На свет и обратно

 Ночь. Конец августа. На улицах нашего города в такое время суток очень холодно. Но мне очень повезло, ведь я одет в теплую, пускай и потрепанную жизнью, кофту и в старые застиранные джинсы, покрытые заплатками. Кто я такой? Я тот, в чью сторону люди предпочитают не смотреть. Я тот, от кого в тесной толпе все стараются держаться подальше. Я не осуждаю никого. Я все понимаю. Неприятно находится рядом с таким существом, как я. Грязные, сальные, длинные волосы, мерзкий запах, лицо покрытое угрями - все это делает меня невидимкой. Нет, я не считаю себя человеком, ведь той едой, что ем я, скорей всего побрезговала бы даже бездомная собака. Я даже не животное. Я чудовище. Маленькие дети, замечая меня начинают плакать, и я их прекрасно понимаю. Я и сам очень часто плачу, думая во что я превратился. Я не заметен, на улице не обращают внимания на таких, как я. Вот вы наверное скажите: "А как же волонтеры, фонды по защите бездомных и различные акции?" Да, а действительно где же они? Эй, волонтеры, я тут, я живой, мне очень холодно и плохо, посмотрите на меня, накормите меня! Нет, я уже давно не живу, меня нет. Никто никогда не поинтересуется моим здоровьем. Никто не спросит моего имени.

 У обитателей самых темных углов этого мира, т. е. таких же, как и я, есть свои радости жизни. Надкушенная сосиска в тесте, брошенная вами на землю, может оказаться для кого-то праздником, уж поверьте. Огромная удача, если я обнаружу надкусанное яблоко, но если уж случится чудо, и кто-нибудь выкинет в контейнер с мусором пакет со старыми теплыми вещами, то это для меня все равно, что для вас выигрыш в лотерее с многомиллионным призовым фондом.
 
 Я не всегда был таким. Знайте, абсолютно каждого человека может ждать такая судьба. Вы наверное думаете, что я родился в какой-нибудь неблагополучной семье или не посещал школьные занятия? Нет, мои родители были достаточно обеспеченные люди. Я закончил восемь классов без троек и отучился в техникуме достаточно хорошо, после чего, у меня была вполне нормальная работа и красивая жена. У меня все было, как в сказке. Я был любим, хоть и не ценил этого. Я обожал внимание, не буду скромничать, я был достаточно привлекательным мужчиной, и у меня было очень много женщин. Я неоднократно изменял и всегда признавался своей жене в этом, но, вот ответной измены я выдержать почему-то не смог. Странно мы устроены. Ведь нам с детства говорят:" Не делай другим того, чего бы не хотел получить в ответ". После того, как я узнал про приключения моей жены в постели у моего бывшего одноклассника, Я начал пить. Запой не прекращался. Потерял жену, работу потерял, жизнь рушилась, я все это видел, но ничего не мог с собой поделать. От каждой новой потери мне хотелось напиться до смертельного состояния, но я почему-то не умирал. Я не умер и тогда, когда пьяный свалился с балкона четвертого этажа. Я не замерз насмерть, когда потерял квартиру и уснул зимой на улице. Да что там говорить, я не умер и до сегодняшнего момента. Но жизнью это никак нельзя назвать. Нет, я не живой. Родители отказались от такого ребенка, как я. Да я бы и не смог вернутся к ним после того, как ударил свою мать за то, что она не давала мне продать старинную икону, передающуюся в нашей семье по наследству. Я никогда не забуду её лицо, полное боли и обиды. Я тварь, мерзкое существо, которое влачит своё жалкое существование во мраке этого города.

