Маски 2 1, или Башня молчания

Маски 2/1, или Башня молчания

Несколько предварительных слов

Два слова, маловато, из двух слов ряд? скорее попытка выстроить.
Проклятие? это запросто, два слова, и ославил великой памятью. Но вот ряд, нужен ли? шагать меж рядов. Стоять в рядах. Стоять вместе? ну конечно, плечом к плечу. Состоять! Встать в ряд, продолжить ряд, что-то в этом есть. Действительно, ведь угол зрения можно изменить, чуть изменить. Я встану в ряд, я буду продолжать ряд. Или же? мною продолжится ряд, великая это честь, продолжить столь славный ряд. Я стану великим, благодаря ряду. Но великий ряд, благодаря мне, продолжит свое великое существование. Я встану, ряд себя сохранит, через меня он продолжит самого себя. Поэтому он должен сохранить и меня. У нас есть общее, это совместное будущее. Поэтому я должен сохранить ряд. Ради такой цели, а не устроить ли пир, ну не пир, достойную встречу достойных соратников. Начинаются поиски, потом приглашения.
Перо найдется, всегда, скажем, "митрополит Иларион".
Из-под пера выходит "линия", Константин Великий – Рюрик – великий князь Владимир.
В этих образах, по крайней мере, две известные страны и знатный европейский род. Константин, за ним первый шаг, сделал «христианство государственной религией Рима» (Воротной, с.19). Рюрик, положил «начало великому княжению на Руси» (Там же). Чем не крест, неси обыватель защитника. А Владимир, уже как законный наследник и великий князь, крестил Русь. Каким-то образом безвестная земля стала державой? Взгляд уходит в историю, корни, с корнями приходит уверенность. Знатный род = носитель избранности, эта избранность прививается дичку. На место выборности встает избранность, несменяемость.
«Генеалогическая цепочка» ; Обожествление власти + Преемственность.
Мы ведь увлекаемся, составляем цепочки, дальше, глубже. Старичок. "Старый старичок" (Бакланов, с.3). При желании можно обратить в ряд. Старый, очень старый старичок, где тут глубь. Солиднее выглядит обратный порядок. Старичок, старый, очень старый, очень-очень. Для сравнения. Опора, опора опоры…

1. Проходная пешка
…засядут они в президиуме в один ряд
Бакланов
1.1.
Ряд лиц, как одно сплошное лицо, «все на одно лицо» (Бакланов, с.3).
Такой ряд несложно превратить в фигуру, ближе всех треугольник. Если уж выбирать треугольник-ряд? желательно ряд выдающихся лиц. Например, Гёдель, Эшер, Бах. Американский математик, немецкий музыкант, голландский художник. За каждым проступает ряд. «Переплетение трех рядов – смыслового, музыкального и изобразительного…» (Данилов, с.1), образует «золотое целое». Форма? Автор, разумеется, видит круг, "проблемный" круг. Все же рискну утверждать, здесь возникает нечто треугольное. Треугольник как модель человеческого разума? Разум не разум, но модель отношений уже возможна. Эту треугольную матрицу можно противопоставить, чему? Самому же разуму, вернее, творению разума. Таковым творением обычно выступает машина. Для чего разуму машина? Если машину – в число разумных, то это такой разум, которому далеко до человеческого. Если уж играть, так играть с самим собой. В трудный момент, можно заняться поддавками. Дать слабину? Остановиться, это может выглядеть и так: «Впрочем, мы вынуждены остановиться» (Там же, с.2). Рано или поздно, приходится останавливаться, всегда! ибо ты не знаешь, что должно быть дальше. И как выглядит эта уступка самому себе. Как реальность добра, ты вдруг начинаешь наполняться добром, неожиданный импульс добра вырывается из недр сознания.
Машина, чего же ты хочешь? Впрочем, на то и порыв, столь же неожиданно иссякает.
Машина, ты ведешь себя неразумно. Но и дитя тоже ведет себя неразумно. Это уже посягательство на права добра. Почему бы человеку не взять на себя роль последней инстанции. Перед кем, кто-то должен быть, машина тут кстати. Она укрепляет миф, о выходе человека из состояния подчиненности.

