Система

                Славным сынам узбекского народа
                Кунгурату Саидову и его сыну
                Тахиру Саидову посвящается.

Колхоз «Кызыл Кахромон» был расположен на левом берегу реки Каратаг, прямо на багаре - предгорье Бабатагскпх гор. Здесь было много земли и, только не было воды. Впоследствии сюда проведут канал и зацветут сады, виноградники и будут выращивать хлопок. А пока, по крутому спуску ходили по воду вниз к реке и брали ее из родника. Вода была вкусная, холодная как минеральная. Ее никто не проверял, но люди были здоровые, сильные, краснощекие. В основе своей на 95% здесь жили узбеки племени кунгурат и немного узбеков из племени турк. Но, они жили из покон веков. Племена турк вроде бы пришли из Турции лет 500-600, а может и больше тому назад. Но, жили и плодились на этих землях в мире и дружбе между собой. Их даже можно было определять по головным уборам, но в последствии ферганская тюбетейка стала основным, вытеснив все другие.
Все занимались животноводством, на приусадебных участках сажали деревья, не прихотливые и приспособленные, подчас вообще без полива земли расти и давать плоды. Им хватало в лессовой земле зимне-весенней воды, от выпавших осадков, на целый год. Город Регар со стороны колхоза смотрелся как на ладони. Весь утопающий в зелени посреди мелких колхозов и хлопковых полей. Колхозы хоть и выращивали хлопок, герань для своей отечественной, но и европейской парфюмерной промышленности. А так же разводили червей-шелкопрядов, Днями и ночами ухаживая за ними, кормя их листьями шелковицы-тутовника. Потом коконы сдавали государству для производства высококачественного шелка. Но, каким образом, почти все колхозы были в долгу у государства?
Выращивали скот местной породы. Государство поступало очень мудро. Трактора автомашины, сельскохозяйственные машины продавали колхозам по очень дорогой цене. Изредка из уст руководящих работников можно было услышать: «Вы же государство в государстве сами сере хозяева». Но, у хозяев покупали по слишком низкой цене всю производимую ими продукцию. Держали под контролем райкомов и горкомов все действия колхозных элит. Председатели колхозов назначались партией. На всех других ведущих должностях назначались люди прошедшие собеседование в райкомах и, только партийные могли попасть на руководящие места. Так, о каком государстве в государстве могла быть речь. Когда все планы, что сеять, выращивать, выкармливать, собирать, сдавать и продавать государству и, по какой цене. Все согласовывалось и решалось в партийных кабинетах и спускалось вниз к колхозам. Тихонько шутила колхозная элита: «в туалет сходить и то надо по согласованию с первым номером района». Ни один председатель колхоза не был избран волей колхозников. Только по назначению 1-го секретаря райкома и, никак по-другому. Впоследствии со временем, когда наступила «хрущевская оттепель» кое-что поменялось. Колхозы вырвались, больше чем на половину, из тисков партии, и уже как-то могли оказывать сопротивление многим приказам, спускаемых сверху, но приносящие вред внизу. И, как Феникс из пепла, стали возрождаться и становиться на ноги.
Появились деньги, а за ними началось строительство каналов, школ, дорог, клубов, производ-ственных помещений. Начали покупать сельскохозяйственную технику, не оглядываясь и не щупая тощий кошелек. Теперь уже председатели колхозов, сговорившись между собой, начали убирать ненужных и мешающих работать секретарей партии районов и городов. «Хрущевская оттепель», где-то и напортила, но очень многое успела вырастить и дать возможность окрепнуть. Но все это было потом.
А сейчас начало 50-х годов, колхозы сидели в долгах, как в шелках. И. В. Сталин до ужаса не любил хлебопашца И селянина, он всех держал на голодном пайке. Первую заработанную плаху колхозники получили в 53-м году, в сентябре. 5 марта Сталин официально был объявлен как покойник. И люди поняли, что живее всех живых он уже не будет никогда. В тихую молились Господу, что наконец-то пришел конец узурпатору, кровожадному убийце и всему грузинскому правлению.
Началось строительство частных домов, городишки и районы стали расширяться. Люди глотали свежий воздух перемен. Кончились трудодни, появились, хоть и не часто, но выходные дни, и селянин, и колхозник начал улыбаться открыто. А раз человек начал смеяться, подшучивать над собой и другими, значит пришло выздоровление от тяжелого недуга, всеобщей шизофрении.
