Нефертити и остальные. Сериал. Часть 2. 34 серия

Тутанхамон и Анхес ужинали вместе. Юный царь отпустил слуг и сам ухаживал за женой, протягивая ей то кусочек лепешки, то куриное крылышко, то оливки. Длинными пальцами с ухоженными ногтями она принимала у него из рук прозрачный кубок, подносила его к пунцовым губам и пила маленькими глотками прохладительный напиток,  время от времени слизывая розовым язычком с верхней губы сладкие капельки и пристально глядя фараону в глаза.
Ее с детства обучали приемам обольщения, и сейчас она всего лишь повторяла хорошо затверженный урок. Но ей нравилось то, как ее юный супруг краснел, опускал глаза, как в нем зрела  сила страсти, и при каждом движении он старался коснуться ее руки, начиная принимать  участие в этой любовной игре, заниматься которой им строго настрого запретил Амон-Пануфер, так как на следующий день их ожидал большой дворцовый прием, и требовалось беречь силы.
Сегодня им разрешили поужинать вместе, но спать они должны были в разных комнатах. И все-таки они, несмотря на запрет, играли в эту прекрасную, томительную и не заканчивающуюся ничем игру. Их любовь была похожа на нераскрывшийся бутон цветка.
Так они ели, глядя друг на друга, прикасаясь друг к другу, пока не прозвучал гонг. Тогда в зал вошли молчаливые жрецы в белых одеждах, чтобы отвести Их Величества в опочивальни, и выстроились вдоль стен, опустив бритые головы.
Лицо юного фараона приняло безмятежно-спокойное выражение. Он встал, подал супруге руку, помог ей подняться, и она ушла в сопровождении жрецов. Он проводил ее взглядом. Амон-Пануфер приблизился к нему, прикоснулся пальцами к его лбу и, ощутив на нем влагу пота, с укоризной взглянул на фараона. Фараон слегка пожал плечами и двинулся в свои покои. Он лег на жесткое ложе лицом вверх и в который раз пожалел, что ему нельзя было лечь на бок. Наконец, молодость взяла свое, и он уснул крепким сном. Амон-Пануфер еще немного постоял у двери, прислушиваясь к дыханию фараона, улыбнулся и пошел к выходу, где его ожидали носилки. Ему еще предстояла молитва Амону-Ра, в которой он собирался просить Великого бога даровать долгие лета Его величеству. Проходя по коридорам, он останавливался перед стражниками, придирчиво их оглядывая. Оказавшись в Зале Серебряных бабочек, Амон-Пануфер вспомнил, как он в первый раз понял, что прежний владыка Египта, фараон Эхнатон,  безумен. Он остановился и задумался. Так он стоял довольно долго, и слуги боялись потревожить его.  Наконец,  он очнулся и двинулся дальше. Вот шаркающая походка стихла, стихли семенящие шаги слуг, и дворец погрузился в сон. Когда Амонпануфер ушел из Зала серебряных бабочек, стражнику, стоявшему неподвижно у колонны, показалось, что  бабочки ожили и зашевелили крыльями.
    
От колонны, расписанной идущими друг за другом богами, отделился, как тень, бритоголовый человек и направился к опочивальне фараона. Он был безоружен. Часовой, огромный мускулистый негр, увидев незнакомца, преградил ему дорогу копьем. Бритоголовый протянул руку ладонью вверх, и с его пальцев соскользнула, закачавшись на тонком шнурке, глиняная табличка с изображением широко открытого глаза. «Око Ра!» – прошептал часовой, и копье медленно опустилось. Бритоголовый точным движением ударил негра ребром ладони прямо в горло. Ловко подхватив обмякшее тело, бритоголовый осторожно дал ему сползти на пол, потом он нагнулся и вытащил из-за пояса негра увесистую палицу. Оторвав от пояса кусок материи, он обмотал им утолщение палицы и крепко завязал концы тряпки в узел.   
Открыв двери и неслышно ступая босыми ногами, он приблизился к ложу фараона.
Тутанхамон спал на спине. Бритоголовый  всмотрелся в безмятежное красивое лицо юного фараона и затем пальцем коснулся его щеки. Фараон открыл глаза, и их взгляды встретились. Тутанхамон одним рывком попытался вскочить с кровати, но бритоголовый правой рукой обхватил его за плечи, а левой, в которой была палица, нанес сильный удар по затылку. Голова Тутанхамона мотнулась, и он стал валиться на бок. Бритоголовый уложил его обратно на спину и, наклонив голову к лицу фараона, около минуты прислушивался, стараясь уловить дыхание. Дыхания он не услышал. Но фараон еще был жив. Широко раскрытыми глазами он вглядывался в надвинувшуюся на него черноту, и вдруг увидел огромный красный шар, плывущий в этой черноте. И ему стало невыразимо радостно, ибо он понял, что это – великое солнце фараонов, о предстоящей встрече с которым ему столько раз говорил Эхнатон.

Никто не осмелился сказать Амон-Пнуферу, что фараона нашли мертвым. Ему  доложили, что фараон лежит на ложе без движения. Ледяной страх охватил Амонпануфера. «Фараона боятся разбудить, - сказал Амон-Пнуфер, - я сам сделаю это».
Он приехал во дворец, прошел по знакомым коридорам, приблизился к царскому ложу и впервые в жизни позвал ласковым дрожащим голосом: «Тутнахамон! Мальчик мой! Уже утро! Пора вставать!»
Он поправил на  фараоне одеяло, прикоснулся губами ко лбу, потом приподнял и ощупал голову. И тут только Амон-Пануфер понял, что фараона убили. Сознание того, что он где-то совершил страшную ошибку, ужасный просчет, охватило его.
Он выпрямился и стал, как ему казалось, срочно исправлять положение, отдавая различные приказания. Так он приказал объявить тревогу во всех приграничных крепостях и городских гарнизонах, велел удвоить охрану амбаров с припасами, послал за всеми верхновными жрецами и стал прикидывать в уме, кого же можно сделать следующим фараоном.
Потом он вдруг внезапно замолчал, обмяк, медленно опустился на принесенный кем-то стул и, закрыв лицо руками, неожиданно для всех заплакал.
Он плакал так долго, что концы его белоснежного фартука намокли и отяжелели от слез. К нему подошли, подняли и повели его под руки. Вдруг он остановился, оттолкнул слуг, повернулся и побежал обратно. Он обхватил тело фараона, стал трясти его, уговаривал проснуться, осыпал нежными именами. Потом запрокинул голову и закричал, завыл  так страшно, что слуги и жрецы в ужасе разбежались и попрятались. Он кричал и кричал, срывая голос. Потом он уже не кричал, а хрипел. К нему опять подошли, вывели из дворца, усадили в носилки и отправили в храм. Там он неожиданно для всех заснул крепким сном. Ночью он проснулся, сел на кровати и долго смотрел прямо перед собой остановившимся взглядом. Потом встал и вышел из храма по одному ему известному потайному ходу, ведущему прямо в пустыню. Он шел по пустыне до самого рассвета, затем вырыл руками яму в песке и лег в нее. Он глядел на бледнеющие звезды, на розовеющее небо, на лучи-руки бога солнца Амона-Ра, приподнимающего край ночного покрова. Потом он умер.
Умер вдали от своей гробницы, от заклинаний из Текстов Пирамид и Книги Мертвых. Такое страшное наказание придумал себе старый жрец, лишив свою душу вечности.