Шуша. Глава 3

Сержант перелистал зелёный мой паспорт долго, написанный на английском и узбекском языках, и без вопроса отдал мне обратно.

- Пожалуйста, ваши документы! – обратился он к командиру.

- У меня нет документов, - сказал он.

- Почему?

- Я - не человек, - он ответил раздражённо.

- Тогда пройдёмте в милицию!

- Товарищ сержант, мы уже поели и уходим, – сказал я. – Понимаете, мы встретились, два сослуживца из одной воинской части. Обещаем больше не шуметь. Мне надо уезжать, а он меня проводит. Прошу вас, отпустите нас, пожалуйста!

- Меня вызывали, значит, есть за что вас задержать.

- Товарищ сержант, просто мой друг споткнулся об ножку стола.

- Допустим. Тогда вы покажите билет.

- Я пока не смог купить.

- Почему?

- Нет билета.

- Тогда попрощайтесь с другом и идите на вокзал, а ваш друг пройдёт со мной в милицию. Там и разберёмся.

- Как это разберёмся?

- Не волнуйтесь!

- Как?!

 - Тогда встали оба!

Я взял со стола оставшиеся виски и аккуратно положил бутылку в сумку. Леха молчал и был совершенно безразличен к происходящему. Он тоже позаботился о себе и забрал со стола остаток хлеба, котлеты и аккуратно их сложил в свою новую сумку.

- Не дают выпить! Тьфу! – Леха посмотрел на настенные часы. – Уже целых шесть часов, как я не был дома, соскучился…

- Разговорчики! – повысил голос милиционер.

Мы вышли на улицу. Снова под ногами хрустел снег, и мы шли в ту сторону, откуда пришли. Только улица теперь была более оживлённая, а погода теплее, чем утром, а снег падал хлопьями. Похоже, что сержант доверял нам и не держал нас под руки, как хулиганов.

- Эх! – перебил тишину мой командир и запел, как в деревне:

 Когда весна придёт, не знаю,

 Сойдут снега…

- Какая весна, гражданин! Вы понимаете своё положение? – остановил его сержант.

- Пацан, – сказал командир неуважительным тоном, - ты хоть когда-нибудь наслаждался запахом весны или по Москве бегаешь и обнюхиваешь вонь подвальных бомжей?

- Что за разговоры, гражданин? Вы усугубляете своё положение! Тихо идите! Поняли?

И тут же появились два милиционера.

- Помочь? – спросил один из них.

- Нет, сам справлюсь, – ответил сержант.

- Подожди, это же наш матрос, еле узнал. Наш знаменитый бомж! – произнёс другой милиционер и засмеялся.

- Бомж? – сержант удивился.

- Конечно! Ух ты, в новой одежде. Своровал?

- Я подарил, - вмешался я.

- О! И этого знаю, он журналист.

- Журналист? – снова удивился сержант.

- Да, таджик или узбек. Да какая разница!

- Ладно, вы идите, а я сам разберусь! - сказал сержант и взял нас обоих крепко за руки и потащил за угол. - Значит, вы вместе служили? Побои на лицах, это от них?

Глазами он проводил своих коллег и не стал дожидаться ответа, будто сам себе задавал вопросы. Он сразу повёл нас в кассовый зал Казанского вокзала.

- Подождите тут, – сказал сержант, - только не уходите!

Сержант подошёл к окошку кассы, о чём-то долго поговорил с кассиршей, потом подозвал меня.

- На Ташкент или Душанбе? – спросил он.

- На Душанбе.

- Идите, берите билет!

- Я не могу без друга уехать.

- Сначала возьмите билет, а потом поговорим. Быстро, а то очередь будет возмущаться!

Я взял билет, и мы вышли из вокзала.

- Во сколько ваш поезд уходит? – спросил сержант.

- В час ночи.

- Значит, ещё пять часов до поезда. Знаете, моряки, если я вас оставлю наедине, то один из вас не доедет до Душанбе, а второй – не получит свой паспорт.

- Почему это? Мы хорошо будем вести себя! – возразил я.

- Вы посмотрите на себя – вылитые бандиты! - с улыбкой сказал сержант.

- Какой паспорт? – командир наконец-то ожил и снова вытер нос на рукаве куртки, а потом вытащил оттуда мой носовой платок.

- Я помогу вам получить паспорт по месту жительства. Хорошо? – сказал сержант, - правда, я не знаю пока, что делать с вами. Ладно, что будет, то будет. Пошли!

