Пещера революции

                Литературоведческий анализ рассказа Е. И. Замятина «Пещера»
                «Революция, которую принято изображать девой с картины Делакруа, победой высоких идеалов над прозой скотского бытия, на самом деле являет собой нечто прямо противоположное — торжество грубой физиологии над всем красивым, что есть в человеке. Борис Акунин»
   …От чрезмерной сосредоточенности мысли между бровями у него глубокая мимическая морщинка. Замятин сидит в кресле, подперев голову рукой и о чем-то усиленно размышляет. Жена писателя уже несколько раз порывалась нарушить тишину и снять напряжение, темным облаком повисшее в кабинете писателя, но ее попытки не увенчались ровно никаким успехом. Мысли Замятина становятся все чернее, день ото дня, и уже непонятно, был ли то он – беззаботный юноша, какие-то три-четыре года назад, или это все, все, что было до раскола, всего лишь часть какой-то странной больной фантазии…
  Имя Евгения Ивановича Замятина стало известно широкому читателю уже после 1988 года, когда сложно устроенная машина, состоящая из множества винтиков, в роли которых выступало доминирующее число жителей страны, и гордо именуемая Союзом Советских Социалистических республик дала сбой. Тем не менее, произведения этого автора всегда были на слуху. Широкую известность и признание ему принес роман «Мы», написанный в жанре антиутопии, основоположником которого ко всему прочему стал сам Евгений Иванович. По сей день не утихают споры по поводу социальной позиции автора, так как тот, будучи членом кружка «Серапионовы братья», заявлял: «Я не коммунист, не монархист, я просто русский». Что он имел ввиду под словом «русский»? Возможно, то, как он понимал смысловое значение этого слова, и лежит в основе многих его произведений. Неоднозначность автора делает его еще более интересным и притягательным для искушенного читателя. Сатирик, жесткий и беспощадный, он двумя – тремя метафорами умел обрисовать характер человека или значение его поступков, образ его мыслей. Одной из вершин его творчества, с чем трудно спорить, является небольшой рассказ «Пещера», ставший откликом на события кровавые и страшные, навсегда перевернувшие человеческое сознание. Эти события сейчас мы называем революцией 1917 года и последовавшей за ней гражданской войной.
  О своих произведениях сложной эпохи «великих потрясений» сам Замятин не раз говорил: «Я знаю, что первые 3-4 года после революции среди написанного мною были вещи, которые могли дать повод для нападок». Слишком скромная аллегория для произведений замятинского масштаба – «вещи», давшие «повод». Конечно, как и любому человеку, находящемуся на переломе двух эпох, когда неизвестно, какой конец огромного деревянного бруса обрушится, а какой выстоит, Замятину было сложно называть все своими именами. Я же считаю, что писатель просто смалодушничал, однако осуждать не имею права, иначе не знаю, как сама бы поступила, окажись я на его месте. Одной из таких «вещей» является тот самый рассказ, о котором говорилось выше, рассказ «Пещера», ибо в нем мы видим истинный взгляд писателя на революцию, ее роль в жизни России, можем понять его социальную позицию или хотя бы просто оценить мастерство Замятина – сатирика.
  1921 год. Во всю идет гражданская война, и в этом мире, расколотом надвое, выживают сильнейшие. Писатель уже четвертый год как вернулся из Англии на родную землю, уже четвертый год стремительно развивающиеся кровавые и жестокие события леденят его душу. Ему не в мочь видеть братоубийственную компанию, не в мочь смотреть, как люди приобретают звериный «оскал», как они постепенно утрачивают высшие ценности и высшие понятия, превращаясь в животных «без креста, без Христа», как говорил небезызвестный Блок в знаменитой поэме «12». Тонкая поэтическая душа Замятина чувствует, что все, что навязывается насильственным путем, катастрофа для человеческого общества. Писатель видит бесчинства, жестокость, насилие, видит, что революция просто-напросто перевернула мир, поставила его с ног, на голову. Он садится за свой стол и принимается писать, судорожно сжимая перо. В этом рассказе вылилась злость на то, что происходит вокруг. Здесь он развивает свою мысль о человеке и неограниченной свободе, которая большое место занимала «Мы»: немыслимо давать человеку свободу, не регулируемую ничем и никем, ибо для его полуживотной натуры она сродни медленному яду, который осторожно перетекает по венам, стремясь к сердцу, чтобы раз и навсегда остановить его стремительные скачки; так говорит сам писатель: «Инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку…», «Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы, или свобода без счастья – третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу, и что же, понятно – потом века тосковали об оковах». Неспроста приплетен евангельский сюжет об Адаме и Еве, Замятин считает, что в человека высшими силами вложено стремление к счастью, которое невозможно, когда тот целиком и полностью свободен.