Отвечать только на вопросы
Пятигорская
немолодой человек вспоминает, под его пером возникает картина недавнего прошлого.
Каких-то сорок лет, пролетели. Самое примечательное в этой картине, лица, сколько их. Они остались там, в прошлом, он – здесь, в будущем. Пребывая в будущем, он видит себя, видит их, в общем прошлом. Они остались там, а он ушел в будущее. Он знает точно, что-то они ему передали. Он пытается это "что-то" подхватить, донести до современника. Какое восприятие он пытается передать, вернее, представить? Через самого себя, я, мол, распоряжаюсь "образом"! Или образ самого себя через этих полузабытых, а то и вовсе вычеркнутых из жизни людей. Вошли – утвердились – вычеркнуты – восстановлены.
Кто может распоряжаться не жизнью, образом.
Чуть иначе, имеет ли этот немолодой человек право на личное мнение. Допустим, имеет. Допустим, далее, он полагает, что имеет право собственное мнение распространить на других людей. Я имею право на личное мнение об этих людях, таково мое мнение. Будет ли подобная позиция писателя провоцировать его читателей на высказывание своего личного мнения. Представьте, читатель радостно встрепенулся, не только Он имеет право, но Я тоже имею право на свое личное мнение. Это значит? Формируется его отношение к писателю. Следовательно, иное восприятие самого себя: «Я имею право этим распоряжаться» (Пятигорская, с.170). Звучит гордо. Читатель начинает строить: образ писателя – образ героя, рожденного пером писателя. Осознает ли он, господин Читатель, что есть еще одно звено, образ его самого? Кто-то найдется, и вполне сознательно продолжит ряд, там корни, мои тоже. Образ выходит из тени, с ним оценки, основа мнения.
Пойдет ли кто на обратное решение, а не выйти ли мне из ряда.
Скажем, Радищев, в каком направлении он двигался.

1.2.
Муравьиная куча – образец разумности...
Эренбург

Но вернемся к писателю, вспоминает прошлое? потому, что пытается «заглянуть в будущее».
Догадал меня родиться в России, старые слова. Догадал меня вернуться в Россию, так, наверное, мог бы сказать этот писатель. Он сед, страшно боится стоматологов, лишился почти всех зубов. Но его память держит его в страшном напряжении. Он не боится этого напряжения. Напротив, он идет навстречу: «Когда поднимается занавес…» (Эренбург, с.107). В реальном театре поднимается занавес, на сцену выходят люди в пиджаках, и ходят, ходят, «носят свои пиджаки». Вы придираетесь! Ну что должны носить обычные люди, что-то вроде, "чугун, чугун"? Историю! Ее-то носить как раз необязательно. Но вот одеть? Вы настаиваете, не раздеть, но одеть? Да настаиваю! Зипун, кафтан, телогрейка, дубленка. У нас некоторое преимущество, все-таки мы можем не метаться в поисках одежды, нам достаточно повторить старые слова: «Нужны новые формы» (Там же). Взгляд в прошлое, вглубь, точка отсчета? Конечно, это сам писатель, зачем ему что-то другое, история ведь не хранится в шкафу . Даже если этот шкаф трехстворчатый .
«Чайка», Чехов написал ее в 1896 году, Эренбургу всего пять лет.
Шаг назад, Мопассан ушел из жизни в 1893 году, писателю лишь два года. Еще шаг назад, «Эйфелева башня была построена в 1889 году» (Там же). До рождения писателя еще целых два года. Или, идя обычным порядком, 1889 – 1893 – 1896. Над старым городом появляется новый силуэт, новый символ, Башня. Старый писатель не принимает: «Мопассан бежал от Эйфелевой башни» (Там же). И вот, четверть века спустя, «мы принимали эту башню и отвергали Мопассана» (Там же). Мы найдем, создадим новые формы, свои.
Рождение нового символа – уход старого писателя – рождение новой пьесы.
Возможна ли здесь какая-то связь.

Мопассан ненавидит Башню, как «пьяница – водку», он не может обойтись без нее.
Каждый день, как прикованный, старый писатель на Башне, сидит в тамошнем ресторане, почему? это единственное место, где я не вижу эту проклятую башню. Если есть вечные персонажи, почему бы не ввести в их число Вечного посетителя. Пусть посещает, будучи в гордом одиночестве, кому он мешает своими старыми символами, своей верностью этим символам. Неужели Башня начиналась с человека? может быть, начинались народы, начинались с Башни. И всегда это был вызов. И Эйфелева башня – повторение все того же вызова. Башня – глаза, лицо, усмешка архитектора. В конце ряда, новая пьеса, лицо нового героя. И о чем твердит этот новый герой? «я бегу, бегу, как Мопассан бежал от Эйфелевой башни» (Там же). Не зря же Эренбург выделяет эти слова. Герой бежит из Театра, из "башни" старых форм. Вернее, пытается сбежать. И снова оказывается в башне. Беги, прикованный Прометей. Здесь тот же вызов. Точнее, проклятие вызова.
Башня, новое лицо старого города.

