КривоТолкин

(два отраженья смысла)

Дорогие друзья, любители и исследователи Легендариума Средиземья!

Перед вами — не «исправленная» и не «альтернативная» история. Это чтение Толкина так, как он сам читал древние тексты: с вопросом, а не с ответом.
Толкин никогда не претендовал на статичный канон, подобный священному писанию. Он создавал мифологию — живую, противоречивую, многослойную, передаваемую через множество голосов: эльфийских хронистов, нуменорских летописцев, хоббитских переписчиков, а порой и тех, кого официальная история предпочитала не замечать. Разные редакции «Хоббита» — не ошибка, а демонстрация принципа: Бильбо сначала написал одну версию, потом, под давлением правды и Гэндальфа, исправил её. И обе версии сосуществуют в мире. «Сильмариллион» в том виде, в каком мы его знаем, — уже компиляция Кристофера Толкина из десятков черновиков, где одни и те же события описаны по-разному, иногда взаимоисключающе. Это не неразрешимые противоречия, а целостный корпус продуманных историй. Не ошибка и нелепица, но сознательная величественная конструкция.
Поэтому «Вороны несбывшихся надежд» (Нарн-и-Халет) и «Записки из подполья» не противоречат духу Легендариума — они его продолжают.
Первая часть — возможная «человеческая» версия событий, та, что могла бы сохраниться в устной традиции Дома Халет, в семейных преданиях потомков Хадора или в тайных свитках, которые Пенголод счёл слишком неудобными для официальной хроники. В ней акцент смещён на независимость людей, на цену эльфийского «покровительства», на трагедию женщины, которая предпочла свободу вассалитету. Это не «ересь», а иной ракурс — тот, который Толкин сам оставлял возможным, когда писал о разрывах между эльфами и людьми, о гордости Халет, об амбициях Магора.
Вторая часть — не продолжение, а отголосок: голос тех, кого первая часть не спасла и не оправдала. Орко-гоблинский стендап в подгорном баре Четвёртой Эпохи — это сатира, которая напоминает: даже в мире Толкина история пишется победителями. А побеждённые тоже рассказывают свою правду — циничную, грубую, но часто неожиданно точную.
Всё вместе - это не попытка «переписать» Толкина, а приглашение услышать ещё несколько голосов в огромном хоре Средиземья. Ведь легендариум Толкина велик именно тем, что в нём есть место и для официальной хроники Пенголода, и для язвительных пометок на полях, и для ворчания старого орка за кружкой палёного грога. И анахронизмы вроде «пейджеров», «мобильников» и «чатов» звучат здесь, отнюдь не режа слух истинного почитателя Легендариума, а как уместное продолжение самой концепции Профессора. Они лишь развивают сложившийся канон, где сам Шир, с его технологиями XVIII-XIX веков, был анахронизмом на теле средневекового Средиземья. Кроме прочего, взыскующий глубины читатель найдёт в тексте явные и скрытые аллюзии на реальную человеческую историю, что так же укладывается в методологию Профессора.
Мне самому сложно определить жанр этого произведения. Пожалуй, назову его: Апокрифическое художественное исследование в форме литературной археологии.
Читайте, спорьте, смейтесь, сердитесь. Но помните: в Арде ничто не бывает «единственно верной версией». Есть только рассказы — и те, кто их слушает.
С почтением и лёгкой улыбкой,
Алекс О'Шнеур
(архивариус)

ВОРОНЫ НЕСБЫВШИХСЯ НАДЕЖД
(Последняя легенда Древнего Мира)

Предисловие редактора

        Записано Бильбо Бэггинсом в Имладрисе, в доме Элронда, в годы его долгого отдыха. Переложено им с древнего наречия синдар на всеобщий язык по единственной в своём роде, чудом уцелевшей рукописи, известной среди Мудрых как «Нарн-и-Халет». Текст снабжен пояснениями и исправлен с толкованием некоторых архаичных понятий Эльфстаном Дивным, внуком Сэмуайза Мудрого, в 120 году Четвертой Эпохи (1542 г. Л.Ш.). Также сохранены язвительные заметки на полях, приписываемые мастеру Пенголоду из Гондолина.

        История эта, как догадается въедливый читатель, берёт начало во временах столь дремучих, что ручаться не то что за точность, а за саму правдивость её деталей я бы, упаси Илуватар, не решился. Однако тот факт, что оригинал этой Повести (пусть и с некоторыми ограничениями) хранится в Королевской библиотеке Минас Тирита, говорит о её значении для нынешней династии. Признаться, мне, как особе, представляющей род Гэмджи, довелось побывать и на похоронах Короля Элессара, и на коронации Эльдариона, и даже удостоиться краткого приёма у вдовствующей королевы Арвен. Именно из её уст я узнал некоторые детали, о которых умолчу из скромности, но которые убедили меня: перед нами не искусная лживая придумка, а тайный апокриф, основанный на реальной драме ушедших эпох.

Вступление

       Начинается всё в 340 году Первой Эпохи в Таргелионе, примерно за год до рождения близнецов Халдара и Халет, в Доме Халдада. Хотя, по правде говоря, ни «Дома» в высоком смысле, ни самого имени «Халдад» тогда еще не существовало. Увы, время стерло изначальное, человеческое имя этого вождя. Мы знаем истинное имя Беора — Балан. Но как звали Халдада до того, как он стал «Халдадом» — тайна, укрытая пылью веков.