- Куда? – спросил командир.

- Пошли и никаких разговоров! Вы со мной в безопасности.

- Я не в тылу врага, – пробурчал командир.

- Гражданин! Хотя бы уважайте вы себя, – одёрнул его сержант. - Вы знаете, где вы находитесь?

- Ха-ха-ха! Знакомый вопрос. Это вас в милицейской школе учат, как жить среди волков? Я не знаю, чью вы землю топчете, но я точно на своей земле нахожусь, сержант доблестной милиции, – ехидно ответил командир.

- Однако вы… Гражданин, я сочувствую вашему положению и хочу помочь вам.

- Я не просил помощь.

По дороге они начали бурно выяснять отношения. Сержант упорно объяснял ему, что нынче Москва и Санкт–Петербург поднялись на уровень самых криминальных городов мира, и чтобы ликвидировать это, русскому народу потребуется достаточно много времени. Он много что ещё говорил, а командир всё пытался объяснить сержанту, что его жизнь не имеет никакой ценности, и никакой помощи ни от кого он не ждёт, более того, в ней не нуждается. Каждый остался при своём мнении, и оба замолчали.

- Дайте мне умереть своей смертью, - вновь забурчал командир.

- Дома поговорим. А может, там успокоитесь и послушаете меня.

- Не надейся, сержант, перед ментами я никогда голову не сгибал и не буду!

- Вы зря так… Я тоже матросом служил… Зря вы так…

- Матросом служил? Позор! Что же тебя к ментам потянуло? – вдруг грубо закричал командир.

Хватит меня унижать, гражданин! Я горжусь, что я здесь, когда моему народу плохо! Больше я не слышал ваши глупости!

Сержант шёл впереди нас раздражённый. Потом он резко остановился, презрительно посмотрел на Лёху и схватил его за горло.

- Кто ты такой, чтобы мне говорить эти гадости? - в ярости он закричал, - что ты сам сделал хорошего, чтобы хоть кому-то было лучше жить на твоей земле?! Матрос ты подвальный!

Командир замолчал и пошёл с опущенной головой. Наконец-то споры закончились. Когда мы повернулись на одну из шумных улиц Москвы, сержант спокойно продолжил:

- Я не из-за красивых глаз помогаю или ты матрос, а сердце болит. Ладно, вот моя улица, вот мой дом.

- Сержант! – остановился Леха, - я не зайду к тебе домой, отпусти меня, потом проводи моего друга вечером до поезда. Прошу тебя!

- Не валяй дурака, командир! Я с тобой, – резко сказал я.

- Моряки! Честно говоря, вы мне надоели. Идите, куда хотите, – махнул рукой сержант и пошёл домой.

- Подождите, сержант! – остановил я его. - Простите нас. Давайте лучше где-нибудь посидим, поговорим, а? У меня есть остаток виски.

- А как вас зовут?

- Акрам.

- Очень приятно. Меня зовут Григорий.

- А меня зовут Шуша… тьфу, Леха… – улыбнулся командир.

- Мне так не хочется с вами расставаться, - добродушно сказал сержант. - Почему бы нам не посидеть, подружить? Я же вас оторвал от дружеского разговора и притащил сюда. У меня есть «точка», где я могу поднять ваше настроение и искупить свою вину. Пойдёмте!

В клубе, куда нас привёл милиционер, как мне показалось, молодёжь понятия не имела о сегодняшнем празднике. Да и зачем им это надо, когда у них каждый день праздник? Было очевидно, что это их обыденный вечер и вполне соответствовал новой жизни в стране, то есть круглосуточные танцы на сцене с раздеваниями, засовыванием денег во все интимные места девушек, и никто тебя за это не упрекнёт.

- Я часто здесь бываю, чтобы поддерживать порядок, - сказал Григорий, - честно говоря, мне тут очень нравится, и многие здесь меня знают и уважают.

- Как противно, – сплюнул командир, - давайте лучше выпьем, может и мне понравится эта капиталистическая грязь.

- Веди себя достойно! Жизнь сама диктует свои правила, дорогой, - поддакнул Григорий, - надо принимать действительность такой, какая она есть, и приспосабливаться к ней. К сожалению, союза больше нет и назад дороги тоже нет. Раз так, то надо смириться и жить, друзья мои.

- Тебе повезло, сержант, радуйся!

А что унывать-то, толку? Я молодой и хочу жить по новым правилам, но не в грязи, как ты говоришь, а быть нужным людям!

