Предисловие

Я никогда не курила в своей комнате. Я заходила в комнату своей мамы и отчима. А из нее, путь вел только на наш балкон. Он был настолько уютен, что в летнее время мы часто там завтракали и ужинали. Лето я всегда проводила дома. Никуда не выезжала. Ни по каким курортам и дачам не ездила. А моя мать никогда не брала отпуск в это время. Она считала, что отдыхать можно и тут, в Москве. И проблемы эти были вовсе не в финансовом плане, как я ранее думала. Деньги нас давно ласкали и умывали золотом и серебром. До отчима, мама жила с моим папой. Я у них родилась в полноценной семье. А когда мне стукнуло семь лет и я пошла в первый класс, тут все и произошло. Беда постигла нас. Папу уволили с работы, он занимал высокооплачиваемую должность. Мама не работала. У нас было вроде как "так должно быть". Мама была домохозяйкой, я - послушным ребенком, а отец, как настоящий Мужчина приносил деньги в дом. Ближе к Новому году ему преподнесли на подносе такую "радостную" новость. Его верная супруга поддерживала в такой беде. И не давала его грустным мыслям овладеть им полностью. Она старалась ему предложить какой-то другой вариант работы. Говорила ему, чтоб он пообщался со своими друзьями и поспрашивал, может куда кто-то требуется. И что новую должность он освоит быстро. Не важно на какую бы вакансию его взяли. Папа очень переживал, но не показывал этого при мне. Но родители часто не замечают порой, что при ссорах, ребенок все слышит и видит. И будь он в другой комнате- это не означает что его вовсе нет и он находится на другой планете. И неожиданно для меня в тот самый день, 27 декабря, папа хлопнул входной дверью и испарился. Маменька переживала и горько рыдала за кухонным столом. Я к ней подошла на цыпочках и обняла ее. Ее рука нежно взяла мою крохотную ладошку и отвела в мою комнату. Мне безумно хотелось помочь, а сделать я ничего не могла. Держать мамину влажную руку от слез,  было самым мучительным для меня, пока мы шли от кухни до моей кроватки. Мне казалось, что  мы преодолеваем пустыню и никак не можем дойти до "комнаты принцессы". Так называл мое спальное ложе мой папа. Она уложила меня в постель. Накрыла теплым одеялом и поцеловала в лобик, прошептав, как сильно меня любит и никогда-никогда меня одну не оставит и она сделает все на Свете, чтоб я ни в чем не нуждалась.

  Не долго мы жили с ней вдвоем в пустой квартире, я толком не ощутила ни бедноты ни голода. Она быстро нашла замену моему кровному отцу и появился дядя Джон. Он был невысокого роста, с небольшой лысиной на голове, у него были усы немного с сединой. От него пахло все время сигарами и дорогим парфюмом. Носил рубашки и пиджаки. Одевался очень красиво, но несмотря на все про все. Одежда на нем выглядела безобразно. Пуговицы на рубашке от его пуза отлетали от петель и виднелся его огромный волосатый живот. На манжетах все время были сальные следы от еды. Мама сперва хотела приучить аккуратности, но все ее пытки были неудачными, как и он сам. Я же хотела, чтоб мама была счастлива и я  должна была делать вид, что тоже счастлива. Мне это давалось с большим трудом, но потом это вошло в привычку и я уже не старалась изобразить на своем лице счастливую улыбку ребенка. Мама радовалась и я радовалась, что ей очень хорошо. Когда в своей комнате делала уроки, я частенько слышала смех, который доносился с кухни. Правда смех был не моей мамы, а его приятелей, которых он приводил домой и угощал их всем тем, что он покупал. На столе всегда была черная икра, филе лосося, форели, вкусные сладости и много вина. Иногда стояли бутылки водки и коньяка. Пока шумная компания веселилась и напивалась на нашей с мамой кухне, его супруга, моя мать, стирала вещи, убиралась по дому, каждый день протирала пыль, делала со мной уроки. И когда я поднимала свою голову, чтоб посмотреть на нее, я ее не видела. Ее глаза были затуманены и грустны. Мне приходилось частенько ее окликать, чтоб она услышала  мой вопрос, который я ей задавала не в первый и не во второй раз. Она приходила в себя, всматривалась в мою тетрадь. И даже это ее не смутило и она быстро находила мои ошибки и говорила где и что нужно исправить. Всегда подсказывала мне, объясняла. При этом никогда не повышала на меня голос и не называла меня словами, которые порой произносили другие мамы своим детям.
  Каждой осенью и весной мы выезжали куда-нибудь за границу. В свои 12 лет я побывала уже во многих странах. Я видела статую Свободы, видела пирамиду Хеопса, стояла возле Биг Бена и наблюдала с высоты птичьего полета за сверкающими огнями ночного города Париж. В общем, как мама мне и сказала в ту страшную ночь, что она сделает все на Свете, чтоб я была счастлива. Я не буду врать, что мне было не интересно путешествовать, но не такой ценой. Я отдала бы все что у меня есть, чтоб быть только с мамой. Нам никто не нужен был. Когда я пыталась поговорить с мамой на счет Игоря. Она тут же меня поправляла и настаивала на том, чтоб я его звала своим отцом. Что ему будет приятно, если он услышит слово "папа". Как только я себе представляла, что мне придется к нему обратиться так, моя гримаса тут же меня выдавала. А мама поднимала указательный палец и грозила им. Но долго она не могла быть ко мне серьезной и строгой. И ее губы, которые были сжаты, расплывались в теплой улыбке ко мне.