 Это была очень тихая ночь. Я просто брел по одной из улочек нашего городка и искал укромное местечко, где я бы мог свернуться калачиком и уснуть. Очень болели ноги, чувство голода никогда не покидало меня, но сегодня оно было просто зверским. Я старался не упасть в обморок, просто шел и смотрел себе под ноги, не думая абсолютно не о чем. Ночь уже подходит к концу. Начинает светлеть. Я зашел в какой-то дворик и осмотрелся. Знакомые качели, лавочки, старая рябина, растущая около труб, оборудованных под вешалки для белья. Я знаю, что это за двор. В этом месте я провел самое счастливое время своей жизни, моё детство. Повернув голову направо, я увидел тот самый серый пятиэтажный дом, в котором я впервые встал на ноги, сказал первое слово, получил первый подзатыльник от папы за не выученные уроки и первый поцелуй от мамы за то, что впервые намыл посуду. Посмотрев на верх, можно увидеть то самое окошко с синей рамкой и коричневыми занавесками, из которого каждый раз, когда я выходил из дома, выглядывала мама, чтобы помахать мне рукой. Ничего не изменилось. Изменился только я. На глазах навернулись слезы. Сделав несколько шагов, я оказался прямо у того самого подъезда, из которого так часто мне приходилось выбегать, опаздывая в школу, которая находится всего в пару метрах от дома. Присев на лавочку, я нашарил в карманах кусочек черствого хлеба, который был припасен на утро и потихонечку, смакуя, стал поедать его. Слезы не прекращались, но я собрался с мыслями и, закончив трапезу, уснул. Сон это самый прекрасный момент в моей жизни. В нем я могу увидеть и почувствовать что-нибудь светлое и доброе, но так бывает не всегда...

 Вот я и дома, вокруг меня бегают мои собственные детишки, а красавица жена сидит рядом со мной на креслице, положив голову мне на плечо. О, это прекрасное чувство прикосновения к тебе чего-то живого, вы врятли поймете на сколько это волшебно. Я оглядываюсь вокруг. В комнате ничего не изменилось. Вот только справа от телевизора, на стене было повешено огромное зеркало. У меня началась необъяснимая паника. Я аккуратно подхожу к нему и смотрюсь, но лучше бы я этого не делал. Там, по другую сторону, стоял сгорбившийся уродец, кожа лица которого, казалось, гнила, а из-за грязных длинных волос было не видно губ.

 Проснулся я от того, что на меня вылили никак не меньше ведра ледяной воды. Дрожа от холода, я выслушал все "замечательные" слова в мой адрес от дряхлой бабульки, держащей красненькое ведерко в руках. Если в кратце пересказать все её обвинения, то я помочился возле её квартиры в прошлый четверг, и разбил стекло на кухне у её соседки на этой неделе. Отпираться я не стал, да и вообще, я стал не особо-то разговорчив. Я знал эту пожилую женщину. Её звали Валентина Сергеевна, и жила она на третьем этаже, в том же подъезде, что и я когда-то. Меня она, естественно, не узнала. Да и никто бы не узнал. Еще раз посмотрев на родное окошко, я вздохнул и направился в церковь, где раздавали жиденький супчик по утрам. Но тут меня кто-то окликнул :" ЭЙ, стой, мужик, стой". Стоять я был не намерен, поэтому наоборот ускорился, мало ли кого позвала эта безумная старуха. Но меня очень быстро догнали, ведь у меня больные ноги, и далеко на этих корягах не убежишь. Кто-то схватил меня за руку, я равнодушно повернулся. Мне было все равно, что мне сделают, хуже мне быть никак не может. Моему удивлению не было придела, бить меня никто не собирался. Передо мной стоял высокий мужчина примерно моего возраста, а мне 49 лет, и пристально вглядывался в мое лицо, будто бы уловил что-то знакомое в его очертаниях. Обычно, от моего лица старались отвернуться, сделав вид, что и нет меня, а тут меня пристально разглядывают, не стесняясь и не кривясь от увиденного уродства. Я узнал этого мужчину - это Ванька Скородумов, живший в доме напротив. В детстве мы очень хорошо дружили, да и после, во взрослой жизни неплохо общались. "Мишка, Мишка ты ли это?"- закричал он. Но я молчал. А что мне ему ответить? Тот Мишка, про которого он спрашивал, давно умер. Мишки нет, есть только чудовище, которое поселилось в Мишкином теле, после его смерти. "Вы обознались!"- хриплым, грубым голосом ответил я, и попытался уйти, но не тут-то было, у Ваньки Скородумова довольно сильная хватка. "Миша, я же знаю, что это ты! Во что же ты превратился? Позволь мне помочь тебе?- заголосил этот Ванька. Я просто замотал головой и попытался уйти опять, и на этот раз Миша позволил мне это сделать. Он просто стоял и смотрел, как я ухожу от него. В этот момент в моей голове царила злость , я вдруг почему-то ощутил её всей своей душой. Эта злость таилась во мне уже давно , злость на целый гребаный мир со всеми его законами выживания и естественным отбором. И вот она переполнила меня всего. Все очень просто. Человек, с которым я соревновался в разных видах спорта, у которого я отбивал девчонок и для кого я был когда-то примером для подражания, увидел меня в таком виде. Увидел, во что я превратился. Это хуже всего. Никто не должен был меня узнать. Я невидимка, на меня не должен был никто смотреть, что же случилось? Каким-то случайным образом солнечный лучик пробил мой собственный темный угол, в котором я прячусь от всех людей и озарил моё лицо. Злость кипела во мне. Я уже не чувствовал боли в ногах, не чувствовал голода, мною двигало чувство злости.
 
