Бессонница

        Сонечка плохо засыпала: и темнота ее тревожила, и странные звуки, и покачивание деревьев за окном. Часы проходили, а она все лежала, стараясь особенно по сторонам не смотреть, и странные фантазии  забредали ей в голову.
Например, она представляла, что где-то есть точно такая же улица, точно такой же дом, и в нем живет точно такая же Сонечка... а у Сонечки и мама, и папа, и старший брат Витя, и бабушка... ну все-все абсолютно такие же! И живут они точно так же!
        Чем уж ей нравилась такая сказка, Сонечка и сама не знала – ведь ничего интересного в ней не происходило: будь там все крошечное, или – исчезни все Сонечкины страхи! случайся там необыкновенные происшествия! – так ведь нет! Сонечка именно того и хотела, чтобы все ТОЧНО ТАК ЖЕ!
        Ее просто завораживала эта картина: в другом месте, но до последней черточки все то же самое! И так часто представляла она ее себе, что иногда к прочим ее страхам примешивался и такой: а вдруг проснется она завтра и не различит – здесь она или там, и как узнать тогда, настоящие ли... мама... папа... бабушка, Витя?! Да и она сама, Сонечка?! Сонечка тогда зажмуривалась, крепко прижимала ладошки к лицу и говорила себе вслух: "Быстро засыпай, нет ничего другого, выдумала все!"

        Но не засыпалось. На ум приходила подружка Вероника, вечная загадка для Сонечки. Не просто  подружка – любимая! – Сонечка места себе не находила, пока та была в саду. Но Вероника всегда – каждый день! – говорила ей такие вещи, которые подружки не говорят, наоборот, только враги такое говорить могут! И Сонечка против воли припоминала все эти вещи, и теперь уже и надеяться заснуть нельзя было.
        Сегодня, например, играли в вышибалы – Сонечкин конек, ее по двадцать минут никто не мог вышибить мячом, а Вероника сказала: "Ты так неуклюже бегаешь, я бы на твоем месте предпочитала тихие игры". Вероника всегда так выражалась, как взрослая женщина. И Сонечка ведь знала, что это неправда, но ей так обидно стало...  и не хотелось больше в лапту играть... И вот сейчас, забыв даже о темноте, она старалась объяснить себе, зачем Вероника обижает ее каждый раз.
        Ведь я люблю ее, думала Сонечка, любуюсь ею, горжусь, когда у нее что-то хорошо получается... а когда не получается, стараюсь внимания не обратить... чтобы не обидеть... Она моя лучшая подружка... но ведь и я тоже ее лучшая подружка... она больше всех со мной играет... Почему же она без всякой причины, без всякой ссоры... специально!.. обижает?... А может быть, хватается за спасительную мысль Сонечка, Вероника не хотела сказать обидное, просто случайно так получилось? Может быть, это она так пошутить хотела...  что, мол, наоборот, ты так хорошо бегаешь... люди так иногда говорят... наоборот... И Сонечка, почти успокоив себя, устало зевнув, поворачивается на бок.

        Но тут новое воспоминание, больнее прежнего, гонит сон. На прошлой неделе Сонечка подвернула ногу... было очень больно, но она не заплакала, только сидела и терла ногу, чтоб скорей прошла, а Вероника сказала ей презрительно: "Ну, вставай уже... кисейная барышня!" И Сонечка встала, чтобы не казаться кисейной барышней, хотя толком не знала, кто она такая, и пошла, хромая от боли...  Сонечка даже села в кровати, заново, еще сильнее, обидевшись. И опять она пыталась понять: что если Вероника... насмешить ее хотела... чтобы отвлечь... ну там, ничего страшного, пройдет... как взрослые иногда говорят, "ты уже большая", или мальчику – "ты же мужчина"... может быть... Но... вот когда Вероника разбила коленку и плакала – громко, на весь двор! – Сонечка ведь жалела ее, взаправду жалела!  и побежала на пятый этаж за тетей Тамарой!  Разве Вероника не понимает, что и другому человеку... всегда она, что ли, не понимает, что говорит?!

        - Это еще что такое?! Ты почему не спишь?! – Сонечка даже не заметила, как папа зашел, – ты знаешь, сколько времени?!
        Сонечка обычно не врет, но сейчас это единственный выход из положения, не начинать же среди ночи объяснять... Да и вообще о таких вещах никому не хочется рассказывать. Витя раз Сонечке сказал: "Ты почему ей позволяешь так с собой обращаться?! Не смей с ней дружить, или я с тобой больше НИКОГДА разговаривать не буду!"  И Сонечка плакала, наверное, два часа подряд. Потому что Витю она больше всех любит... ну, в смысле, так же, как маму с папой... и бабушку... но и Веронику она тоже любит... и не может ей сказать "я с тобой больше НИКОГДА не буду дружить"...
        - Я только проснулась! Очень пить захотелось!
        - Лежи, я принесу, –  говорит папа, и Сонечка понимает, что не совсем наврала: рот так пересох, что язык почти не ворочается... так всегда бывает, когда нервничаешь...

        Но и попив, и папу еще раз обняв, и сделав вид, что вот-вот уж снова засыпает, не может Сонечка успокоиться, воспоминания – и все такие неприятные! – будто в очередь выстроились.
        Она вспомнила, как Вероника, только-только начав заниматься музыкой, пожаловалась, что никак не получается соединить правую руку с левой, и сама – сама! – попросила показать, как играется одна песенка.  "Колыбельная". Сонечка уже полгода занималась, и песенку эту играла, и с радостью Веронике показала! А Вероника послушала внимательно и сказала: "Ну еще бы! Тебе только дай повод  похвастаться!"
        Тут у Сонечки даже слезы потекли... в темноте... Так несправедливо! А ЭТО как объяснить?.. может, опять она просто так пошутила... ведь не все понимают за других, как те думают, обижаются... некоторые этого не умеют... Вероника, наверное, совсем этого не умеет...

        Сонечка возвращается мыслями в свою фантазию, воображает себе точно такую же улицу, и дом... и маму с папой, и Витю... и бабушку... и себя саму.... и всех подружек... но Вероники там нет... она пугается неожиданного и крамольного изменения... ведь все должно быть точно так же... но потом решает, что все-таки ТАМ – это понарошку, а значит, ничего страшного не случится, если там Вероники не будет... и, наконец, засыпает.