Председателем колхоза «Кызыл Кахромон» был Кунгурат Саидович Саидов. Говорили, что он оксуяк - белая кость. Мать воспитала сына одна, а куда делся отец, никто не знал. Но, врожденное благородство, ум, честность по отношению к своим людям и другие положительные качества, все говорило о незаурядности этого талантливого человека. Считал он хорошо, разбирался во всем как философ-диалектик, и все же, у него было очень много от Махди - исламского мессии. Читать и писать научил его Адель Салимович Исхаков, самый лучший друг всей семьи Саидовых. Наблюдательность и память Кунгурата Саидовича поражала всех. И ко всем прочим качествам, он еще был невероятно смелый человек. Занимался йогой, но определенной ее частью и, как утверждали родственники, мог медитировать. Его мама, надев темную светонепроницаемую паранджу, ушла в долину вечности и покоя. Оставшись сиротой, он стал пасти отару овец у бая. В 1925 году хозяин решил уйти в Афганистан. Пока шла паромная переправа, через Аму Дарью, всей его семьи, потом поочередно скота, который подгоняли в нужное время, Кунгурат Саидов развернул свою отару гиссарской породы овец и ушел, сначала к Бабатагским горам, а потом в Гиссарские горы. Бай не погнался за непокорным, но пригрозил ему отомстить. Саидов сказал своим людям: «Кто бы ни пришел на нашу землю - эта земля наша и мы ее хозяева. Другой земли у нас нет, и не будет». Так он из одной отары овец в 1500 голов, потихоньку, приумножил поголовье. К 1957 году в колхозе было где-то свыше 20 тысяч голов элитных овец гиссарской породы. И при этом, умудрялся выполнить план по сдаче мяса государству. Всю свою жизнь, правящая партия твердила, что сельское хозяйство дает убыток стране. Но в силу того, что надо кормить и поить народ, мы должны содержать убыточные хозяйства. У автора рассказа нет конкретных данных, куда вывозилось зерно, мясо, молоко шерсть, хлопок, самые лучшие вина Советского Союза: узбекские и таджикские, которые не афишировались, а просто вывозились тайком.
Портвейны №23-26 узбекского производства, сделанные из лучших сортов винограда растущих на багарных землях, под жаркими лучами азиатского солнца. Сразу завоевали на Западе по несколько золотых, не говоря о серебряных, медалей. Дело в том, что сельское хозяйство - это быстрые оборотные деньги. Люди веками наживали капиталы за счет сельского хозяйства. Взять туже Америку. А нас использовали на полную мощь, даже не давали паспортов, и работали без трудовых книжек, только, чтоб удержать в батраках. Сельское хозяйство процветает на полную мощь там, где много и хорошо трудятся, и элита немножко шевелит мозговой извилиной. Но, если в сельском хозяйстве осядут воры в лице председателя колхоза, главного бухгалтера, экономиста, кассира, председателя ревизионной комиссии и еще кое какого шашеля, то за два года колхоз «садится на баранку», как бы ты хорошо ни работал. А, если еще и партия брала на свои нужды, то колхоз разоряли за год. Потом делали перевыборы председателя. Ставили нормально мыслящего спеца, чистого на руки, и колхоз за два года, если его переставала сепарировать как молоко, любимая партия, то колхоз возрождался как Феникс из пепла.
Вот таким и только таким способом колхозы прыгали то вверх, то вниз. Но, впоследствии, председателей колхозов стали выбирать кланово. И это дало свою положительную сторону. Все- таки, свой председатель, который был известен своим людям с детства, и его знали по учебе, работе, находчивости, удаче и в других вещах, необходимых работнику такого ранга. Он делал все, чтоб люди стабильно получали зарплату, надбавки к ней в виде зерна, продуктов питания и прочих вещей. И люди платили таким председателям своей верностью, любовью и безмерным трудолюбием.
Кунгурат Саидович был председателем маленького хозяйства, занимающегося исключитель¬но животноводством, а потому он, при всех идолах, оставался «на плаву». Люди, хоть и не получали денег на трудодень, но он умудрялся отоваривать их в колхозном амбаре, всем, чем мог. Давали материал: бязь, сатин, ситец; муку, хлопковое масло, шифер, гвозди и прочее. А, что касалось денег, то у каждого пастуха в отаре были собственные овцы. Когда приезжали считать овец, свои овцы были меченные и их мгновенно угоняли в близлежащее ущелье. Комиссия уезжала, а овца возвращались на место. Пастух мог в любое время продать овцу на базаре. На ушах колхозных животных висели бирки, металлические и другие, а также татуировались номера на внутренней стороне ушной раковины. Поэтому, животноводы колхоза «Кызыл Кахромон» жили лучше, чем другие колхозники района. Саидов сделал большое новое здание правления колхоза. Сумел сделать семилетнюю школу, а потом повзрослевшие дети ходили учиться в район, либо поступали в техникумы и ПТУ. Он даже умудрился сделать кинотеатр на 250 посадочных мест. Коллективно с колхозами «МТС» и «Ленинизм» колхоз «Кызыл Кахромон», начал строительство оросительного канала вдоль всего предгорья.
