смысл современной светской жизни умом, сердцем и, если нужно, кровью. Я надеюсь, что ты умный - глупый не смог бы победить тигра, и, приобретая зна-ния, ты многое поймешь. Хитрый не поймет – он не сможет понять истинный смысл предначертанной нам жизни. Потом ты вернешься обратно…
Ордыр мало что понял из сказанного настоятелем дацана, но известие о том, что его направляют на учебу в далекий город на западе России, расстроило его.
- А долго мне придется учиться?
Лама помолчал и ответил коротко:
- Ты сам поймешь это! За документами придете через три дня.
Пятясь, с поклоном, бадарчины в некотором смятении вышли из дацана. Ордыр, все еще полный гордости от встречи с главным ламой дацана и от ока-занных им больших почестей, недовольно сказал отцу:
- Я не хочу ехать учиться! Отец, этим летом мы с тобой должны были по-пасть в Монголию, в дацан боевых искусств. Я должен там всех победить и стать знаменитым драчуном! Я не хочу учиться, мне становится тоскливо от постоянных молитв, я не нахожу общего языка с ламами. И я не хочу жить в городе, где нет места простору, походам и битвам!
Седой Сарыр замолчал. Он понял, что пришла пора говорить о тайном. Дальше скрывать нельзя было.
- Ордыр, я не отец тебе!
- Как?! Как ты мне не отец, если я ношу твое имя?! – вскричал от неожи-данной вести Ордыр.
Старый бадарчин продолжил:
- Я нашел тебя подброшенным у дверей Хаикмет-дацана семнадцать лет назад. Ты не бурят, у тебя русские корни. При тебе находились документы. Они говорят, что тебя зовут Олег…
- Это неправда? Да?!
Старик опустил голову и ничего не ответил своему воспитаннику.
-А где эти документы? Как мне их посмотреть? – не унимался расстроен-ный Ордыр.
- Документы у настоятеля храма. Поэтому он и сказал, чтобы за докумен-тами ты пришел через три дня…
Ордыр находился в растерянности:
- Но воспитал меня ты?!
- Да, я! – ответил помрачневший Сарыр. – Я тебя выносил в своем рюкзаке, кормил сушеным мясом оленя и учил ходить. Ты был послушным и очень трудолюбивым ребенком. Ты легко стал бадарчином. Ты великий бадарчин! Но нельзя не послушаться главного ламу – ты лишишься покровительства Будды!
- Отец, но как ты здесь будешь без меня? Я не могу покинуть тебя!
Сарыр обнял своего сына:
- Я не один – у меня есть ты. Когда у тебя будет перерыв в учебе, ты бу-дешь приезжать ко мне, в свой дом…
Старый бадарчин задумался – не рано ли?! - но все-таки стиснул зубы и, почти не размыкая рта, сказал еле слышным шепотом:
- Я должен показать тебе в тайге одно место! Мне его в свое время показал мой отец, когда я стал бадарчином.
- Что за место, отец?
- Ты все увидишь…. Запомни, о нем никто не должен знать, кроме тебя. Никто! Только когда вырастет твой сын, ты покажешь это место ему! Пойдем, нам хватит три дня на дорогу туда и обратно.
Дня пути не хватило, чтобы добраться  и они шли долго ночью. Взошед-шая луна освещала тропу, петлявшую вдоль горной реки. Наконец, Сарыр ос-тановился и сказал:
- Ночевать будем здесь.
Они уселись у сохранившего тепло жаркого дня огромного камня, и задре-мали. Ночная тайга жила своей жизнью. Шорохи, еле уловимый писк мышей и осторожные шаги охотящегося зверя наполняли ее. Бадарчины продремали ос-таток ночи, полностью не засыпая – тайга не то место, где можно спать.
С первыми лучами солнца Сарыр тронул сына за плечо:
- Пора.
Путь им преградил непролазный лес, заваленный буреломом.
Сарыр остановил сына и предупредил:
- Мы не должны оставить следов! На траву не ступать, ветки не ломать…
Пробравшись сквозь бурелом, и заметая за собой следы, Ордыр вслед за отцом выбрался на удивительную полянку. Она была покрыта частыми валуна-ми, а между ними зеленела сочная трава, что говорило о близком источнике во-ды. На краю бурелома вокруг поляны возвышались искривленные ветром со-сны, своей тенью закрывая все вокруг.
- Пойдем по камням! – по-прежнему шепотом сказал Сарыр. – Прыгать ос-торожно, мох с камней не срывать.
Несмотря на возраст, он легко запрыгнул на высокий валун и жестом по-звал за собой Ордыра. Юноше было понятно, что отец не хочет, чтобы на гус-той траве остались следы их ног. Перепрыгивая с валуна на валун, они быстро пересекли поляну. Звук журчания горного ручья, появившийся, когда они нахо-дились на середине поляны, усиливался. И когда они спрыгнули с последнего валуна, на них дохнуло прохладной влагой.