 Весь последующий день я провел , как и всегда, в поисках пищи. Но что-то изменилось во мне. Злоба никуда не уходила, мне было больно и обидно за самого себя. Я вдруг начал себя жалеть. Самое страшное, что я почувствовал надежду. Надежду на то, что я вновь могу найти свое место под солнцем. Я, столько лет привыкавший к столь омерзительному образу существования, вдруг опять почувствовал жизнь. В голове мелькали обрывки памяти. Мой первый поцелуй. Улыбка матери. Та кареглазая очаровательная женщина, которая впоследствии стала моей женой. Что со мной происходит? Возникло огромное желание вернутся в тот двор. Но зачем? Неужели тот самый Ванька Скородумов действительно может мне чем-нибудь помочь? Стоит ли так унижаться? Хотя какое там, разве я не самый униженный человек на земле? Все эти вопросы просто строились в ряд в моей голове, и я ничего не мог с собой поделать. Под наступление темноты, ноги сами собой привели меня к совершенно неожиданному для меня месту. К месту которое я посещал каждое утро, на протяжении восьми лет моей жизни , не считая каникул и выходных. Это место - моя замечательная старенькая школа. Сколько ярких эмоций я получил за время обучения в ней. Сколько друзей она мне дала, сколько жизненного опыта. Здесь я испытал огромное количество разочарований и побед, поучаствовал во множестве драк, получил первую двойку и влюбился в первый раз. Эх, школа, школа. Вот если бы мне дали шанс вернуться и все исправить, то я бы точно его не упустил. Но шанса мне никто не даст, хотя, вот же он шанс. Разве встреча с Ванькой не подарок судьбы? Почему бы мне не рассмотреть эту встречу, как шанс начать все с начала? Так я и порешил. Возможно, я тысячу раз пожалею об этом, но я разыщу этого Ваню и отдам свою судьбу в его руки.

 Дорогу от школы до моего двора я бы мог пройти с закрытыми глазами, как, вообщем-то, и добрая половина населения нашей страны. Очень быстро я оказался у Ванькиного подъезда. На двери стоял домофон. Я прекрасно знал номер квартиры, но что-то мешало мне его набрать. Ну что я ему скажу? Здравствуй, я Миша, ты вроде хотел помочь мне? Нет, это бред. Нужно придумать что-нибудь получше. Но что? Я присел на скамейку рядом с крыльцом. Прошло немало времени до того момента, как я просто вскочил с места и набрал эти злополучные числа : двойку и тройку. Гудки, шуршание, знакомый голос : "Кто там еще?". Я обомлел, страх и унижение переполняли меня. "Это Михаил. Не покормишь меня?". Не покормишь меня? Что я вообще сказал? От стыда я готов был сквозь землю провалится, но ответ не заставил себя долго ждать: " Проходи, конечно, не волнуйся, что-нибудь найдем!". Дверь открылась. Мне уже не хотелось никуда идти, мне было очень стыдно и страшно. Судорожно я стал поправлять свои длинные, грязные волосы и зашагал.