Но вот, началось укрупнение колхозов. Кунгураты и локаи не хотели объединяться со своими братьями узбеками, но из другого клана, которых они считали захватчиками. Дело в том, что ферганцы - великие труженики, испокон веков занимались земледелием, это у них на генетиче¬ском уровне. Снимают с земли два урожая, если - человек лодырь, но, если - работяга, то снимает 3-4 урожая в год. Вот эти люди из Бешарыкского района Ферганской долины переехали на новые целинные земли в городок Регар. Они осели на самых лучших, черноземных землях района. Создали колхозы «Фрунзе», «Пахта Шерикат» и другие. Здесь были торфяники, где резали и сушили пласты торфа с последующей реализацией на отопление района. Земля была сплошь покрыта камышом, кугой, травой, цветами. Но, ферганцы прорыли водосбрасывающие каналы, осушили землю, сожгли камыш и травостой. Принялись за освоение и окультуривание земель. Они получали отличные урожаи хлопка без всякой химии. Но, в последствии, научились использовать и химию. В огородах было все: картошка, помидоры, огурцы, перец, пряные травы, табак, лук, чеснок и прочее. Они считали, сколько огурцов дает Неженский сорт или другой. Ферганец считает все и даже, если плохая память, записывает на бумагу. Вот такие они умные, хозяйственные, радушные и гостеприимные люди. Кунгураты, с которыми ферганцам надо было объединяться - тоже прекрасные люди. Три, четыре племени - один народ, и имя ему - узбекский. Но, не тут то было. Каждое племя хотело своего лидера.
Старого Кунгурата Саидовича абсолютно все принимали председателем колхоза. Но, дело в том, что старик, который женился, после смерти своей жены, на молодой девушке по имени Баста, никак не мог бросить свое овцепоголовье. Он мог жить и жил, только рядом со своим скотом, он был в движении круглый год. Весной он идет по Бабагатским горам, ночами перегоняя скот через Гиссарскую долину, он поднимает свои отары овец, по мере съедания травостоя, в долину Яхоб. Поздней осенью, нагулявшие жир, овечки спускаются с высоты 3,5 тыс. метров над уровнем моря и приходят на пункты искусственного осеменения. Потом, для зачистки, упорно возненавидевших искусственное осеменение, овцематок пускают в вольную случку с лучшими производителями. Когда кончается случная компания воспроизводства поголовья овец, начинается передвижение на юго-запад, на зимние пастбища, Мирза-чуль. Отзимовав в урочищах Мирза-чуля, где у овец находятся укрытия, в виде круглого циркоподоб- ного помещения, сделанного из камня и кирпича «самана». Овчарня покрыта шифером вдоль всей круглой стены, метров на пять во внутрь помещения, к верху. Центр помещения остается открытым. Так что, если с одной стороны идет проливной дождь, овцы переходят на другую сторону, под защиту крыши. Им сюда подвозят на машинах корма. Но, сколько можно привезти в такую даль?! Так что, овечкам не до жиру, за счет, которого они и выживают, а быть бы живыми.
Весной, снова начинается движение скота к жизни. Много корма, начинается окотная компания. Господи, какая красота, кругом зеленая трава, цветы, кеклики - куропатки, так мелодично квочат. В небе, пока не появился орел, заливается жаворонок, а как поют перепелки: «пить-пилик, пить-пилик». Стрекочут кузнечики. У черепах начинается брачный период и, если услышишь, что как будто камни стучат при камнепаде, знай - это черепахи, как танки, исполняют свой брачный ритуал. Через месяца 2,5-3,5 в зависимости от погоды: дождливая или нет, все выгорает от палящих лучей солнца, все куда-то исчезает. Маленькие черепашки, если не стали добычей орлов или лис, то где-то прячутся. Также, и кеклики-куропатки. Вся красота уходит в Гиссарские горы, там реликтовые леса арчи и других деревьев. Овцы подымаются к снегу, где влага, там растет сочная зеленая трава. Да, разве мог Кунгурат Саидов бросить эту божественную красоту созданную природой, разменять пахнущие разнотравьем горные выпасы на вонь кабинета. А потому, он оставил в председателях укрупненного колхоза своего сына Тахира.