И «Чайка», новое лицо старого театра.
Два лица, между ними? Уход. Однажды писатель вышел из-за столика и ушел, как самый обычный посетитель. Ушел и не вернулся. Это значит, за нами и над нами? Вечное проклятие вызова. И мы пытаемся уйти, сбросить это проклятие. Каким образом? Отделяя, отдаляя его от себя все новыми и новыми звеньями. Зачем? чтобы возник бесконечный ряд, конечной жизни не хватит пройти бесконечность. Нам не дойти до проклятия, не увидеть его ласковое лицо. Пустой расчет, проклятие само дотянется до нас. Мы просто одно проклятие заменяем другим, одну маску – на другую. Видимо не случайно, герой Чехова не выдерживает, и в конце стреляется. Долгий бег можно сократить. Башня, проклятие вызова ; Посетитель, проклятие башни –; Театр, проклятие формы. Но даже такое, не слишком пространное рассуждение, можно сократить.
Башня –; Пленник башни –; Птица.
Остается последнее, переложить тяжесть проклятия, или сладость иллюзий, это кому как понравится, на чьи-нибудь хрупкие плечи. Человек обставляет свой дом. Тот же человек устраивает свое прошлое. Как он обставляет дом? Примерно так же он устраивает и свое прошлое. Теперь скажите ему, ваш дом плох, был плох, плох до сих пор. Вот тогда и рождается...

2. Вторая реальность
…это только обозначение суммы нулей
С. Желудков
2.1.
Опора опоры, которая сама есть опора. Бессмысленный вираж?
Почти. Но можно посчитать небольшим упражнением, в инверсионной логике. Опора опоры, которая сама есть опора для своей опоры. Как некогда утверждал скромный автор знаменитой Алисы: "он думал, что я думаю, что он думает…". Даже если задача не поддается упрощению, тем выше вероятность того, что она будет подвергнута упрощению. По очень-очень старой формуле, по принципу универсальности.

Сверху вниз, тогда: опоры опора, и сама держится опорой.
А если снизу вверх. Тогда, опора той опоры, которая сама есть опора для опоры. Можно и далее. Но всегда приходится останавливаться. Земля – опора Атланта. Плечи Атланта – опора небесного свода. Небо – место пребывания высших существ. Небо или ЦК. В чем суть этой операции? Одну, сплошную дистанцию мы заменяем суммой отрезков. Бесконечной цепочкой отрезков. Понятно, если это бесконечность, конечное существо не может преодолеть такую цепочку. Поэтому Ахилл и не способен обогнать Черепаху. Какое-то бесконечное уменьшение Ахилла и столь же бесконечное увеличение Черепахи. И все, что дано человеку, выбрать некоторое количество отрезков, вот это я и пройду. Останови собственное уменьшение.
Если рост невозможен, остается противостоять уменьшению.
Но если тебя уменьшают, против твоей воли? Уменьши кого-то, в еще большой мере.
Такая вот небольшая подмена. Зачем, поверить в свои силы? Скорее, произвести расчет, взвешивание. Чтобы дать своим силам силу, не смешно! можно прояснить, получить опору, слабосильного преобразовать в сильного. Допустим, поверил в свои силы, сделал расчет, что дальше? а дальше начинается бег, забег на выбранную дистанцию. Теперь, когда мы на дистанции, смысл приходит сам собой, нужно преодолеть дистанцию как можно быстрее. Быстрее всех других, сколько бы их ни было.