[Прим. Эльфстана Дивного: Вообще, должен заметить, после Войны Кольца жизнь стала куда суетливее. Эльфы, уплывая на Запад, оставили нам кучу диковин. Взять хоть малые палантиры — с виду галька галькой, а гномы, говорят, приспособили их так, что теперь можно болтать с приятелем за сотни миль. Молодежь в Шире совсем с ума сошла: называют себя диковатым словом «мобильники» (видимо, от слова «мобильный», подвижный, стало быть), устраивают «чаты» какие-то да «сессии». Им невдомёк, что в Первую Эпоху «связь» означала: ори громче или беги быстрее. А если ты не слышишь соседа — значит, его уже сожрали орки да варги. Или тебя…]

Но вернёмся в 340 год Первой Эпохи. К вождю будущих халадин пришел гость, само появление которого было скандалом. Это был эльф-лаиквенди (Зеленый эльф), что для тогдашнего Восточного Белерианда считалось делом неслыханным.
Тут надо пояснить нашим шумным современникам диспозицию. Когда предки халадин перевалили через Синие Горы, местные эльфы Оссирианда, мягко говоря, «вспучились» от такого соседства. Земли эти формально были под рукой Карантира, сына Феанора (личности крайне неприятной, но в данном случае равнодушной). А вот Зеленые эльфы чужаков ненавидели. И потому приход к людям согбенного, седого как лунь эльфа стал шоком.
Он назвался Эгледроном (Egledhron — «Изгнанник» на синдарине). Не надо было быть мудрецом, чтобы понять: этот эльф провел десятки лет в рабстве у Моргота.

[Заметка на полях (Пенголод): Предатель? Шпион Моргота?! Эльфы не седеют и не горбятся, если только Тень не коснулась самой их феа (души). То, что халадины приняли его, говорит лишь об их неразборчивости и наивности.]

[Прим. Бильбо: Мастер Пенголод суров, но справедлив лишь отчасти. Эгледрон был отвергнут своими. Лаиквенди боялись «порчи» Моргота, а Нолдор... ну, для Нолдор он был бы просто «грязным дикарем». Куда ему было идти, кроме как к людям, чья жизнь так же коротка и полна боли, как и его остаток дней?]

Халдад принял его. Тихий, терпеливый, но со скрытым огнем ярости в глазах, Эгледрон стал советником вождя и начал стремительно менять уклад племени.
Ученые мужи Гондора утверждают, что имя Haldad на языке халадин означало «Сторожевой пес». Как нам представляется, это была первая хитрость Эгледрона. Именно он придумал новое имя для вождя (Халдад), звучащее почти по-эльфийски, проводя множественные бытовые изменения, воспринимаемые на слух и вид (как сейчас стало принято говорить, «ребрендинг»). Чтобы Карантир или Финрод воспринимали Халдада не как вожака стаи, а как Лорда, ему нужен был титул.
Эгледрон не стал ломать строй народовластия халадин (где женщины имели равные права, а вожди выбирались), но ввел ограничения, ценз: вождь должен быть образован. А образование давал он - новый советник вождя. Поэтому, когда в 341 году у Халдада родилась двойня, никто не удивился их именам — Халдар и Халет. Взятые из языка халадин, они одновременно отражались, если и не в чистом синдарине, то могли быть восприняты как один из его вариантов. Например, словами митримского, северного наречия синдаров. Так, имя Халет вполне легко могло быть понято эльфами в значении "Высокая/Возвышенная".

[Прим. Бильбо: Отмечу, что все последующие вожди халадин носили уже чистой воды синдарские имена.]

Для юной Халет этот изможденный эльф стал живым учебником истории и предупреждением. Она учила синдарин не ради песен, а как язык разведки.
— Учись, — говорил ей Эгледрон, когда они сидели у костра, глядя на далекие пики Эред Луин. — Они не боги, девочка. Они соседи. И если ты не будешь говорить на их языке, они сделают тебя слугой, как сделали с Баланом, которого в насмешку назвали Беором («Вассалом»).

[Заметка на полях (Пенголод): Манипулятор! Он отравлял сердца людей недоверием к Старшим Детям Илуватара!]

Эгледрон готовил халадин как «третью силу». Он видел, что люди разобщены: Беор служит Финроду, Малах Арадан — Фингольфину. Он мечтал для всех Эдайн о том, что белериандские синдары называли меж собой «Союз на равных паях» (о том, что гондорцы сегодня называют странным словом "конфедерация", - прим. Эльфстана). Итогом его усилий стало Великое Собрание в Эстоладе в 364 году, куда Халдад отправил посольство. Возглавила его, к ужасу патриархальных соседей, женщина — Халет.

— Не отдавай им душу, — напутствовал её старый эльф. — Помни: для великих Лордов Запада мы все — лишь пешки в их долгой войне.


Посольство в Эстоладе

Вручая Малаху верительные грамоты от отца, Халет с братом преподнесли Дому Мараха дар, который поначалу вызвал у степняков лишь вежливое недоумение. Помимо золота, тканей и мёда, они передали две клетки с черными, как ночь, птицами.
— Если небо над Эстоладом почернеет от дыма, — сказала Халет, протягивая клетки стоящему рядом с Малахом высокому юноше, — этот ворон принесет нам весть быстрее, чем самый резвый конь. И Дом Халдада придет на выручку Дому Мараха.

[Прим. Эльфстана Дивного: Эти вороны, судя по всему, были частью «бартера» халадин с гномами Ногрода. Гномы, народ практичный, обучали птиц находить дорогу, а халадины использовали их как своего рода «пейджеры» (была ещё недвно такая штука у нас в Шире до изобретения палантирной сети, когда записки передавали с бегунами).]

На торжественном ужине, где собрался весь цвет тогдашнего человечества — Дома Мараха, Беора и их эльфийские помощники-советники, — звучало много красивых слов о «едином фронте» против Моргота. Однако Халет, на которую косились как на дикарку (женщина за столом вождей, да еще и с мечом!), подняла кубок не за эльфов.
— Я взываю к вам, братья-эдайн! — её голос звенел в тишине шатра. — Мы не должны полагаться лишь на милость Старших и довольствоваться объедками с их столов. Мы должны стать одним Великим народом. За это я пью!
И осушила кубок до дна под неодобрительное шушуканье.