Он окончил ветеринарный техникум, и имел квалификацию ветеринарного фельдшера. Мужик умный, но молодой. У него не было жизненного опыта его отца. Он делал ошибки, а за ним наблюдали во все глаза ферганцы, которые хотели видеть в лидерах своего человека. Ему подкинули молодую, красивую, но легкого поведения ферганку, которая следила за каждым его шагом. В доме начались скандалы с женой. Все это не способствовало хорошей работе и полной отдачи сил хозяйству.
Кунгурат Саидов выстроил длинный, по всему фасаду своего огорода, дом. С одного бока жил Кунгурат бобо - старик. Молодая жена Баста принесла ему двух маленьких сыновей. В центре дома жил Тахир со своей семьей, а с другого бока - второй сын Камай. Три семьи жили под одной длинной крышей красивого, теплого дома. Кунгурат Саидов встречал всех гостей со своей стороны дома. Рядом была выстроена гостиница, состоящая из трех больших комнат, и очень большой застекленной верандой, где он и принимал гостей. Человек по 10-15 оставались ночевать в ней. Кругом, на полах, лежали громадные афганские ковры ручной работы. Вдоль стен лежали свернутые матрацы и одеяла. Хочешь спать - разворачивай матрац, одеяла и ложись, спи. За вечер бывало, встречали по 30-35 человек. Тут же, у гостиницы варили плов, кипятили чай. Но, среди гостей были и такие, которые ели и пили у радушного хозяина и подсчитывали, во сколько рублей обходится ужин и прием для хозяина. Потом, узун-кулок - длинное ухо передавало ферганским лидерам, что их соперник очень богат, если может встречать и угощать так хорошо много гостей. Но, так было только тогда, когда старик был дома. К Тахиру приезжали исключительно уполномоченные. Старика любили все, и даже ферганцы относились к нему с уважением. Чтоб поставить своего сына на пост председателя колхоза, старик много заплатил первому секретарю горкома партии товарищу Курбанову. Поэтому, Тахир работал ровно год, от выборов и до перевыборов. Теперь ферганцы собрали финансы за свою кандидатуру, и в этом году председателем стал тов. Аскарали Суюнов. Такая чехарда, кто больше заплатит, тот и у власти, привела людей к тому, что они начали мстить друг другу, но пока, потихоньку, где представиться возможность. То анонимка поступила на Саидовых, И ее разбирают. То ферганца ночью кто-то избил. Это очень сильно обострило отношения. Товарищ Курбанов плевал на их взаимоотношения, он рвал мзду со всех, как только мог. Ковры, баранов и другое он получал от Саидовых. Деньги, ценности получал от Суюна, обещая и тому и другому пост председателя колхоза. Это уже на третий год объединения и укрепления колхоза. Ферганцы более предприимчивый народ. Они выращивают овощи, фрукты и постоянно сидят на рынках, а то везут чеснок, дыни, арбузы, виноград в город Оренбург и далее. Поэтому, они были тесно связаны с милицией, да и их люди были в следователях милиции и прокуратуры. В общем, круг помощи ферганцам стал быстро расширятся.
Кто-то придумал план действия по ликвидации Саидовых и их друзей. В один прекрасный день было назначено собрание, но как в последствии оказалось, это была устроена последняя «стрелка», была спровоцирована драка, где были подкинуты ножи и два обреза. Ни кто не проводил тщательного расследования. Отпечатки пальцев на оружии и на ножах не снимались, хотя отпечатки пальцев брали ив 1941 году. Кунгураты и локаи, и турк, никогда бы в жизни не позволили себе, что бы испортить винтовку или ружье, обрезав его пополам. Адель Салимович лежал в больнице, у него была пневмония, и это спасло его от повторной тюрьмы.