  Джон давал деньги на нужные нам вещи. Давал всегда куда больше, чем мы просили. Точнее просила мама, а я стояла позади ее спины и наблюдала за ним, как доставал свой бумажник толстый из своих брюк и отсчитывал какую-то сумму. А если он был занят и разговаривал по телефону. Мама показывала ему на свое запястье, где были у нее часы и показывала на время, что означало " время  по магазинам". Он прижимал трубку к уху не прерывая телефонный разговор и не смотрел даже в бумажник сколько отдает. Протягивая ей деньги, она ту же их брала, делала реверанс, тем показывая, что она его благодарит и направлялась ко мне с улыбкой на лице. И мои губы невольно расплывались и я только тогда радовалась, когда видела маму счастливой. Мы сразу одевались и выходили по магазинам. Я очень любила проводить с ней время. Но первым делом, как только мы оказывались на улице, мы на перегонки бежали к автобусной остановке и ждали автобус. Один единственный автобус, который шел до Макдоналдса. Это был наш с ней маленький каприз, который мы позволяли себе раз в месяц. Мы еще не сели в автобус, как наши разговоры сводились к тому, что кто возьмет из еды. Мы говорили о картошке фри, как о куске хлеба с колбасой, о котором мечтали люди со среднем достатком или даже живущие в нищете. Потому что от пищи, которую мы ели в ресторанах или во всяких кафе, нас тошнило. После сытного обеда, мы направлялись в торговый центр и покупали одежду, туфли. Уходили с полными пакетами содержимого. При выходе из центра, мы брали такси и просили, чтоб нас отвезли до дома. Заносили сумки домой и отправлялись в кино, если была непогода. Или на аттракционы в солнечные и теплые деньки. Возвращаясь вечером домой я и мама находили Джона все так же за кухонным столом. Он все так же записывал что-то в свой ежедневник, что ему диктовали по телефону. И когда я лежала в своей постели, спустя какое-то время через стенку я слышала одну и туже фразу: "Вы уже вернулись?! А я и не слышал как вы вошли. Надеюсь вы скоротали свое время не хуже моего".
  А когда мне минуло 15, после неприятного и жестокого случая ко мне, я замкнулась в себе. Мама интересовалась что со мной произошло, но ее муж успокаивал ее, что у меня переходный возраст и что это пройдет. Мама пыталась в это поверить, но что-то ее все равно смущало в моем поведении. И с того самого момента, я каждое утро и каждый вечер, пока их не было дома, заходила в комнату, где они спали и искала какие-то вещи. Впрочем, я искала только его вещи. Я о нем то ничего не знала и хотела разоблачить. Но никаких улик не было. А заходить в комнату и выходить на балкон вошло уже в привычку. Так шло из года в год. И я никогда бы не подумала, что одним зимним вечером я это увижу своими глазами. Прикуренная сигарета выпала из моих рук. Я смотрела на происходившее и мое тело окаменело. Я поняла, что видеть меня никто не должен и юркнула вниз за перегородку. Выползла с балкона. Закрыла за собой дверь. Оглядела взглядом комнату. И вышла из нее. Мое сердце стучало бешено, а руки тряслись. Ноги подкашивались. Я присела на пол. Собрала все свое спокойствие и отправилась к себе. Сперва мысли окружили меня, но скорее всего произошло со мной чудо и я уснула.