После установленной обязательной части, тот самый юноша, принявший воронов — Магор, сын Малаха, — предложил Халет прогулку по лагерю. А посмотреть там было на что. Малах, вернувшись со службы у Фингольфина, привел в степи прекрасных коней, ввел в обиход изысканную кухню, шелка и, возможно, даже эльфийские духи (чего так не хватало в лесах Таргелиона).
Однако «дикарка» оказалась не проста. Она смело вступала с лощеным «западником» в споры о свободе и равенстве. И так они проводили в разговорах все вечера.

[Прим. Бильбо: В оригинальной рукописи здесь зияет прореха. Страницы, похоже, были вырваны намеренно. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Магор и Халет полюбили друг друга. Это была встреча льда и пламени. Она пленила его своей дикой, честной свободой, а он её — тем, что не был похож на грубых соплеменников. Он пел ей на квенья, учил фехтованию... Романтично, что и говорить.]


Наследник двух миров

Как повествует летопись (или то, что от неё осталось), в 365 году П. Э. в Эстолад прилетел тот самый ворон из Таргелиона. К лапке его был привязан лоскут с почерком Халет. Магор, бросив всё, с малой свитой помчался на зов.
В шатре вождя халадин его встретило странное представительство: старый Халдад, мрачный Эгледрон и сама Халет с младенцем на руках.
— Это дитя — мой внук и твой сын, Магор, — без обиняков заявил Халдад. — Его имя Хатол.
Здесь вперед выступил Эгледрон, действительный руководитель этого собрания. Он объяснил суть: Халдад стар, угроза войны растет. Халдар, брат Халет, — великий воин, но он не желает бремени власти. Халет же, родив от сановного чужеземца, создала династическую сумятицу в наследовании… Однако Халет не дала закончить объяснения седого эльфа.
— Теперь этот мальчик — наследник Дома Халдада, — твердо сказала она, глядя в глаза любимому. — Но я предлагаю тебе путь, Магор. Стань моим мужем в качестве младшего вождя-соправителя при нашем малолетнем сыне. Откажись от вассальной службы эльфам. Объединим наши Дома, когда уйдут отцы, и наш сын станет Государем всех людей.
Магор стоял, потрясенный, держа на руках сына. Предложение Халет было неслыханным по дерзости. Она предлагала ему, мужчине из патриархального рода, стать «вторым при женщине» ради великой цели.
— Это... ответственный шаг, — наконец выдавил он. — Мне нужно время. И совет моего племени. А пока... здесь опасно. Позволь мне забрать Хатола в Эстолад. Там спокойнее.

Несмотря на яростные протесты Эгледрона, Халдад и Халет согласились. Сердце матери дрогнуло перед доводом безопасности.

[Заметка на полях (Пенголод): Этот презренный серый эльф слишком далеко зашел, возомнив себя вершителем судеб! Но даже он не смог пересилить кровь вождя, текущую в жилах Магора — кровь, требующую власти, а не подчинения.]

[Прим. Бильбо: Осмелюсь заочно заметить мастеру Пенголоду, пусть и сквозь века: Я ни разу не встречал в его трудах критики формы правления в эльфийском Лориэне, где я бывал лично. А ведь Магору была предложена именно такая модель. Впрочем, мудрому Пенголоду, видимо, совсем не интересна роль фактически младшего соправителя Кереборна при Владытчице Галадриэль. Кто такой Синда рядом с Нолдо?..]


Тяжёлый выбор

        С тяжелым сердцем возвращался Магор в Эстолад, чтобы предстать перед Малахом с ребенком на руках. Горькие мысли блуждали в его голове: «Она предлагает мне стать «мужем княжны»… Для неё, очевидно, это и впрямь высший знак доверия, но для меня, мужчины Дома Мараха, воспитанного в традициях рыцарства и рожденного править, это звучит как «стать вторым при женщине»! И это унизительно. И это горько...».
Когда Магор явился перед отцом, Малах находился в обществе внезапно приехавшего погостить Финрода. После кратких объяснений Магора, немедленно был собран Совет во главе с Финродом и Малахом. Они согласны на брак, но только по патриархальной модели Дома Мараха (брак и последующее после смертей Малаха и Халдада объединение обоих домов под рукой единого правителя Магора, с наследованием ему Хатола).

[Прим. Эльфстана Дивного: Здесь, по моему скромному мнению, Финрод выступает как прожженный политик. Ему не нужно объединение людей в независимое объединение под началом Халет. Ему нужны лояльные вассалы. Объединение под рукой Малаха или Магора (которые уже «свои») — это выгодно. Объединение под рукой Халет (которую воспитал и направлял Эгледрон) — это опасно. По свидетельству Бильбо, Пенголод так прямо и сопровождает это место на полях рукописи своим примечанием: «Это опасно! Преступно опасно!»]

Однако в результате, и в немалой степени из-за тона Финрода на этом Совете, Магор вынес Своё решение, которое очень не понравилось Финроду: Увести всех эдайн Дома Мараха к Хитлуму, фактически вырвав Хатола из рук Халет. Финрод энергично возражал против такого шага, уверяя, что Эстолад практически «земля обетованная» для эдайн и он, Финрод, даже предлагает Малаху отчуждение этой территории в пользу людей для создания своего отдельного королевства. Но в итоге было принято решение "ни вашим, ни нашим": Малах с частью народа – остаётся в Эстоладе, а Магор с другими соплеменниками отправляется на Запад в сторону Хитлума.
Ворон в Таргелион отправлен не был. Магор украл сына.
Наверное, кто-нибудь из современных моралистов назвал бы этот поступок низостью и подлостью, но то были иные времена и у Магора была своя правда. Свои честь и достоинство.