Выбиваясь из глубин горной породы, вниз по склону сквозь заваленную буреломом гору стремился неширокий ручей. Бадарчины, не сговариваясь, встали на колени и досыта напились холодной и удивительно вкусной роднико-вой воды.
Напившись, Ордыр распрямился и огляделся вокруг. На поляне стояла удивительная тишина, воздух застыл, полный аромата горных трав.
- Отец, я понимаю, что мы добирались сюда так, чтобы не оставить следов для чужих людей. Но если бы мы шли по руслу ручья, то этой поляны могли достигнуть гораздо легче и незаметнее! Вода бы смыла все следы! – воскликнул Ордыр.
Сарыр тоже огляделся вокруг и, приложив палец к губам, шепотом пояснил сыну:
- Через десять метров, вон под той корягой, ручей снова уходит под землю и скрывается от человечьих глаз в горе. У подножия горы его нет - он не дове-ряет людям!
Последняя фраза Сарыра была полна недосказанности. Он позвал сына:
- Смотри!
Сарыр нагнулся и, вынув нож из ножен, осторожно приподнял слой почвы на краю ручья. Под приподнятой землей в утренних лучах солнца блеснули желтые камни.
- Отец, так это....
- Тс-с-с! – сердито сверкнул раскосыми глазами Сарыр. – Да, это Солнеч-ный камень и никогда не называй его настоящим именем! Он может обидеться и уйти от тебя.... Его здесь много, очень много!..
Взволнованный Ордыр немного подумал и несмело спросил у отца:
- Отец, но почему ты никогда не пользовался Солнечным камнем? Его же можно было продать и построить красивый дом!
Старик сурово взглянул на сына – он изучал его. То, что Ордыр был взвол-нован – было видно, но то, что в его глазах не возникло жадного блеска – Сарыр увидел тоже.
Убедившись в этом, бадарчин продолжил:
- Солнечный камень, когда попадает в руки нечестного человека, стано-вится опасным для всех! А особенно - для своего хозяина. Из-за него люди пре-вращаются в настоящих хищников и даже убивают друг друга. Ты должен скрывать это место и пользоваться Солнечным камнем только в случае острой необходимости или беды. Запомни, никто не должен знать об этом месте! И только, когда вырастет твой сын, ты покажешь родник ему. Только ему! Ты ме-ня слышишь?!
- Хорошо, отец! – пообещал Ордыр, выдержав изучающий взгляд отца. – Я тебя слышу и я выполню твою просьбу!
Обратно домой они добрались быстрее, и к исходу третьего дня уже были в своем лесном стойбище…
На следующий день главный лама Хаикмет-дацана встретил их приветливо – он распорядился напоить их зеленым чаем. Потом он вручил Ордыру доку-менты – свидетельство о рождении и паспорт, где было написано, что он - Ор-дыр, не Ордыр, а – Петров Олег Федорович. Впервые в своей жизни юный ба-дарчин ощутил тяжесть в своей голове, не в силах ясно понять, что вокруг про-исходит. Новенький паспорт, с вклеенной его фотографией, невольно смущал. Паспорт был хрустящий, с шершавыми корочками и, словно мускусная крыса, источал раздражающий запах типографской краски. Юноша в растерянности вертел главный свой документ в руках, не зная, куда его можно положить.
Настоятель подозвал к себе молодого монаха с выбритой наголо головой и сказал Ордыру:
- Он проводит тебя до Санкт-Петербурга. В дороге во всем слушайся его, и помоги ему доставить подарки в дацан. Смотри на все внимательно, запоминай, хорошо учись.
Главный лама опустил свою руку ему на голову, благословляя, и ламы по-кинули дацан. В жилом помещении для лам молодой монах вынул из сундука и вывалил ворох одежды:
- Переодевайся!
Ордыр никогда не носил светской одежды, он был незнаком с ней, и, по-тому, был в растерянности. Долгая жизнь в лесу не позволяла ему носить дру-гую одежду, кроме одежды из грубой ткани и выделанных шкур.
- Переодевайся! У нас мало времени, - повторил молодой монах, торопли-во переодеваясь сам. – Самолет – в шестнадцать часов.
Ордыр был расстроен: джинсовые брюки плотно прилегали к ногам и не давали свободы мышцам; раскрытый ворот рубахи оставлял доступ к телу вся-ким жалящим насекомым; мягкие кроссовки все же не позволяли изогнуть крючком ступню для разящего удара в драке, как это легко позволяли делать мягкие ичиги.
Видя смущение сына, Сарыр все-таки не скрывал восхищения. Его сын вы-глядел незнакомым и красивым юношей, с легкой еле улавливаемой  растерян-ностью, но в тоже время полный и явного внешнего достоинства великого ба-дарчина-Тигра. Его гордый приковывающий к себе взгляд победителя тигра вызывал почтение к нему, несмотря на совсем юный возраст. И старый бадар-чин, прощаясь с сыном, ощутил, как что-то защемило в груди, а порыв ветра впервые в жизни надул ему влагу в глаза.