- Не болтай чушь, сержант, – возразил командир, - мне не объяснишь. Лучше посади нас - есть хочу, пить хочу от твоих слов!

О-кей! – задорно сказал сержант и двумя пальцами значимо щёлкнул бармену.

Сразу нас окружили знакомые Григория и быстро обслужили. Даже бутылка виски стояла на столе с шикарными закусками, такими, каких я в жизни ещё не видел и не слышал, а мой командир и подавно. Я распечатал бутылку, забыв открытую у себя в сумке. Первый тост мы подняли по просьбе командира снова за погибших своих товарищей. Потом мы долго рассказывали Григорию о трагедии, которая случилась когда-то в подводной лодке. Сержант слушал и был потрясён до глубины души, но много вопросов осталось без ответа.

- Друзья мои, - возмутился он, - неужели причину возгорания так и никто не узнал? Там же люди горели - советские матросы!

- Увы...

- Как это так?!

Григорий кулаком ударил по столу, чтобы успокоить себя, а девушки со сцены заметили сержанта. Одна из них - вся крашеная блондинка спустилась и, кокетничая, села на колени сержанта.

- Пожаловал мой хищник? Моя милиция меня бережёт. Ох, какие красавцы с тобой! Познакомишь или мне самой это сделать? – произнесла она, пощекотав сержанта длинными ногтями.

- Пташка, - грубо сказал командир, - не надейся!

- Хм! По твоей морде я уже поняла, что ты дикарь, - съязвила она. - Красавцы, вообще-то на этот случай есть моя подруга. Она укротительница зверей. Позвать?

- Потом! Иди, пожалуйста, развлекай нас со сцены! – вежливо попросил Григорий.

- Хм! Какой ты скучный стал, – сказала девушка и мягко, как удав, сползала с колен Григория и пошла вертлявой походкой.

- Шалава, – пробурчал командир под нос и оскалил зубы, - за деньги продаст родную мать! Подстилка западная.

- Легче, командир! Она здешняя.

- Молчал бы! Я достаточно перевидал их на Московских дорогах. Только не забывайте, они грязнее меня.

- Тельняшка, - дёрнул его Григорий, - придержи язык за зубами, всякие тут есть. Мужики, давайте лучше поднимем бокалы за знакомство!

Сержант отвлёк нас от неприятных разговоров, и мы выпили.

- Между прочим, - продолжил Григорий, - она недавно снималась в одном телесериале. Говорят, что она талантливая актриса и режиссёры за ней бегают, руки целуют.

- Ну и что? Я с самим Смоктуновским здоровался, рука об руку, – ухмыльнулся Леха. - Алик, а ну-ка, подтверди.

- Было дело, Григорий, когда-то мы снимались на массовке фильма «Гамлет».

- А помнишь, Алик, что сказал Смоктуновский, когда выступал на сцене перед матросами?

- А ну-ка, припомни.

- Он не мог выйти из образа Гамлета, и всё время путался, где он находится. Он сказал, что пока живёт с нами здесь уже месяц, а где-то далеко его Родина тоскует по нему. Он каждый миг чувствует её запах и слышит её русские речи. Как будто он разговаривал не с нами, а английскими моряками. Умора! Так вот, товарищи моряки, - вдруг резко проговорил командир, - я тоже у себя на Родине, сижу с вами в грязи, в статусе бомжа и не могу выйти из этой роли. До меня тоже доносятся приятные звуки, тёплые, родные слова откуда-то, и такая тоска берёт, аж сердце жжёт и колет… понимаете?!! Вам это не понять… нет, вам это не дано понять!

Он резко схватился за голову и вдруг зарычал, как контуженый солдат.

- Леха! Я тебе помогу, обещаю! – сказал Григорий и положил руку на его плечо.

- Сержант, это людям нужна помощь. Я их отброс — отход. Понимаешь?  Оставьте вы меня в покое! Я не жду от вас ничего доброго и не хочу наслаждаться этими общипанными курицами, – с презрением показал он на девушек, которые танцуют почти голыми, - я обречён и давно подписан мой приговор.

Он взял сумку и неожиданно пошёл на выход, напевая песню хриплым голосом:

- Ах, зачем я на свет появился, - Ах, зачем меня мать родила?..

- Пойдём, а то убежит, знаю я их! – Григорий поднял меня с места.

Быстро мы покинули шумный молодёжный клуб. А на улице давно уже подморозило. Неприятный, свистящий ветер, будто лезвием резал наши щеки…



Продолжение следует… …