[Прим. Эльфстана Дивного: Бильбо отмечает, что Пенголод не указал, в какие года Магор вдруг сподвигнул большинство людей Дома Мараха сдернуться с места и отправиться в поход на новые земли, но «Нарн-и-Халет» прямо указывает, что это произошло где-то около 366-го года. Бильбо пишет: «Магор повел свой народ в сторону Хитлума и основал новое пристанище своего племени на Юго-Востоке от Эред Ветрин в предгорных истоках реки Тейглин. А в это время Халет желала увидеть своих любимого мужчину и сына, находясь в Таргелионе и томясь от тоски – ни Магор, ни даже ворон от него с весточкой до неё не дошли. Однако наступали самые тяжелые времена и Халет просто физически не могла вырваться из Таргелиона, который ежедневно подвергался набегам орков и иных тварей Моргота. Какая трагическая ирония!»]

Нет, пишет автор «Нарн-и-Халет», не только уязвленная гордыня заставила Магора забрать Хатола. Лишившись самой возможности жениться на Халет и обрести простое человеческое счастье рядом с любимой женщиной, он решил «восполнить» свою неудачу в судьбе, дав сыну всё лучшее (Хитлум, эльфийское образование, безопасность). Но он не понимал, что для Халет это была не компенсация, а грабеж.
Мальчик был признан сыном и наследником Магора. Якобы Магор действительно обвенчался с некой соплеменницей во время своих дальних походов у истоков Тейглина. Но несчастная умерла родами.

[Прим. Бильбо: В работах Пенголода даже говорится, что Хатол был рожден в Хитлуме, хотя истоки Тейглина формально никогда не входили в состав королевства Фингольфина. Впрочем, возможно, Магор таким образом пытался обыграть и объяснить высшее родовое халадинское имя сына, - мол, раз в Хитлуме родился, то и имя подобное… Сегодня кажется странным, что придумав для мальчика легенду рождения, он не сменил его имя. Хотя... Может быть в системе моральных ориентиров Магора это была уже неприкасаемая черта? Кто знает?               
Добавлю для тех, кому интересно, что с синдарина Хатол будет переводиться как "Метатель"/"Мечущий"/"Метающий". Это отглагольное прилагательное, образованное основой khat (метать) и суффиксом –ol. В контексте того времени и технологий аданов это, скорее всего, будет означать "Пращник" или "Копейщик". Но это лишние детали. Впереди были страшные и более существенные события.]


Томление, Осада и Исход

       Но Халет ничего не знала о том, что её сына уже давно нет в Эстоладе. О том, что Магор лишил маленького Хатола матери и растит его как наследника Дома Мараха в Хитлуме. Сама она не могла отправиться на встречу с сыном и любимым мужчиной. Таргелион не отпускал её — орки рыскали по границам, стада таяли, а народ, устал от постоянных стычек с врагом. И Халет не могла себе позволить отлучиться. Люди её народа просто не поняли бы такого жеста. И всё же каждые три луны, когда ветер дул с запада, Халет отсылала ворона в Эстолад с коротким письмом: «Как он? Скажи хоть слово». Птицы возвращались — неизменно, с пергаментом, исписанным знакомым почерком.
Магор писал подробно: как Хатол делает первые шаги, как учится держать маленький меч, как смеётся над песнями менестрелей. А потом, год от года, к посланиям прибавлялись детские строчки — кривые, с помарками, с отпечатком маленького пальца в чернилах: «Мама, я тебя люблю. Хатол». Эти письма были её тайной отрадой и тайной мукой. Она хранила их в ларце под сердцем, перечитывала у костра, когда никто не видел. Они давали силы держаться...
Но всё это была лишь ложь, придуманная эльфийскими советниками Малаха Арадана. Ни одного из писем Халет не читал Магор. И ни один из ответов не был написан им (Магор уже давно жил с наследником в Хитлуме). Все ответные послания под руководством самого вождя составлял старый писец Малаха. Он подделывал и почерк Магора, а потом и детский кривоватый почерк Хатола. И даже делал для достоверности специальные небрежные помарки, прикладывая к письму испачканный в чернилах пальчик своего маленького внука.

[Прим. Бильбо: Мне чудится, что эта деталь лишь художественный вымысел автора «Нарн-и Халет». Однако же, должен признать, что это единственное логическое объяснение тому, почему Халет не сорвалась с места и не поспешила в Эстолад на встречу с сыном и своим избранником Магором.]

[Прим. Эльфстан: Вслед за старым Бильбо я тоже обратил внимание на эту прореху в повести о Халет. С дозволения королевы Арвен, я внимательно изучил архивные записи Минас Тирита и вот что скажу: Проехать просто так из Таргелиона в Эстолад Халет не могла ещё по множеству причин. Из-за угрозы нападения Врага лаиквенди к тому времени взяли под контроль все проходы у отрогов Эред-Луин. Они вряд ли пропустили бы Халет и её свиту через свои посты. Кроме того, Халет не могла "просто поехать" — ей нужен был дипломатический пропуск от Карантира или Финрода, которого она не могла получить в свете самой ситуации (политика). Добавлю, что ключ к истине может быть спрятан в самом тексте «Нарн-и-Халет». Возможно, что «ложь, придуманная эльфийскими советниками» прямо отразилась проклятьем Нолдор на всей этой истории, пав Роком на судьбы её героев.]

Трижды Халет упрашивала в своих письмах Магора приехать с сыном из Эстолада в Таргелион. Но получала всякий раз отговорки. Тогда стала она догадываться, что Магор не хочет принять её условий на брак и просто удерживает сына у себя. И горе её было тяжко.
Но Халдад отец её сказал: "Дочь моя, народ твой здесь, а не в Эстоладе. И пока дышит хоть один халадин, ты не свободна уходить".                И Халет покорилась, ибо слово дала она отцу при жизни матери.
Прошли годы, когда наконец в Тагелионе разразилась трагедия, которой так страшились халадин. В 375 году произошло одно из мощнейших нападений Моргота силами орков в преддверии грядущего взлома Врат Ночи. Халадины оказались в огненном кольце. В той страшной сече погибли и отец, и брат Халет. Одним из первых, прикрывая отход женщин и детей, героически пал Эгледрон. Старый эльф, которого многие считали шпионом, отдал свою жизнь за людей, ставших ему родными.