 Иван встретил меня с улыбкой. Заставил снять с себя все мои тряпки и направил в ванную комнату. Вы не представляете, на сколько отвык я от квартир, от душей и прочего. Я будто бы попал в сказку. В сказочный дворец. Вода. О боже мой, насколько волшебна горячая вода. Меня переполняло чувство блаженства. Я не обращал внимания на бесчисленные вопросы, летящие в меня из-за закрытой двери в ванную. Ивану было интересно все. Как я жил? Где я обитал? Что я ел? Как я себя чувствую? Я не слышал таких вопросов в свой адрес уже довольно давно, и не расчитывал больше никогда их услышать, поэтому не знал , как на них отвечать. После похода в ванную, меня ожидал, повешенный на вешалку у двери, приготовленный для меня Иваном, зеленый махровый халат. Посмотрев на него, вы бы сказали, что ничего такого в нем нет, но для меня это было просто царское одеяние. Я поспешил облачится в него как можно быстрее. От своих длинных волос я, пока что, не спешил избавляться, потому что они скрывали огромное количество угрей, которыми была покрыта кожа моего лица.

 После принятия душа, Иван усадил меня за стол, и я жадно накинулся на еду. Я очень быстро опустошил банку шпрот, и преступил к поеданию картошки с сосисками. Обычная , казалось бы, еда была для меня нечто великолепным, изысканным. Я все боялся , что сейчас её отнимут от меня. Поэтому давился, заталкивал в себя все с невероятной скоростью. Я прекрасно понимал, что вел себя, как животное, но мне было все равно, я объедался. Я съел все, что было мне предложено и только тогда почувствовал чувство насыщения. Иван принялся расспрашивать меня снова и снова, и я рассказал ему все, как есть. Что питался объедками, ночевал в подъездах и на улице. Крал еду у кошек, которых подкармливали на улице добрые бабушки. Странно , конечно, что бездомных кошек добрые бабушки подкармливают, а бездомных людей нет. Наверное они более красивые и милые, чем люди. Рассказал, как я воровал в магазинах, копался в мусорных контейнерах. Рассказал, как меня били полицейские, как я переносил  огромное количество оскорблений от  людей. Рассказал о жестокости современной молодежи, о том, как в меня кидались стеклянными бутылками и раздевали до гола. Как на меня мочились. Я рассказывал и рассказывал. Лицо Ивана изменялось с каждой услышанной от меня новостью. Что не нравится? Ты же сам попросил. Вот и слушай. Слушай о том, как я замерзал суровыми зимними ночами. Слушай о том, как я пил из лужи, страдая от жажды.  После того, как я закончил свой рассказ, Иван просто предложил мне переночевать у себя дома. Я видел по его лицу, что у него появилось отвращение. Ему уже не терпелось выпроводить меня. Он уже все понял. Он понял, что перед ним сидит совсем не тот Мишка Воронов, что сидел когда-то с ним за одной партой.

 Эту ночь я провел наверное на самом мягком диване в мире. Точнее мне так казалось. Но это было и неважно. Никто на свете в эту ночь не ощущал такую мягкость, как я. Это я могу сказать вам с полной уверенностью. Я много думал. Я понимал, что уже утром мне придется покинуть эту квартиру и вернуться обратно на улицу. Я понимал, что Иван больше ничем не собирается мне помогать. Я опять чувствовал злость. Ну зачем, ну зачем я пришел сюда? Ведь я вновь ощутил все эти удобства, как же мне теперь опять возвращаться на эту мерзкую улицу. Я снова ожил. Что же мне делать дальше? От приятного ощущения теплоты и удобности, я быстро уснул. В эту ночь мне не снилось ничего. Я проснулся от того, что моей щеке стало мокро от количества слюней, которых я напускал на подушку. Как я уже и догадался, Иван, сразу же после выпитой мною чашечки вкуснейшего кофе, стал намекать мне, что пора бы освободить квартиру, ведь ему пора на работу. Он отдал мне парочку теплых стареньких вещей, которые я сразу же одел на себя, и перед тем, как закрыть за мной дверь, посоветовал заглянуть к родителям. Эту идею мой мозг не очень-то хорошо воспринял. Чувство гордости бурлило во мне. Я не мог вернуться туда, но и на улицу мне возвращаться тоже не хотелось. Что же делать? Эх, гулять так гулять. С этой мыслью я решительно зашагал в сторону моего дома.

