Белый танец

Снег еще не выпал, но ночью морозец бродил вокруг дома основательно. Мать заворочалась. Пружины громко отозвались на движение.
- Вась, дом выстудило. Котел проверь…
Пружины опять натужно заскрипели.
- Сейчас, мам!
Васек свесил ноги. Ледяной холод уже подкарауливал их, замерев над полом. Васек поежился, потряс головой и решительно сунул ноги в тапочки.
Ноут на столе подмаргивал синим светом работающего винта, что-то постоянно подгружая. Васек мазнул пальцем по тачпеду, экран засветился, отображая горизонтальные линии закачки. Некоторые были зелеными. Торрент потрудился на славу! Наверное, сосед не сидел сегодня в интернете, потому и трафик был хороший. Благодетель, блин, от щедрот подкинул!
- Вась, ты заснул тама? Я замерзаю.
- Мам, уже бегу!
Васек быстро оделся. Включил секундомер и застелил кровать. Взяв две дощечки он сделал края ровными, словно плита лежала на кровати, а не одеяло и нажал стоп. Сегодня на секунду быстрее! Потом отошел, чтоб полюбовался на свою работу. Без единой складочки! Любой воин мог гордиться такой заправкой!
Старенький газовый котел на кухне почти остыл. Погас запальный огонек. Такое стало частенько случаться. Особенно после того, как богач-Петрович отгрохал себе трехэтажный особняк и присосался к газопроводу.
Спичка сломалась.
- Вот сволочь!
Со следующей удалось справиться, голубое пламя забилось, словно в истерике. Будто не желая отдавать тепло.
- Вась! Тузика покорми, не забудь!
- Ма, я помню!
Васек накинул телогрейку и вышел на двор. Морозец тут же выпотрошил из под нее остатки теплого сна. Дом соседа нахально щерился на Васька своим слепым тонированным стеклом пластиковых окон.
Тузик радостно запрыгал, загромыхал цепью бессмысленно суетясь. Повизгивая, пес попытался лизнуть наклонившегося за миской хозяина. Но тот в сердцах пнул большую лохматую дворнягу. Тузик успокоившись сел , но все равно радостно подметал хвостом редкую подмерзшую солому.
Из большой старой кастрюли Васек плюхнул два половника клейкой каши и залив водой, размешал. Накидал куски старой колбасы, еще раз размешал и поставил миску у будки.
- Иди жри, дармоед!
Пес тут же сунул морду в месиво и зачавкал, пытаясь выловить вкусно пахнущие кусочки.
В доме стало теплеть. Мать уже вышла на кухню, накинув на плечи серый пушистый платок.
- Сынок! Ты опять сидел в интернете? Глаза че-то красные.
- Ма! Сегодня выходной ведь!
- Ох! Я тут вчера передачу смотрела. Говорят, как наркоман человек становиться.
- Глупости, мам. Это все глупости.
- А чтой-то ты так с петровичевой девкой вчера любезничал?
Вот все видит! Мама! Нежность всколыхнула душу. Мужественная женщина! И отца тащила, алкаша этого, пока не помер, и дом держала! И его в люди вывела. В институт поступил педагогический, стал Человеком! А своих детишек нет? Ну, не встретил еще по сердцу красавицу.
- Не пара она тебе! Глупая девка и страшненькая.
- Да я знаю, мам.
Тридцать пять, а все малыш для нее. Мама! Ну почему все так в мире все? Кому-то мешки разгружать, чтоб выжить, а кому-то все! И сидит ведь такой гад на жопе, ничего не делает полезного, а богатеет! Мать согнулась от работы, а Петрович своей Любке норковую шубу подарил на двадцать пять. Красавица она! Тут не права мама. А глупость? Ну и ладно. Зачем бабе ум? А в жены взять так и обломать можно будет.
- Вась, забор поправь. Вон покосился как! Ленивым ты становишься, сынок. А ленивые – несчастливые.
- Да нет, мам, руки не доходят все. Дел много.
- Не спорь с матерью-то, не спорь. Я тебе добра желаю.
Васек, прихватив топор, поплелся на двор. Столб поправить было несложно, но поотваливались некоторые штакетины. Местами они так прогнили, что гвозди проходили сквозь доску не встречая сколь-нибудь серьезного сопротивления. Но на новые материалы деньги нужны, а зарплата школьного учителя, да материна пенсия по инвалидности – не та сумма, чтоб так шиковать.