  Не отрываясь, он продолжает писать, изредка вздрагивая от криков за окном: беспорядок и хаос окутал Россию своим колючим покрывалом. Судьба русского народа теперь в руках у самого народа, и что же? Где же счастье? Где же его самосознание? Нет, всюду дикость одна! Невозможно, невозможно… Резко скрипнув стулом, Замятин продолжает творить, и вот под его пером рождается гротескный мир, сатирическое изображение современного ему Петербурга, где человечество как бы возвращается к своему первоначалу – в каменный век, где царствуют животные законы, где правит инстинкт, где по земле ходят мамонты. Под мамонтом, который часто упоминается в его произведении, автор подразумевает революцию, эти страшные перемены, которых боялась русская интеллигенция – вот она, ходит, топчет все вокруг, и вот уж скоро под ее тяжелой грозной поступью рухнет старый уклад жизни, былое уйдет навсегда. «Ледники, мамонты, пустыни… Ночные, черные, чем-то похожие на дома, скалы; в скалах пещеры… может быть, ветер и есть ледяной рев какого-то мамонтейшего мамонта…».
  Этот рассказ занимает значительное место в творчестве Замятина, его можно считать неким логическим завершением мысли писателя о человеке, бунте и счастье, начатой в романе 1920 года. Только если там он показывает человечество в тисках Единого Государства, где душа – это болезнь, а любви предпочитаются сексуальные дни по розовым талонам, здесь, в «Пещере», другая сторона монеты – люди неподконтрольны ничему, и они несчастны, их мир – пустыни, их дома – ледники и скалы, их квартиры – пещеры, и даже любовь – великая сила, которая движет человеком, не согревает, здесь новый чугунный рыжий Бог – печь, которая все время требует жертв. Не случайно автор обращается к античной мифологии, судя по всему, сопоставляя печь с богом тепла и солнца Аполлоном. Этот прием не случаен, умный писатель хочет таким образом натолкнуть нас на мысль, что люди, живущие – внимание – в XX веке, все так же слабы перед лицом природы, им присуще мифологическое сознание, они одичали, получив свободу, рядом с которой невозможно счастье.
  Опишем произведение, как литературную единицу для дальнейшей наглядности. Оно относится к эпосу, и написано оно в жанре рассказа, как малой эпической формы, которому свойственна однособытийность и однопроблемность. Так же не лишним будет упомянуть, что Евгений Иванович относил себя к нео-реалистам, новому течению в рамках модернизма. Именно поэтому его рассказу свойственно субъективное авторское восприятие проблемы, и именно поэтому Замятин позволяет себе резкость суждений и апломб в выводах, тщательно вуалируя это под игру слов и непомерный гротеск, в который погружена «Пещера». Свойственен ему и отказ от объективной реальности – перед нами не Петербург 20 века, а каменный век, с которым Замятин так умело сопоставляет и творение Петра, и всю Россию, что сначала и не догадаешься, что перед нами действительно его современный мир. Петербург Замятина, как художественное пространство, очень своеобразен. Это город пещер. Стоит отметить, что различные авторы изображали Петербург по-разному. У Пушкина, к примеру, это «Петра творение», чей «строгий стройный вид» так мил взгляду писателя. У Гоголя же это абсолютно нереальный дьявольский город, где кругом какое-то дьявольское нагромождение вещей и людей. Интересен Петербург у Достоевского. Тесный, душный, пропахший кислятиной и алкоголем, где люди несчастны, у них мутится сознание. Город на болтах, ассоциация жизни в нем с трясиной, которая затягивает медленно, но верно. И вот мы видим замятинский Петербург. Город ледяной, холодный, где царит голод, где люди превращаются в пещерных неандертальцев, где всюду безысходность, где мамонтом ходит и ревет революция. Представляя Петербург Замятина, я не могу не вспомнить описанный многими выдающимися авторами блокадный Ленинград. Замятин обладал прекрасным даром предвидения, он обрисовал картины страшные, присущие не столько 1920-м, сколько 1940-м военным годам. Вспомним рассказ Т. Толстой «Соня», те морозы, страшный холод, отсутствие продовольствия и надежды. Люди жгли свое «прошлое» в печах и каминах в надежде хоть как-то согреться. Кстати, если уж говорить о даре провидения у Замятина, то я хочу сказать, что он предвосхитил не только события, но и творил в жанре некоего пост-модернизма. Композиция рассказов «Пещера» и «Соня» очень похожи, хотя направление пост-модернизма появилось лишь спустя 80 лет после появления сего замятинского произведения. Если говорить о художественном времени, то временные рамки здесь размыты, и сделано это из желания дать героям – Мартину и Маше – вечную жизнь. Я все же думаю, что Замятин был против пролетарской власти, и против потому, что у пролетариев нет воспитания и образования, а, следовательно, их понятия о чести, совести, красоте, любви весьма зыбки. Автор хочет подарить интеллигенции право на вечное существование, ведь пока она жива, в мире сохранится относительный порядок. А как только она исчезнет, наступит хаос, из которого родилась наша Земля(Гея).