[Заметка на полях (Пенголод): Следует признать, этот лаиквенди сражался с яростью обреченного. Возможно, он искал смерти, чтобы искупить свое прошлое в Ангбанде. Но его гибель была полезной.]

Халет стала главой Дома. Своего Дома. И здесь финал трагедии в Таргелионе совершенно отметает наивные измышления некоторых особо сентиментальных нынешних знатоков «Квенты» о якобы романтических отношениях Халет с Карантиром.
Владетель Таргелиона, которому раньше было глубоко наплевать на этих аданов, вдруг оценил их стойкость. Увидев, как яростно они сражаются, он понял, какую службу они могли бы сослужить ему в будущем — по примеру Домов Мараха и Беора. Карантир великодушно предложил Халет и её выжившим соплеменникам свою защиту и земли (разумеется, на условиях вассалитета).
Только не на ту напали. Отчасти понимая участь Эдайн в королевствах нолдор, а отчасти больше не связанная семейным долгом перед отцом, Халет твердо решила разыскать своего сына и любимого мужчину.
Её ответ Карантиру в «Нарн-и-Халет» звучит не просто гордо, а как манифест:
«Я решилась, правитель, покинуть сумрачные предгорья и идти на Запад, куда уже ушли другие из числа родни нашей».

[Прим. Бильбо: Странно, что Пенголод пропустил это "из числа родни нашей" в канон "Квента". Это же прямое объяснение мотива!]

        И она повела всю разношерстную ватагу многоплеменных халадин на Запад. Однако в Эстоладе, куда стремилось её сердце, они надолго не задержались. И апокриф дает прямой и жестокий ответ: «Почему?».

               
Холод Эстолада

         Нет, её надеждам — воссоединиться с Магором и сыном — не суждено было сбыться. Наверное, после всех потрясений, потери отца и брата, Халет даже согласилась бы на объединение Домов под единой властью Магора… Но встреча с оставшимся в Эстоладе Малахом перечеркнула все эти «наверное».
Несостоявшийся свекр встретил Халет предельно холодно и подчеркнуто церемониально. Вождь марахов сухо сообщил ей, что Магора здесь больше нет. И не будет. Он увел своих людей и основал новую колонию возле Хитлума. А Халет и её халадинам здесь, в Эстоладе, не рады. Земли мало, ртов много, и вообще — ступайте с миром, но ступайте прочь.
Это подействовало на Халет как самый тяжкий удар судьбы. Мужчина, которому она доверила самое дорогое в момент слабости, использовал это, чтобы лишить её наследника, а теперь его род гнал её прочь.
Именно в этот момент произошло её окончательное перерождение. Та Халет, что еще могла любить и верить, умерла в пустом шатре Малаха. Родилась Халет-Воительница, чья воля стала железной. Она поняла: Магор выбрал амбиции своего Дома и советы эльфов, а не её любовь.

[Прим. Эльфстана Дивного: Бильбо пишет, что сердце её окаменело именно здесь. Она больше никогда и никому не доверится. И хотя большая часть её народа, уставшая от скитаний, воспротивилась новому походу, она вновь подняла их. Не ища ни поддержки, ни подсказки эльдар, она повела свой народ в самый страшный путь — через ужасы Нан Дунгортеб.]

Они прошли через долину Смерти, где пауки ткали свои сети, и понесли немалые потери. Только несгибаемая воля Халет вывела их в конце концов в леса Талат Дирнен — Бретиль.


Лес и Река

        Видимо, узнав к тому времени, что халадин приближаются к новому Гнездовью Дома Мараха у горных истоков Тайглина, Магор выслал наконец-то ворона к Халет. Но не с любовным письмом, а с очень категоричным предупреждением — не следовать дальше.
Долгий и изнурительный путь к тому же не располагал к дальнейшим путешествиям. А лес Бретиль пришелся по душе народу Халет (особенно, надо полагать, друэдайн, которые всегда любили чащи).
Впрочем, возникла серьезная проблема со стороны Тингола, который считал Бретиль своими владениями. Но всё, как всегда, уладил Финрод, и всё по тем же лекалам. Он объяснил спесивому синдару, что Бретиль, населенный людьми, станет отличной предохранительной безопасной зоной для эльфов при нападении армий Моргота. И в итоге Тингол позволил халадин остаться, но с условиями, что Халет и её народ должны были впредь охранять Переправу/Броды Тейглина от любых врагов эльдар и не допускать орков в свои леса.
И здесь примечателен еще один ответ Халет очередному Владыке эльдар, который показывает, до какой степени она видела все эти эльфийские «штучки» и презирала их:
«Где Халдад, отец мой, и Халдар, брат мой? Если король Дориата опасается, что Халет станет водить дружбу с теми, что пожрали родню её, тогда и впрямь непостижимы для людей мысли эльдар».

[Прим. Бильбо: Что сказать, Финрод тоже прекрасно видел, понимал и использовал реальность в угоду своему народу. Для его Нарготронда такой расклад сил был даже более выгоден, чем для Тингола. Вообще, Финрод по всем своим делам был самым умным и прожженным из королей нолдор и допустил в своей жизни всего лишь одну, но буквально роковую ошибку. Когда, спасенный Барахиром, пришедшим со своими людьми ему на выручку в Дагор Браголлах, поклялся в дружбе и верности как самому Барахиру, так и всему его роду, в залог чего отдал свое кольцо. Так что он просто не мог отказать сумасбродному Берену в помощи в его совершенно самоубийственной авантюре с сильмарилли.]

Отметим, что и для Халет такая (предметно сделанная Фелагундом) расстановка тоже была вполне компромиссной и приемлемой. Люди оказались довольны, Бретиль — обширен и богат... А протекавшая по его границе река Тайглин (воспетая и легендарная впоследствии в поздние эпохи) вела напрямую в край, куда стремилось её материнское сердце. Она была хотя бы рядом. Она могла узнавать о сыне и том, что с ним…

Высокий замок и Свободный лес

         А с Магором всё было так же, как у всех гордых, но всё же плачущих мужчин. Он не простил Халет, но и не смог полюбить другой женщины, навсегда оставшись холостым. Он прожил жизнь как первый Человек в выстроенном для него «Высоком замке» Хитлума, будучи почти лордом, но навсегда потеряв единственную женщину, которую любил. Его сын Хатол вырос великим воином и отцом ещё более великого воина, но так никогда не узнавшим правду о матери.