и какими бы сильными они ни были.
Если уж мы вышли на дистанцию, опередить нужно самого Ахилла. И пусть этот Запад ушел вперед, дистанцию до коммунизма мы пройдем быстрее. Скорость, вот наш козырь. Так думали, а на деле, решили спрямить путь. Если решили "двинуться догонять". Или взять скоростью. Или сократить путь.
А на практике? Мы сократили путь во вчерашний день.
Общая скорость, поначалу складывалась из отдельных скоростей. И вдруг она стала распадаться на отдельные скорости. Скажем, в рацион наших людей входила, не какая-то там плотва, настоящая красная рыба. Очевидец подтверждает: «В ту пору на жителя Москвы в среднем приходилось в год что-то около ста тридцати граммов красной рыбы…» (Бакланов, с.4). Что-то случилось с опорой опоры. Со средним жителем Москвы? Нет-нет, с красной рыбой! Она оказалась «…истребленной стремительным нашим продвижением к светлому будущему» (Там же). Стоит только отмерить дистанцию, конечную дистанцию. Сразу возникает бесконечное желание пройти ее как можно быстрее. Массы поднимаются, как близко. Результатом рывка всегда бывает истребление чего-то. Что же было истреблено в ходе стремительного движения к тому самому «светлому будущему», к коммунизму? На выбор. Вера. Природа. Носители веры. Природа носителей.
И здесь я становлюсь догматиком, вера, природа, носители, сколько еще сойдет.
Но природа носителя? Нет, она над временем.

2.2.
Как выживать, выжить, жить. По частям, частями, увы! Обретать по частям. Еще важнее, отдавать по частям. Отдавать, или сдавать. Имя, фигура, святыня. Но что-то нести, тащить. Слуг побили, дальше. Стада увели, дальше. Дом рухнул, будем стоять. Каждый должен дойти до конца. До предела, знать бы еще, где этот предел. Обычный мужик, не атлет, но пьющий. На трезвую голову, «безотказный работящий мужик» (Бакланов, с.10). Работает, строится, куда денешься, семья растет. Обычная жизнь, а это? есть в этой жизни мечты, вернее, мечта. Зайти после работы в парикмахерскую, побриться там «с одеколоном» (Там же).
Отложил рубль, тут дружки, наскребли еще рубль.
Два рубля, не сложится ряд, вернее, рядовое дело. Нужно три рубля. Оглянулись, а вот сено лежит, не вывезли еще. Руки свои, к трактору, и работа закипела. «Так бы споро да слаженно работать, страна хлебом завалилась бы» (Там же). Погрузили, вывезли, реализовали. Дистанция-то отмерена, три рубля, пол-литра, прошли на одном дыхании. И все бы ничего, но рядом был небольшой начальник, бригадир, увидел. Мог бы подойти, ребята, не дело? Сено на место, сами домой, марш! И все, но нет, выстроился альтернативный ряд. Надо бы «отвезти сено», пусть отвезут. Надо сгрузить, и «сгрузить дал». Теперь магазин, «обождал, пока в магазин сбегают». Много ли надо мужикам, пропустили, «сели в холодке закусывать» (Там же). Вот здесь и вырос бригадир, во весь свой немалый "государственный рост". Взяли, понятно, с поличным.

Государство, в лице судьи. И в лице бригадира, то же самое государство.
Собрались, делают общее дело. Бригадир рассказывает, как выслеживал, как отстоял народное добро. Хоть бы кто спросил, а зачем было доводить до греха-то? Пресек бы, и сено бы не ушло из колхоза, и руки бы рабочие остались. Зачем? вопрос не встает. Меняются времена, но природа носителя являет свой вечный лик. Что в этой природе заложено, закопано, утрамбовано с незапамятных времен.
Тут началось небольшое движение, "из зала в зал переходя".
По делу о трех рублях собрались колхозники. Среди них и родственники, и жены мужичков.
Слушают жены спор адвокатов с прокурором. Кулачками смахивают «слезы со щек» (Там же, с.11). Понятно, решается не только судьба мужей, их судьба тоже. Останутся одни, малые дети. И что делать? ни до чего им, ни до кого. Перерыв, и тут «слух разносится». В соседнем зале еще один суд, подсудимая, «мужа своего топором» (Там же). Ох, как потянулись, аж рванулись. Услышали, «потому, что к дочери приставал» (Там же). Дочь не его, ее. Идет подсудимая, как «сквозь строй». Негодование, кулаки качаются, «казнить злодейку мало, на мужа – с топором» (Там же). В кучу, и всей кучей, навалиться. Ладно, а как же бригадир? Государственный человек, за ним вся мощь державы, как не навалиться. Штрафом, не пройдет. Куда тянет носителей их природа. Шла по проходу худенькая женщина, как будто лишенная рук, ног, языка. А у всех прочих, что негодовали, были и руки, и ноги, и даже языки. Маши, кричи, почему бы не посчитать себя рядовым строителем коммунизма. Великое это дело, собраться в кучу, что-то ведь тянет нас в кучу. Цель, результат, потребность, инстинкт.