  Проблематика произведения не нова для того времени. Тем не менее, Замятин придает ей некую оформленность. Она довольно обширна, имеет разветвленную систему. Центральной здесь является проблема интеллигенции и революции, многоаспектная и широкая, свойственная 20-м годам. Так же, как дочерние, несколько менее крупных проблем: проблема памяти (большинство, в отличие от двух главных героев, уже совсем забыли свое прошлое. Люди, подобные Обертышевым, приспособились и неплохо устроились, только в этой суете потеряли себя. Маша же с трепетом вспоминает о том, что было раньше – деревянный конь, шарманщик, фортепиано, беззаботность той поры, она просит сохранить письма, которые дороги ее сердцу, для нее важно не приспособленчество, а сохранение былого и того, что от него осталось); проблема неотвратимости судьбы (героям предназначено погибнуть, ибо гибнет интеллигенция – гибнут люди, принадлежащие данной страте; так же Замятин обращается к античным временам, чтобы показать дикость, равную свободе – Фиванский цикл мифов об Эдипе, который как ни крутился, не избежал своей участи), проблема выбора ( насколько трудно сделать правильный выбор, когда человеком овладевает звериное, дикое, неуправляемое; раздвоение Мартина Мартиныча и его роковой выбор прибегнуть к воровству; неправильный выбор приводит к трагической концовке, хотя альтернативно – правильного и нет, все равно конец трагичен – от судьбы не уйдешь).
  Темы, поднимаемые Замятиным, злободневны, и останутся таковыми, пока не уйдет с Земли последний человек. Здесь мы видим и тему человека и человечности, тема счастья, и любовную тему, и тему истинного и мнимого тепла. Тема человека и человечности была актуальна всегда и везде. Что же такое человечность? Несомненно, это одно из лучших качеств идивида. Это способность сопереживать, способность сохранять нравственные идеалы всегда и везде. Суровые послереволюционные годы стали серьезной проверкой населяющих страну людей на человечность, доброту, сострадание. Еще испокон веков человечество было озабочено сохранением этого качества в себе. Вспомним Диогена, жившего еще в IV веке до нашей эры, философа, который ходил по улицам с зажжённым фонарем и искал человека. Человеческое отмирает, когда появляется вседозволенность. Так Обертышев и его семья отлично приспособились, эти бывшие интеллигенты теперь живут по новым законам, и все вроде бы как у них хорошо – от мороза и холода не умирают, в одну комнату не забились, как наши Мартин и Маша. Однако их человеческое напрочь утеряно, и нет возможности его вернуть, ибо они приняли законы нового времени. Об этой утрате свидетельствует сцена, где Мартин признается Обертышеву, что нечем топить, а тот, зная о больной жене и об шатком положении знакомого, отмахивается, заявляя, что он и его семья сами нуждаются, да и время такое… Мартин Мартиныч и Маша – полная противоположность Обертышевым, а главы этих семей – герои-антагонисты. Мартин – человек, сломленный Мартином – зверем, лохматым, страшным и ревущим, решается на преступление – кражу дров у Обертышей. Но несмотря на то, что торжествует первоначальное, мы видим людей из каменного века в современной писателю России, среди которых выживает хитрейший, подлейший и сильнейший, а у главного героя преобладает инстинкт самосохранения, благодаря которому он Март идет на кражу, его человеческое не дремлет, совесть мучает его, не дает быть спокойным. И он понимает, что делает непростительное, опускается к самому низу, однако Маше нужно «завтра», а он любит ее, да и самому умирать не хочется – человек быстро привыкает жить. Снова, как у великих мастеров русского романа Достоевского и Булгакова, у Замятина появляется мотив лестницы, по которой Мартин спускается вниз. Лестница темная, страшная, играет роль распутья, появляется та самая проблема выбора. И главный герой спускается, опускается до греха и совершает его. Обертышев живет внизу не случайно, смысл в том, что это человек низкий, мелкий, «гнида», как назвал его Селихов, немаловажный в системе образов персонаж (это приспособленец, который еще не совсем потерялся в мире, расколотом надвое – он дает добрый совет вернуть, дрова, зная, на что способен Обертышев, вот только помочь ничем не может).  Мартин – вверху. Но теперь уже нет возможности что-то исправить, ведь добрыми намерениями (Машино «завтра») вымощена дорога в ад. И в конце рассказа, когда жена Мартина решается принять яд, он по этой же лестнице спускается и выходит на улицу, где ночь безлунная, где слышны шаги мамонта – революции, перемен, которые навсегда уничтожат интеллигенцию, а значит и Мартина.