Что ж, это была очень горькая судьба для всех. Так никогда и не увидев единственного сына, Халет переживет Хатола на четыре года, узнав о его гибели в битве у переправы в 416 году через второго оставшегося ворона, посланного ей Хадором якобы по завещанию деда Магора.
Говорят, она прочла свиток молча, а потом сожгла его в костре, не проронив ни слова.

[Заметка на полях (Пенголод): Завещание Магора? Чушь! Хадор отлично впитал в себя эльфийскую мудрость, а история с его происхождением уже просочилась в Дор-Ломин или даже блуждала там всегда. Он знал, что старая воительница всё ещё дышит где-то в лесах Бретиля и может однажды явиться и потребовать своего. Лучше один раз официально объявить её сына мёртвым — и пусть оплакивает. Так удобнее всем: и ей (есть о чём горевать), и нам (нет больше призрака старой претензии).]

Однако, летописец «Нарн-и-Халет» пишет, что по сожжению свитка, Владычица Халет вышла из оцепенения и распорядилась отправить в Дор-Ломин нарочного с тем самым своим ларцом, куда складывала некогда «письма от Магора», присовокупив к этому свой личный дневник и конверт для Хадора. А сам он в это время готовился торжественно принять титул Лорда феода Дор-Ломин, пожалованного ему в лён Верховным королём Фингольфином, чтобы стать Первым настоящим Лордом в Высоком Замке Барад Эйтеля».               

[Заметка на полях (Пенголод): Теперь становится понятной известная историческая оговорка Хадора Лориндола на церемонии принятия сана Лорда в Дор-Ломине: «Слава Эру, мы – халадин! Но, Слава Эру, мы – ещё и законные!». Жаль. Союз Халет и Магора мог объединить Эдайн в единый кулак еще в IV веке. Если бы не вмешательство этого «серого эльфа» с его амбициями, они бы остались вместе, и не было бы разделения на три Дома, была бы единая Нация Людей. Разрыв между Магором и Халет — это не просто «не сошлись характерами», это упущенный шанс человечества на великое объединение с эльфами. И это придает истории эпическую горечь. Но ей не место в нашем мире. Она слишком порочит великие Дома эльфов и людей.]

Ко времени, когда легендарная Непорочная Дева совсем состарилась, в живых уже не осталось никого из тех немногих, кто знал и мог рассказать о том, что когда-то у Халет был прямой наследник. Сын её брата – Халдан, которого она уже давно объявила своим будущим приемником, - никогда не был посвящён в семейную тайну, равно как и его дети. Для правящей династии и всего народа - Халет была и осталась Великой Целомудренной Воительницей.
Говорят, что перед самой кончиной внучатые племянники спросили старую Деву: Почему она так и не вышла замуж, и отказалась от роли матери? И Халет печально, но гордо ответила: «Я была замужем за моим народом! И матерь своего народа!».


Послесловие от редактора
         
         Скажу лишь, что в свете «Нарн-и-Халет» жизнь легендарной Девы-воительницы становится не просто символичной, но до боли прекрасной и трагической. Этот текст делает Хадора Лориндола (внука Халет) плодом великой и страшной драмы. И вопрос: «А так ли это было на самом деле?» — уже давно не актуален.
Мне, скромному хоббиту, приятно думать и понимать и то, что Халет осталась в исторической памяти и символом Беспорочной Воительницей, и тайно знать, что внук Девы Халет — Хадор Лориндол — стал первым полновластным Лордом аданов в Дор-Ломине, а его потомки - королями Нуменора, Арнора, Гондора и нынешнего Объединенного Королевства. И вся эта История останется пусть и печальной, но величественной и прекрасной вне всех измерений, времен и пространств.

О судьбе манускрипта
(приложение)

        В ходе составления своего главного свода о войне Сильмариллей, мастер Пенголод в первой половине Второй Эпохи нашел и изучил множество документов. В том числе и из личной библиотеки лорда Элронда, ещё в Линдоне. Там он и наткнулся на «Нарн-и-Халет» — легенду, написанную на синдарине прозаическими архаическими стихами. Видимо, автором был кто-то из сподвижников Хадора Лориндола (возможно, тот самый неизвестный бард, чье имя стерлось, но стиль выдает руку мастера).
Пенголод, будучи эльфийским хронистом, при составлении «Квента Сильмариллион» стремился создать «чистую» историю Домов Эдайн. Тот факт, что Хатол, отец величайшего героя людей Хадора Лориндола — плод «незаконного» союза, похищения и политического раскола,  - мог бросить тень на репутацию Дома Хадора. А также, что ещё хуже, — на благородные мотивы Финрода и мудрость всех эльфов. Это заставило ученого эльфа исключить документ из основного корпуса канонических текстов своего главного труда.
Оставив лишь свои язвительные пометки на полях, Пенголод не просил Элронда уничтожить текст (эльфы слишком уважают Слово, чтобы жечь книги), но заклял его «убрать ересь под сукно». Что Элронд и согласился исполнить.
Однако, во время последнего пребывания Бильбо в гостях в Ривенделле, лорд Элронд обмолвился об этом тайном апокрифе. Старый хоббит, с его любовью к «маленьким людям» и простым истинам, не мог пройти мимо истории о женщине, которая пошла против королей. Он упросил властительного Полуэльфа дать ему возможность ознакомиться и сделать свой перевод с этого манускрипта на вестрон.
Элронд дал согласие как Хранитель Памяти обоих народов, но понимал, что время этой правды ещё не пришло. Его наставление Бильбо «оставить перевод в Ривенделле» — это акт сохранения истины для будущих эпох.
Позже, когда Война Кольца закончилась и эльфы стали совершать Исход из Средиземья, перевод Бильбо был подарен королевой Арвен своей фрейлине Рози Прекрасной. Её дочь — Эланор Веселая — после смерти Рози в 61 году Ч. Э. (в 1482 году Л. Ш.) получила от своего отца, Сэмуайза Гэмджи, в качестве прощального подарка Алую Книгу — реликвию семей Бэггинсов и Гэмджи. А вместе с ней и вариант «Нарн-и-Халет» в переводе Бильбо, озаглавленном им: «Вороны несбывшихся надежд. Последняя легенда древнего мира, переведённая Бильбо Бэггинсом из Шира».
От Эланор эти книги попали к последнему летописцу, или, как сейчас стало принято говорить и писать, хронисту Средиземья — её сыну Эльфстану Дивному, который и сделал эту окончательную редакцию в 120 году Четвертой Эпохи.