Неужели так сильно желание избавиться от стыда?
Не переложить ли чувство стыда на ближнего. Опасное это дело, собираться в кучу. Прежде чем вот так, в тесную кучу, и в куче забыть о тесноте, нужно облиться слезами. Щедро, ох, как щедро облиться. От слез в кулачок – до кулаков кучи, слишком короткая дистанция. Но вот как потом выйти из кучи. Видимо, дело не столько в чувстве стыда, или другом подобном чувстве, сколько именно в этом желании.
Переложить, перенести, свалить на другого. Свалиться самому.
Свалиться всем. Всем навалиться. Есть отпущение... Есть стремление, выйти из наихудших условий! Но может быть, стремление сбиться в кучу активно работает именно в наихудших условиях. Кто-то должен превратиться в ублюдка. Превратиться в носителя наихудших условий. И надо-то, всего лишь продолжить ряд. Кого-то сделать продолжением ряда.

3. Проверка на лояльность
Остановиться бы, где? возможно, для этого и придумали пороги, чуть иначе, барьеры.
Не писатель, журналист, разве не автор? рисует образ некоего специалиста, разумеется, в традициях реализма. Есть автор, есть образ. Дело за читателем. Что ж, господин Читатель начинайте, читать? О чем вы, этого никто и не требует. Автор сделал свое дело, начинайте лепить образ, по второму кругу. Получается, образ образа? но может быть, точнее образ с образа. И работа закипела, подключились "массы", те самые, которые движут историю. Или по головам, которых движется история. Впрочем, есть небольшая тонкость, так, нюанс. В данном случае, это такие "массы", которые верят в «веру  в человека» (Рапопорт, с.219).
Итак, за дело.
Специалист, высшее образование.
Общество его обучило, поручило ему общественно-полезное дело, доверило руководство. Да, в своем деле разбирается, и разбирается хорошо, очень хорошо... попробуйте продолжить ряд. «Свое взять», сразу, в один момент? Обычно, так не бывает. Свое начинают брать, возвращать, процесс может затянуться. С точки зрения самого специалиста? он все уже вернул. Но люди-то полагают его обязанным, на всю жизнь. Вы это серьезно, не смешите меня. Есть дело, я делаю это дело, и делаю хорошо. Ваше дело, делать свое дело столь же хорошо. Одно дело будет усиливать другое дело, первый пошел, второй...

Но дело без людей мертво, когда-то был в ходу такой оборот речи.
Слово людям, «тепла от него людям с ним не будет» (Мансуров, с.75). А далее? не внесет, не поведет, «станет барином, эгоистом» (Там же). Но если говорить о внедрении НОТ? Такой человек нужен хозяйству. «И особенно людям» (Чернов, с.75). Людям с ним "холодно", но он этим людям нужен. И как только они бедные вытерпят?! Наверное, ради дела! Совместят "холод" отношений с выгодой, получаемой благодаря научной организации труда. По сути, речь о доверии. Поступил сигнал, низкое качество молока. Понятно, наш специалист «решил найти виновников» (Мансуров, с.75).
Не себя же подставлять, не дурак. И как он выкрутился?
Тайная проверка, чем «нанес тяжелую травму колхозникам» (Там же). Но подчиненных ему доярок он уважает, поэтому и устроил проверку «именно в отсутствие доярок» (Чернов, с.75). Разумеется, чтобы «не оскорблять их недоверием». Проверял не один, с журналистом. Совсем не дурак. Далее, метод исключения: «кислотность завышают на заводе» (Там же), сыроваренный завод. Чистое имя передового колхоза спасено. Сколько добра сделано, для себя, «для остальных колхозников» (Там же). Его фамилия? Не Базаров, не врач, только зоотехник, но тоже реалист, Захаров.