 На улочке разыгралось солнышко. У меня было прекраснейшее настроение, я решил отдаться чувствам, раз уж я снова ожил. На мне была одета одежда известных брендов. От меня вкусно пахло шампунем. И у меня были начищены зубы и подстрижены ногти. Что еще нужно человеку для счастья? Человеку. Именно так, вам не показалось. Именно человеком я чувствовал себя в этот момент. В моем подъезде не стояло домофона, я вбежал на нужный мне этаж и остановился перед до боли знакомой дверью. Момент, и в квартире номер семьдесят три прозвенел звонок. Внутри все оживилось, заскреблась кошка, послышались шаги. Эта шла моя мама, я узнаю эти шаги из тысячи. Зашуршал дверной глазок, но я не показывался. "Кто там?"- спросил встревоженный голос матери. На моих глазах сразу же выступили слезы. "Это я, мам. Открывай!"- жалобно отозвался я. За дверью послышались всхлипывания, причитания и звук падения. Я испугался. Наверное мама упала в обморок. Я стал долбится в дверь и кричать:"Мама, мамочка, открой!". Никто не открывал мне. Тогда я начал долбится к соседям, просил, чтобы вызвали скорую, кричал, плакал. Никто не узнавал меня. Скорая приехала через десять минут. Они выбили дверь и обнаружили лежащую по середине коридора маму. Как же она постарела. Седые волосы, морщинки, я схватил её за руку, обнял, но она не просыпалась. "Очнись, мамочка моя!" Соседи начали всматриваться и узнавать меня. Слышались разговоры за спиной о возвращении блудного бомжары, т. е. меня. Но мне было не до этого. Врачи определили диагноз. Смерть. Пульс бил по вискам. В глазах потемнело. К носу кто-то поднес нашатырь. На дрожащих, ватных ногах я выбежал из подъезда и принялся бежать куда-то. В голове взрывались картинки. Вот мама отводит меня в детский садик, вот мы с ней кушаем, вот она сидит и плачет от радости у меня на свадьбе. Мама, мамочка. Что же я наделал? Зачем вернулся? Я же жизнь ей сломал. Я чудовище. Я тварь! Как я мог подумать, что я могу снова стать человеком? Я недостоин даже мысли об этом. Во всем виноват этот Ванька! Он должен ответить, должен заплатить мне за все! Ярость, злость, обида, эти чувства охватили меня всего. Да как он посмел соваться в мою жизнь? Он разрушил мой мир, который я так долго лепил сам для себя, мой собственный мир для чудовища.

  В голове вертелась лишь одна мысль :" Он должен ответить, должен ответить!". С этой же мыслью я взял в правую руку осколок от разбитой стеклянной бутылки и направился обратно, в дорогой мне дворик. Присев на скамейку, возле Ванькиного дома, я просто стал ждать. Я увидел много знакомых мне лиц. Чьи-то имена стерлись из моей памяти, чьи-то я прекрасно помнил. Но никто меня не узнавал, я так же, как и всегда оставался совершенно незамеченным. Никому нет дела до сидящего на лавочке бомжа. Ждал я долго, ярость не покидала меня ни на секунду, она только усиливалась. И вот, наконец,  я дождался. Ваня продвигался прогулочным шагом в сторону своего подъезда. Я, заметив его, спрятался за кустик, находящийся прямо перед входом в подъезд. Я был спокоен, ни один мускул моего лица не дрогнул, когда я всадил Ивану Скородумову стеклянный осколок прямо в шею. А после ,сделав дело, я преспокойно покинул место преступления.

 Теперь я успокоился. Я снова чувствовал себя в своей тарелке. Полиция никогда не найдет убийцу. Ведь убийцы просто не существует. Меня ведь нет, значит и убийцы тоже просто нет, а я преспокойненько буду сидеть в своём темном углу и заниматься своими делами. Ну что может сделать безобидный бомж, просто бредущий по своим делам? Вы спросите меня про муки совести? Они бывают только у человека, а я даже не животное, я чудовище. И веду себя подобающе.