Так замыкается круг. И пусть вороны Халет не долетели до адресата тогда, их весть всё же достигла нас сквозь тысячи лет.


ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ: GOBLIN STAND-UP CLUB

От редактора-архивариуса Четвертой Эпохи

«Пока наверху, в сияющем Гондоре, менестрели рвут струны, воспевая подвиги Короля Элессара, а хоббиты пишут свои бесконечные Алые Книги, в глубоких норах под Мглистыми горами зарождается новый, злой и честный жанр. Орки, гоблины и недобитые дунландцы, загнанные в резервации и пещеры, больше не воюют. Они пьют палёный грог, курят дрянной табак и... ржут. Ржут над теми, кто их победил. Потому что смех — это единственное оружие, которое у них осталось.

Место действия: Бывший тронный зал Верховного Гоблина (ныне — подпольный бар "У Кривого Ятагана").
Время: 15-й год Четвертой Эпохи. Пятница, вечер.
Атмосфера: Дым коромыслом, запах жареных крыс и перегара. На сцену, сколоченную из щитов роханской стражи, вываливается старый, шрамированный орк. В одной руке у него кружка с мутной жижей, в другой — обглоданная кость, которую он использует как указку. Это Грызлик "Злой Язык", ветеран битвы при Моранноне, чудом уцелевший и теперь ставший голосом "потерянного поколения" Мордора.

Он рыгает, обводит мутным взглядом толкучку из урук-хаев, снаг и дезертиров, и начинает своё шоу...»


[Грызлик подходит к краю сцены, пинает чью-то отрубленную голову, валяющуюся под ногами, и хрипло орет в толпу]:

— Эй, отродье! Хорош чавкать! Вытащили морды из мисок! Сегодня мы не будем ныть о том, как нас нагнули под Минас Тиритом. К балрогу всё это! Сегодня мы поговорим о "героях". О да-а-а... О тех самых светлых, мудрых и прекрасных, чьи портреты эти чистоплюи вешают на стены.

Вы думаете, они победили, потому что умные? Ха! Я читал их книжки. Я, блин, научился читать, пока сидел в зиндане у Трандуила! И знаете что? Если читать их летописи не жопой, а глазами, то выясняется одна вещь: Средиземье спаслось не благодаря героизму, а вопреки клиническому идиотизму его обитателей!

Серьезно, парни. Я тут набросал списочек. Называется "Премия Моргота по-средиземски". Или "Как сдохнуть максимально тупо, если ты эльф 80-го уровня".

Итак, погнали! Начнем с наших ушастых "старших братьев"...
ЭЛЬФЫ
№ 1
Саэрос
Тут, как мне кажется, сразу и в точку попадание в тему. Этот надменный эльф-нандор на гостевой службе у Тингола так задрал Турина, что тот однажды просто осатанел и устроил Саэросу обструкцию. Вечор он на пиру разбил насмешнику рот кубком (это у них семейная такая фича была - как что - сразу швыряться всем, что под руку попадёт), а встретившись спозаранку с эльфом на лесной опушке, сын Хурина отфигачил и даже ранил обидчика, а потом заставил раздеться до гола, после чего погнал бедолагу в таком виде по лесу, покалывая его в зад мечом. Ополоумевший от страха Саэрос попытался в ходе этой гоньбы перепрыгнуть через узкое ущелье, но силёнок не хватило, и он размазался в жидкую лепёшку на каменистом дне расселины. Так, бесславно ублюдок и закончил свою никчёмную жизнь.
Вообще Турин Турамбар был, пожалуй, самым «урожайным» парнем «Квенты». Ни за кем не тащилось такого кровавого шлейфа дебилоидности, как за этим отморозком.
№2
Белег
И в этом случае смертушка пришла к достойному эльфу при непосредственном участии всё того же Турина. Бедолага Белег решил совершить благородный поступок - освободить своего спящего товарища Турамбара от оков, в которые того заточили наши ловкие соплеменники орки. И с тем рубанул по ним мечом. И вот незадача, слегка при этом оцарапал этого безбашенного человека... Тот тут же очнулся и, увидев над собой неясную фигуру с мечом, бросился на незадачливого эльфа, в схватке завладел клинком и нанёс Белегу удар в горло. Так не стало одного из прославленнейших эльфов Средиземья.
Воистину, Турин был совершенно иппанутым представителем рода человеческого и всё, что бы он ни делал – получалось через жопу и фатально ублюдочно. Такова была его планида, доставшаяся по наследству вместе с проклятием от пахана Хурина. Тот, надо сказать, тоже был редкостным ушлёпком. Из-за его беспредельного нрава даже случилась целая гражданская война между халадинами, после того как Хурин сломал табуретку о голову вождя этого племени.
Но продолжим дальше по эльфам…
№3
Финрод
Надо отметить, что этот король нолдор был самым хитромудрым из всех эльфийских владык Средиземья. Это он первым додумался делать из людей своих вассалов, чтобы потом кидать эту рабсилу на самые опасные участки приграничья, где те и шли на убой штабелями. Но однажды чувак так расчувствовался, что совершил непоправимую глупость. После того как Барахир, вождь людей из племени Беора спас его в битве с орками, Финрод на адреналине поклялся в верности и самому Барахиру, и всему его роду. Мол, будет нужда – маякнёте и я отплачу, чем только смогу. Так и случилось, что за должком к Фелагунду пришёл Берен Барахирович. Король синдар Дориата - Тингол - послал его на верную смерть, - в качестве калыма для дочки Лютиен отжать сильмарилли из короны самого Моргота. Так что он, ничтоже сумняшеся, потребовал в качестве оплаты долга помощи эльфийского короля в этой авантюре. Финрод, конечно, просёк, что это полная шляпа и кирдыка тут никак не избежать, но уговор у эльфов – дороже бабла. Взял с собой обреченец ещё десятерых суицидников-эльфов и отправился вместе с Береном. Но (как загодя и предвидел этот на редкость умный эльфийский король) их быстро выкупили и приняли наши умные предки, орки Саурона. Бросили в темницу и стали резать каждый день по одному аки свиней. Горемыку Финрода вальнули последним из эльфов.
№ 4
Тингол
Ну, это чмо совсем не жалко. Если сложить два и два, то понятно, что в смерти Финрода виноват именно он. Наглый, тупой, тщеславный и жадный был ублюдок. Как ни пыталась его уберечь от непроходимого дебилизма мудрая божественная жена - Мелиан, а кончил чувак очень скверно. Но перед этим он дважды влез в сакральные и непоправимые дела. Первый раз привлёк на свою жопу проклятие Мандоса для мятежных нолдор (когда всё-таки получил один из сильмариллей), да ещё умудрился вдовесок обзавестись и не менее паскудным геморроем - проклятием Хурина (когда принял от того в дар гномье ожерелье Наугламир).  Короче, решил этот скупердяй совместить величайшие творения эльфов и гномов, потому велел вправить в ожерелье сильмариль.
Базару нет, сказали гномы и сделали работу. Только вот по её завершении решили забрать драгоценность себе. Тингол понял их замысел и в гневе приказал убираться без всякой платы, из-за чего дворфы его тут же и зарубили. В общем, всё как всегда – жадность губит фраеров. Так что и сами гномы после такого беспредела были почти всем скопом перебиты в Дориате.
Вот, кстати, о дворфах мы впредь и поговорим.