Маленькая деталь, "главный зоотехник", звучит, зачем изобрели контроль?
Вообще-то странно все это, очень странно. Сознательные советские труженики, но их почему-то надо контролировать. Не дают им быть сознательными. Зато весьма способствуют текучести кадров. А коль есть такие условия, кадры текут. Сколько их, по стране, «тысячи» (Киреев, с.76). Это уже другой зоотехник дает оценку. И куда-то только смотрят строгие учительницы, придирчивые сварщики, скупые председатели. Как должен поступать сознательный советский труженик? Узкое место, трудная работа, скорее туда, рукава до локтей, и работать, работать. А они текут, вытекают, быстро вытекают. Но куда-то должны тысячи стекать, стекаться. Вот и планируй тут. Ты их туда, тысячами, а они кто куда, и тоже тысячами.
Конец главного зоотехника, в итоге, бесславный.
Выставили из колхоза, или в оригинале, «из колхоза вывел» (Стреляный, с.61).
За дело, между прочим. Сложилась щекотливая ситуация. Надо бы выступить, кто! Надо бы проявить лояльность, кому? В конце концов, высокие стороны договорились. Один, постарше, проявит лояльность, заодно, подтвердит доброе имя. Другой, помладше, это и есть специалист, выступит, сэкономит на своем добром имени. Да, подставится, но ведь согласился, мол, выступлю, скажу слово правды. Дал слово, держи. А подвел, не взыщи, ты чужой. Какие славные времена настали, первая половина 70-х, его просто выставили из колхоза. В иные времена выставили бы в совсем другое место.

Вместо заключения
1.
Идеальный дом? Нашелся образ: «дом, у которого много друзей» (Павлова, с.72).
И живут в этом доме люди жадные, «на дружбу, разговоры, общение» (Там же). Образный ряд можно продолжить, «костер в ночи», полетят бабочки. Я, конечно, перевернул мысль автора, за что мои искренние извинения. Такой дом будет манить людей, будут «споры за полночь», будет тесный круг. Не странно ли? Ждать, пока построят дом. У строителей свои планы, да и квартиры которые они строят?! Так ведь автор и говорит, тесный круг! тогда зачем ждать этой квартиры, стоять в очереди? Спорить за полночь можно прямо сейчас, для тесного круга не обязательна новая квартира. Вы не поняли, новая квартира, своя, отдельная – это надежда на новую жизнь. Своя отдельная жизнь, дошло! и что там, в отдельной жизни? Все та же жизнь интеллигента. Точнее жизнь, которую ведет «интеллигентный человек». Не только зовет друзей, принимает гостей. Он еще и работает, вернее, прежде он работает. Должен «нормально работать, читать, писать» (Там же). Где нормальный стол, вот и такой пойдет. Где настольная лампа, есть ночник. Какой он интеллигент! Ну да, где сподручнее всего встречаться с друзьями, конечно, на рабочем месте. Дом – рабочее место. Что тут странного. «Вещи двойственны по своей природе» (Там же, с.73). Кто бы спорил. Удобны, красивы, но еще престижны. А самая престижная вещь? Известно, «Красный квадрат», вам все шуточки. Тогда «Черный квадрат». Хватит передергивать. Позвольте сказать вам странную вещь, человек обязан передергивать.

Ваше личное убеждение? Априори или почерпнули?
Из личного опыта общения, с кем? С Федором Михайловичем, тогда не обольщайте.

2.
Теперь можно вернуться к зоотехнику, чем же проштрафился реалист Захаров?
Границы. В поведении обнаруживаются некоторые наглядные вещи. Реалист подчинен Председателю. Общее дело, благополучие колхоза, собственное благополучие. Понятно, в строгих колхозных рамках, «там все друг друга видят» (Мансуров, с.75). Но вот в разговоре с журналистом, Председатель сначала отзывается на некоторые наблюдения журналиста. Знаешь, «мне иногда так одиноко становится с ними» (Стреляный, с.61). С ними = Захаров + Главный инженер. Ну, кому понравится, если тебе дают понять, ты – «не от мира сего». Затем открывается. «Где надо не по делу, а по совести – глухие» (Там же). А по совести, это как?
Догоняет Захарова учитель-пенсионер, волнуется, он же заместитель парторга.
Там товарищи едут, надо принять новые обязательства, «по мясу». Неужели надо? Надо! То есть, вы предлагаете взять мне? Да, и выполнять их мне? Ну не мне же, учителю и пенсионеру, я и так, один в двух лицах. А как же их выполнить? Вот и «нужно проявить мужество, выносливость» (Чайковский, с.121). А не прятаться за чужие спины. Как будто не прячется, вот его расчет, «а больше нет». Действительно, глухой.
Что им движет, похоже, принцип наименьшего действия.