В аэропорт их доставил на машине один из монахов дацана. Не глядя на них, он выставил из багажника тощий рюкзак Ордыра и плотно набитую боль-шую сумку монаха, и тут же уехал.
Регистрацию они прошли без проблем, если не считать, что, разглядывая новенькие документы Ордыра, работница аэропорта любопытно уточнила:
- Петров Олег Федорович?
Ордыр не сразу понял, что обращаются к нему, но ответил спокойно и не-торопливо:
- Да, это я…
Незнакомое имя – Олег – прозвучало достаточно странно и непривычно, но он понимал, что у него теперь два имени. Одно из них ему дали неизвестные люди при рождении, а второе –  воспитавший его Сарыр.
Подчиняясь указаниям монаха, Ордыр следовал за ним по пятам, стараясь не отстать. Они поднялись на самолет и уселись на предназначенные в соответ-ствии с билетами сиденья. Ордыру досталось место у окна, и он сразу уставился в него, пытаясь понять, что же сейчас происходит на земле.
С восхищением, но без всякого страха, Ордыр рассматривал металличе-скую птицу. Два ее винта вздрогнули, поочередно завращались и вскоре подня-ли невообразимый рев, заглушая все вокруг. Самолет сдвинулся с места и пока-тился по ровной, покрытой твердым покрытием полосе. Вскоре его моторы взревели еще сильнее, он покатился еще быстрее и Ордыр ощутил, как что-то колыхнуло самолет, а у него засосало в животе от того, что самолет вдруг про-валился.
- Взлетели! – пояснил монах, заметив обеспокоенность Ордыра.
Прошло несколько минут, и самолет оказался рядом с белыми облаками.
- Это те облака, с которых на землю обычно льется дождь? – спросил Ор-дыр монаха.
- Не совсем. Дождливые облака темные, наполненные влагой. А эти – не-бесный туман…
Ордыр не боялся полета, но чувство беспокойства вскоре у него появилось. Звук работы двигателей заметно изменился, но никто на него не обращал вни-мание. Легко прослушиваемый внимательным ухом скрежет в работе двигателей становился все сильнее и сильнее.
Ордыр оглянулся, но пассажиры не проявляли никакого волнения. Они чи-тали газеты, разговаривали, а кое-кто уже и дремал, закрыв глаза. И он понял, что они ничего не слышат!
Он хотел сказать монаху, что с самолетом что-то случилось, но не успел. Громкий скрежет стал слышен всем, и пассажиры обеспокоенно стали огляды-ваться вокруг. Внезапная тишина сначала навалилась, как черная темень ночи в горах, а потом разразилась испуганными криками людей в салоне. Самолет на-кренился и стал падать, иногда пытаясь выровняться, но тяжелый нос снова за-ставлял его крениться к приближающейся земле…
На очередном подведении итогов Лев Иванович, поглаживая седую бород-ку, обращал внимание своих сотрудников:
- … Смотрите, как он нанес удар тигру! Вы только посмотрите! Я не спе-циалист, но понимаю, что здесь нашим мальчиком совершено невозможное. Прокрутите еще раз картинку…
Когда все еще раз просмотрели видеозапись схватки Ордыра с тигром, ру-ководитель проекта, обращаясь  к своим опытным оперативником, мастерам единоборств разных направлений, спросил:
- Ну, что вы молчите? Комментируйте.
- Лев Иванович, да что тут говорить – горизонтальный полет в прыжке на несколько метров с изменением направления удара в конце полета никто в мире не делает! – отозвался один из оперативников. – Возможности Олега исключи-тельные и не поддаются нормальному комметарию.
Лев Иванович удовлетворенно погладил бородку:
- То-то!..
Зазвонивший телефон оторвал его от наслаждения смакования результатов проекта, и он с некоторой досадой взял трубку:
- Да, слушаю. Что?!.. Когда?!.
Сотрудники с удивлением наблюдали, как лицо льва Ивановича стало бледным, как бумага. Он положил трубку и убитым, но твердым голосом, ска-зал:
- Самолет с Олегом упал в тайге вдалеке от населенных пунктов. Зафрах-товать самолет, всех центральных сотрудников НИИ на поиск, на месте поднять вертолеты и искать! Искать до получения результатов!... Вылет вместе со мной через два часа. Пусть оперативники, что курировали его отлет, к нашему прилету организуют подготовительные мероприятия по поиску.
Все сотрудники понимали, что при падении самолета у пассажиров шансов выжить нет никаких, но не посмели возразить своему руководителю. Ровно че-рез два часа самолет взял курс на Улан-Уде.