- Вася, привет!
- Здравствуй, Люба!
Красавица выпорхнула из папиного джипа. Она вся так и светилась счастьем, радостью бытия, благополучием и богатством.
- А я права получила!
- Поздравляю тебя! – Улыбнулся Васек.
Он не одобрял женщин за рулем. Нет, он допускал, что в военные годы в этом была необходимость для страны, но дамочки за рулем вызывали какую-то неприязнь. Особенно за рулем роскошных авто, вроде этого джипа. Ну чем еще баба может на него заработать? Или любовник подарил, или отец. Разумный муж свою жену за руль не пустит.
- Вась, сегодня отца не будет. Придешь?
Ну не отказывать же соседке. И тянуло к ней, что бы мать не говорила.
- Сейчас, забор только поправлю.
- Ну, я жду тогда, хорошо?
- Ага.
Васек снова принялся за забор. Морозное солнце уже заиграло бликами на стеклах особняка. Если бы не серебряная, чуть заметная паутинка, можно было бы подумать, что окрестные поля выжгло зноем. Поднялся легкий ветерок.
- Вот скотина! – Васек в сердцах отбросил молоток и принялся сосать отбитый палец. Нет, истинный воин так не поступает! Нагнувшись, Васек поднял молоток и выдернул согнувшийся гвоздь. Стараясь не замечать боли, аккуратно прибил штакетину на место.
- Вась, что ты там возишься? Завтрак готов уже!
Мамин завтрак был как всегда вкусным. Он пах домом, нежностью и любовью.
- Кушай, кушай, сынок! Морщины мамы разгладились от улыбки. От самой красивой улыбки на свете.
Поев, Васек уселся за ноут. Подбирая материалы для своих учеников, он старательно обшаривал сеть, отсеивая все лишнее. Чтоб его ученики поняли, как и почему надо любить свою страну. Что Родина - она одна, навсегда. И ей надо помогать. Нужна полезная, правильная информация, чтобы маленькие человечки могли разобраться, кто чего стоит в этом мире. Это его долг. Он – воин переднего края, пусть и идеологического фронта!
Опомнившись, Васек вспомнил об обещании и взглянул на часы. Уже почти двенадцать!
Он быстро переоделся. Рабочий костюм шел ему, подчеркивая фигуру и он это знал.
- Куда это ты нафуфырился? Опять к Любке?
- Мам, но я же взрослый.
- Окрутит она тебя, ох окрутит! Чует мое сердце! А ты, как телок за ней потянешься. Не забывай, ты с высшим образованием, красивый. Завидный жених. Вот появиться девка работящая, так я и с радостью. А эта стерва вертлявая ничего не делает. Хвостом только метет, дочка жлоба этого.
- Да ладно тебе, мам. Я ж просто так.
- Ох, непросто это все.
- Ну, мам…! – Васек обнял мать за плечи. – Все нормально, мам! Отказывать неудобно, соседка ведь. Я скоро приду.
Мать молча высвободилась и ушла к себе. Минуту спустя там забормотал телевизор. Обида.
- Я скоро! – Крикнул с порога Васек и пошел к особняку.
Радостная Люба, в шикарном халате, красивая открыла ему дверь, как только он потянулся к кнопке звонка.
- Вася, входи.
Васек снял начищенные ботинки и аккуратно поставил их у стены. В гостиной весело потрескивал роскошный камин. Небольшой столик был накрыт. Плазменная панель, чуть ли не вовсю стену величиной, показывала перипетии какой-то мелодрамы.
- Присаживайся!
Васек смущенно сел на краешек стула. Роскошь ощутимо давила на него, пригибала, вызывала какой-то глухой протест.
Люба быстро зажгла свечи и потушила свет. В комнате с зашторенными окнами воцарил полумрак. Какой-то холодный ком внутри не давал Ваську расслабиться. Несмотря на обстановку, он чувствовал, что разговор предстоит скорее серьезный. Но пока беседа не вязалась, сводясь к односложным вопросам и ответам.
- Выпьешь? – Люба кивнула на бутылку какого-то явно дорогого вина.
- Я не пью же.
- Ну, тогда я. Не возражаешь?
Васек неопределенно пожал плечами. Он не одобрял, когда женщина выпивает. Мать, вот, не пила даже в самые сложные периоды жизни.