Ему предлагается какой-то другой принцип?
Увы, тот же самый. В чем же тогда дело? Два человека, скажем, уполномоченный и зоотехник, оба руководствуются одним и тем же принципом, почему бы им не договориться? Все дело в том, кто применяет этот принцип, "чья рука". Если зоотехник, экономия действия достанется ему. Уполномоченному, напротив, дополнительная нагрузка. Если уполномоченный, экономия ему, а зоотехнику же только дополнительная головную боль. Принцип = инструмент, в чьих руках инструмент, тот и применит его к своей выгоде. Чьи руки сильнее, понятно, "руки" власти. Если уполномоченный проколется в одном колхозе, доберет в другом. А что делать второму, зоотехнику? Возводить барьеры. Чуть иначе, сооружать защитные сооружения. Вот на этом, экономить не рекомендуется. На чем на этом? На личных защитных сооружениях. Опасный дрейф, вы отказываетесь от общественного контракта. Соглашайтесь, да не ворчите, если что, план скорректируют. Подумаешь выговор, таковы правила игры.

3.
Что же начал сооружать Реалист, и весьма старательно?
Нечто, очень похожее на Башню. Быть в Башне. Забудем о личном опыте главного зоотехника. За ним длинный ряд лиц. Парторг, председатель, уполномоченный, начальник управления, секретарь райкома. Весь ряд движется, выше, еще выше, чем не Башня. Сдайся, друг, замри и ляг. Проще говоря, принимай удар на себя. Как уйти из-под удара. А если действительно, зайти в Башню, остаться там – спасти себя. Неужели такое возможно? Если взобраться наверх Башни. И тогда предельный случай? Спасти мир от самого себя. Где же вы видели таких спасателей? Спасать мир, значит, владеть миром, 110 лет достаточный срок, чтобы убедиться, убедились. Известен один, пока только один такой спасатель – Спаситель.

Что же тут самое страшное? Человек одной Цели.
Вариантов отложено множество. Человек "одной книги", одной мечты, одной мысли. И даже человек одной газеты. Что в конце этой газеты, мечты, мысли? Башня, башня одного человека, вот и столкнулись две башни, председателя и главного зоотехника. Долго терпел председатель, ну как же, о колхозе же заботится. Мы все в одной Башне. Но когда отношения перешли в личный план? я ему предложил пострадать за народ, а он! Кстати, а что он? «А это, – скалится, – твоя функция – о колхозе думать» (Стреляный, с.61). Ну, а далее мысли журналиста: «Тогда-то моего товарища и обожгло» (Там же). Да так, что тут же убрал конкурента. Не дал ему возводить личную Башню. Башня, Башня в Башне, которая сама есть носитель Башни. Председатель прав, гораздо лучше распоряжаться в своей Башне.

Отсюда печальный вывод, это странное существо, оно же человек, нуждается в Башне.
Допустим, заполучил. Тут же забота: моя Башня должна расти, единственная забота.
Вернее, потребность.

Литература:

1. Бакланов Г. Невыдуманные рассказы // Октябрь, 1991, № 11.
2. Воротной К. Сколько лет роду Романовых // Наука и религия, 1991, № 7.
3. Данилов Ю. Приглашение на Хофштадтера // Знание-сила, 1991, № 9.
4. Желудков С., Любарский К. Христианство и атеизм // Октябрь, 1991, № 10.
5. Мансуров Г. Невелика радость от таких специалистов // Молодой коммунист, 1973, № 11.
6. Никитин А. Князь Игорь // Наука и религия, 1991, № 7. (1991 СМ)
7. Пятигорская Г. Лестница в небо, или Как стать звездой при социализме // Театр, 1990, № 12.
8. Рапопорт А. Три разговора с русскими. – М.: Прогресс-Традиция, 2003.
9. Стреляный А. Реалист Захаров // Молодой коммунист, 1973, № 4.
10. Чернов А. Захаровы очень нужны // Молодой коммунист, 1973, № 11.
11. Эренбург И. Воспоминания о Мейерхольде // Театр, 1961, № 2.
12. Эренбург И. Люди, годы, жизнь. – М.: Текст, 2005.