Регарское руководство вызвало на подмогу, из Сталинобада, чуть ли ни целый батальон войск НКВД. Оцепили кишлак, бывший колхоз «Кызыл Кахромон» и арестовали 17 человек элитных людей бывшего колхоза, то есть лидеров. Старика взяли как вождя восставших против местной власти города. Все знали, что у старика Кунгурата Саидова есть деньги, золото. Но где это все, ни кто не знал. Искали двое суток миноискателями, и нашли в огороде старый замок, килограмм на 7-8 веса, и ключи к нему. Как попал этот замок, и ключи сюда на плато ни кто не знал. Но кто- то сказал, что он видел этот замок на воротах Бухары. И, видимо, эмир священной Бухары, убегая, закопал его во дворе старика Кунгурата. Но, этот двор стал его двором, только тогда, когда он выстроил новый, очень большой, длинный дом. А двор объединял три огорода соток по 15 каждый. В итоге, весь двор с домом составлял 50 соток. Золото не нашли, оружие тоже. Денег в наличие во всех трех семействах нашли тысяч пять. Это по тем временам - пять окладов специалиста с высшим образованием. Но ковров афганских, ручной работы, было десятка три. Они были куплены еще в 30-е годы. А такие ковры служат у хозяина лет сто, как минимум. Кое у кого загорелись глаза, и хотели сделать, так сказать, контрактацию. Но, среди них, были человека три интеллигентного вида, видимо из другой конторы. Они запретили брать скот и ковры, проконтролировали выход всех солдат, офицеров, районную службу милиции, усадили всех в автобусы, и потом сами сели в легковую машину и уехали. Всех их судили как восставших против Советской власти. Самый маленький срок был -12 лет тюремного заключения.
Все знали, что у старика деньги есть, но ни кто так и не догадался, что у него были живые деньги, которые ходили и щипали зеленую травку. У него в каждой отаре было по 20-25 голов овец. Старик был мудрый человек, а пастухи были люди его племени, и среди них предателей не было. Ферганцев в пастухах не бывает. Так что, когда ему нужны были деньги, он продавал своих овец столько, сколько ему надо было. Чтобы строить дом или дать взятку товарищу Курбанову, чтоб оставил его сына Тахира на посту председателя колхоза. Но, эти люди всегда берут, а вот не всегда выполняют свои обещания. Через некоторое время после суда, первого секретаря перевели куда-то в другой район. Все понимали, что это его рук дело. А наши узбеки из колхоза «Кызыл Кахромон» были раскиданы по тюрьмам и зонам западной части Советского Союза.
Старик сидел во Владимирском Централе. Адель Салимович ездил к нему в город Владимир а потом в Москву, хлопотать за своих. В 1943 году, после прорыва на фронте Адель где-то сильно отличился в бою, спас жизнь офицеру. Его приняли в партию, закрыли глаза на то что был, в свое время, врагом народа. Имея партийный билет, он попал на прием к Анастасу Микаяиу. Обстоятельно доказал, что было и как велось следствие. Великий политик свернул разговор на работу Аделя, на климат, на природу Гиссарских гор. И оказывается, разговаривая с Микояном, он сумел рассмешить этого сурового вождя революции, рассказав ему, как он в горах встретился нос к носу с дикобразом. Встал и показал ему, что делал дикобраз и как пугал его, а потом, оба в испуге разошлись в разные стороны. Микоян продержал его на приеме намного больше отведенного на разговор времени. Он сильно помог, почти всем. Старика выпустили из тюрьмы месяца через два, после похода к Микаяну Адель Салимовича. А вот Тахира перевели на место отца во Владимирский Централ. Но, самое удивительное то, что ни один даже самый отпетый головорез, не тронул ни одного узбека. Все относились к ним с большим уважением и называли их нашими революционерами. Как они узнавали их статью, по которой они сидели? Ведь некоторые из них совсем не знали русского языка.
Потом отпустили Турдали, бухгалтера колхоза, а затем и остальных. Года через полтора Тахира перевели в Ленинабадскую тюрьму, а еще через год выпустили на волю. Старик Кунгурат, когда приехал домой, дней через десять, взял лошадь, и вдвоем с Аделем уехали в Гиссарские горы. В Каратагском ущелье, он, по висящим мостам, проезжал, не слезая с коня. Адель Салимович слезал со своего коня и шел, хромая, впереди коня, держа его на длинном поводу. Кунгурат-бобо говорил:
- Конь хочет жить, а потому будет идти тихо и нормально. А уж кому суждено сгореть, он никогда не утонет.
Года через полтора он помер. Сын Тахир сидел еще в тюрьме. Все остальные уже давно гуляли на воле. Видно Микоян поставил на деле какую-то особую пометку, и дело взяли под контроль к исполнению. В его честь, бывшие зеки сделали плов, пригласили муллу и он прочитал молитву, чтобы этот большой человек жил долго и был в добром здравии. Вот так закончилось восстание Кунгуратов, организованное бывшим первым секретарем горкома партии «товарищем» Курбановым. А вот, Аскарали Суюнов, как только в Кремле сняли со своего поста и судили одного генерала, он попал в сумасшедший дом. Где и ушел в долину вечности по воле Господа. Люди забывают и не хотят знать, что все-таки мы находимся в руках Всевышнего.