  Не менее интересна тема истинного и мнимого тепла. Замятин сообщает о том, что появился Бог, которому теперь все поклоняются и «простирают руки» - это печь, которая требует жертвоприношений. И герой вынужден бесконечно этого Бога «кормить». Ради мнимого тепла – ведь настоящее тепло всегда другое – он сжигает истинное, он жжет прошлое, то, что раньше приносило ему и жене радость – рояль, шкафчики, книжечки, письма наконец… Единственная женщина, ради которой он все это делает, на грани смерти, и скоро, совсем скоро покинет его. Любовь – лекарство от всех бед, главный очаг, который хоть как-то держал этих несчастных людей «на плаву», потухнет. Однако, пока жива Маша, есть надежда. Она называет его Март – в этом выражается ее надежда на лучшее, желание весны, обновления и счастья. Но только не здесь. Не в ледниках. Здесь нельзя быть счастливыми, когда слышен вой мамонта, когда он вот-вот раздавит их и придет конец русской интеллигенции. И в печку бросаются последние краденные поленья, и Маша берет в руки флакон, жечь нечего, тепло покидает их навсегда, ибо на улице Мартина встречает смерть в виде «мамонтейшего мамонта».
  Композиция текста проработана до мелочей. Завязкой являются грядущие именины Маши, последние именины, на которые пьется настоящий чай. Кульминационный момент – сожжение последних дров, признание жене в краже Мартином, письма и флакон, а развязка – последняя прогулка главного героя. В рассказе превалирует пафос драматизма – стремлениям героев грозит поражение и гибель.
  Подытожив все выше сказанное, мы выходим на идею рассказа Замятина – ни при каких условиях, ни за что и никогда не теряйте в себе человеческое. Совесть, мораль, нравственные принципы. Ведь стоит немного дать себе слабину – и человечество вернется к законам каменного века, миром станут править инстинкты, и наступит крах и гибель всей человеческой расы. Ведь со всеми нравственными качествами утрачивается способность мыслить, а значит человек перестает быть человеком, перестает существовать как человек. А как сказал Рене Декарт, «Я мыслю, следовательно – существую». Мы видим историю людей, которым в это сложное время пришлось поступиться своим человеческим, и с этим им жить уже невозможно. Именно эту мысль хотел донести до нас писатель-анти-утопист, надеясь, что мы прислушаемся.
  Превосходный рассказ несомненно создан мастером слова. Замятин выбирает разнообразные тропы и стилистические фигуры, чтобы придать тексту колоритность и неповторимость. Конечно же, в первую очередь в глаза бросается авторский гротеск – кстати, гротеск от слова пещера образован: картина художественного пространства причудливо – комична, даже трагикомична. Люди – звери, квартиры – пещеры. Важным аспектом является игра слов – здесь Замятин показал умение выстраивать их в интересные фразы: «щепать дерево каменным топором», «навертывать косматых звериных шкур», «умер бессмертный шарманщик». Развернутое на весь рассказ сравнение кровавого двадцатого с каменным веком пронизывает его, лежит в его основе. Множество антитез для контраста: «Добро-зло», «холод-тепло», «прошлое-настоящее». Сопоставление печи с Богом. Так же Замятин каждого героя наделяет своей определенной метафорой: «глиняный» Мартин, «бумажная» Маша, «каменный» Обертышев. Замятин – мастер детали. Вспомним описание Обертышева: «желтые (цвет болезненный) каменные зубы – сквозь бурьян, из глаз – всюду зубы…»; или натянутые нервы Мартина «туже узел, туже»; или автор говорит о зарождении любви «сотворена вселенная». Картины в своем рассказе он рисует односоставными неполными и назывными предложениями, оборванными фразами, неоконченными диалогами, как будто широкими мазками толстой кисти, то придает рассказу неповторимое обаяние безысходности. Так же рассказ пестрит сравнениями, эпитетами и аллегориями. Хорошо показан атеизм, царивший в той России: Бог теперь иной, это печь, и он напоминает мифологического Бога. Истинного Бога нет, о нем никто не упоминает, и «ветер, ветер на всем белом свете».
  …Евгений Иванович кладет дописывает фразу «мамонтейшего мамонта» и кладет перо рядом с рукописями. Ему кажется, что он опустошен. Рядом с ним неслышно останавливается жена. Он берет ее руку и подносит к своим губам…
  Творчество Е.И. Замятина – огромный вклад в русскую литературу. Мысль о том, что человеком нужно быть везде и всегда, раскрывается у него в полной мере. А литературная форма, к которой он прибегает, превосходно отточена и слажена. Чего стоит последняя пейзажная зарисовка, символизирующая безысходность и наступление красной власти… Замятин был и остается автором, которого нужно читать, и читать не для школьной программы, а для себя самого. Его произведения пробуждают душу. Его приговор государству и времени никогда не потеряет свою злободневность.