Девушка не дождавшись от кавалера любезности, налила себе бокал темного, словно венозная кровь, вина.
- За тебя!
Люба выпила вино залпом, глаза ее заблестели.
- Скажи, ты зачем меня пригласила?
- Вася, ты же учитель. Сможешь посмотреть мои стихи? Оценить их? Хочу напечататься.
- Давай.
Люба быстро порхнула куда-то к дивану и принесла Ваську распечатки, подвинула стул и уселась рядом.
Васек недолюбливал поэтов и поэзию. Хотя для классиков делал исключение. Да и то… Любовная лирика всегда казалась ему ранним периодом творчества, пробой пера. До той поры, пока Поэт не стал и Гражданином. Пока не осознал, что единственная возможная любовь – к Родине. На своих уроках Васек концентрировал внимание маленьких граждан именно на этом, все остальное он преподавал четко в рамках предписаний. Не больше. Чтоб не развращать неокрепшие умы.
А здесь? Какие-то розовые сопли о неразделенных чувствах, все размыто, туманно. Нет четкой линии, гражданской позиции. Права мама, глупая она. Бесполезная.
- Ну как?
- Да я не особо, в общем… Ну, не очень мне нравится, если честно.
Люба как-то поникла. Рассеяно посмотрела на танец пламени свечи и вдруг ни к селу, ни к городу выпалила:
- Я тебе писала! Для тебя! Я люблю тебя, ты разве не понял? Давно люблю!
Васек почувствовал себя совсем уж неуютно. Он заерзал, неуверенно улыбнулся, встал:
- Пойду я, Люба?
- Не уходи, пожалуйста! Не уходи! Скажи хоть что-нибудь!
Она вскочила, обняла его, уткнулась в рубашку и заревела.
- Да, конечно, я тоже тебя люблю… - растеряно, чтоб только успокоить, пробормотал он.
- Правда?
Миг, и ее горячие губы неожиданно стали близко. Васек ощутил, как внутри него сорвалась и зазвенела какая-то пружина. Комната с камином, телевизор, нищета, мать, ученики, боль… Невероятный вихрь кружился все быстрее. Перед глазами плыли круги. Горячее Любино дыхание невыносимо обжигало. Не раздумывая больше, он схватил со стола подсвечник и как мог ударил прямо в центр копны волос. Замах был маленький, неудобный. Горячий воск обжег руку. Люба вскрикнула, схватилась руками за голову и упала на колени.
- Больно! Мама!
Кровь текла по волосам девушки, и те, словно змеи, шевелились в неверном свете оставшейся свечки. Забор! Почему-то всплыл в памяти забор! Он сосредоточился, сердцебиение вновь стало ровным. Теперь Васек очень четко представлял, куда и как бить. И он бил, разнося на кусочки череп ненужного человека. Затем взял под мышки труп и поволок в ванну.
Звонок в дверь прервал уборку. На пороге стояла мама.
- Сынок! Ты никакими глупостями здесь не занимаешься?
- Что ты, мама! Все в порядке.
- А рубашка почему в крови?
- Повздорили.
Мать вошла в комнату и охнула прикрыв рот уголком платка. Плечи ее вздрогнули. Посреди гостиной чернела лужа крови. Мать почему-то шептала.
- Сынок, как же это…? Я же тебе говорила - не к добру. Зачем сынок ?
- Так уж вышло. Она все равно была глупой.
- Давай спрячем девку. что ли...

Наконец-то пошел снег. На мерзлую землю он ложился легко, словно пух, покрывая все белым саваном теперь уж точно до весны. Васек свесил ноги с кровати. Сегодня было тепло. Мерзлый особняк уныло смотрел, как дорога перед ним исчезает. Трехэтажный дом казался игрушкой, которую великан-ребенок поставил на белый лист бумаги.
Да! Бумага! Приходиться теперь ездить за материалами в райцентр, в библиотеку. Сосед – то уехал, интернет выключили, а материал надо подбирать. Воспитывая маленького гражданина нельзя терять времени. Это его долг перед Родиной. Перед матерью. Но отключенный интернет он еще припомнит жлобу.
Васек поглядел на выключенный ноут и попытался зубами выдернуть занозу:
- Вот сволочь!
Надо вытащить, а то нарывать начнет. Потом на автобус…
- Васенька! Тузика покормил?
- Сейчас, мам!