ГНОМЫ
Представьте себе, в П.Э. ватага гномов, сделала по заказу короля эльфов Дориата (Тингола) супер-драгоценность – вправив в утраченное ожерелье гномов (Наугламир) самый ценный самоцвет всей Арды – Сильмариль.
Как мы помним, после исполнения заказа гномы решили оставить получившуюся Мега-Прелесть себе. Тингол возразил, топнул на наглецов ножкой… И был зарублен.
Эвон как! Ошалевшие от такой своей глупости гномы – двинули ноги. Но почти все были перебиты. Лишь двое остались в живых...
№1
Наугладур
После избиения эльфами двое этих выживших говнюков явились к своему королю Наугладуру с плачем и жалобой на коварных эльфов Дориата.
О том, что гномы Ногрода сами напали на короля эльфов они своему королю не сказали. Но поведали властителю душераздирающую историю предательства Тингола… Дескать, он тайно украл их родовую реликвию, и заставил вправить в неё сильмариль.
И тут даже не приходится говорить про гномьи кольца и тягу к богатству – колец власти по ту пору не было и в помине. Была обострённая тяга с справедливости. Обманутый король Наугладур двинулся на Дориат с карательной, как ему казалось, благородной акцией. При этом гномьи собратья из Белегоста этот поход не поддержали. В результате, Наугладур вместе со всем своим войском потерпел пренеприятное избиение.
Впрочем, изначально гномам сопутствовала удача, они разорили и разграбили столицу Дориата Менегрот. Но их настигли эльфийские войска. Была битва. Объединённые Береном, силы Белерианда жесточайшим образом изничтожили воинство гномов (зачистку завершили энты, растоптавшие в кашу останки армии гномов). Оставшийся в живых Наугладур, загнанный на погибель в реку, проклял все сокровища, захваченные его армией… И кроме, собственно, Наугламира с вправленным в него Сильмарилем – ничего больше в истории от тех богатств не осталось. В общем, глупая и нелепая вышла смерть ногродских дворфов, даже не оценённая их соплеменниками из Синих Гор. Имя Наугладура даже не вошло в анналы "канонических легенд" о П.Э., собранных Пенголодом в "Квенте".
Короче, в итоге: Втянутый непонятно куда и зачем, ославленный и растёртый натуральным образом в грязь, - король Наугладур умер тупо ни за что и был начисто забыт.
Но тут стоит вспомнить первопричину…
№2
Карлик Мим
Вспомним нашего шизонутого друга – Турина Турамбара! А как же без него-то? Поймал он как-то со своей бандой несчастного карлика Мима. Правда, сначала убил одного из его сыновей… Но, в общем, потом попытался быть добрым. Ну, а что ничтожному гному было делать при таких-то щедротах? - Пообещал, что покажет Турину убежище на Амон Руд. – Воистину, добрый гном. Турин оставил жизнь Миму за разрешение жить в доме гнома (сама доброта!). Однако у Турина был хороший друг-эльф по имени Белег. Гном возненавидел Белега. Когда наши братья-орки взяли в плен сына Мима – Ибуна, карликовый гном предал ненавистных людей. Орки перебили всех, кроме Белега и Турина.
Бежавший куда глаза глядят, и знавший о гибели изничтожившего эльфов и людей дракона Глаурунга, - Мим не нашёл ничего умнее, как пойти в Нарготронд, поживиться оставшимися сокровищами! Разумеется, там его нашёл Хурин, отец Турина. Будучи в гостях у нас в Ангбанде, Хурин получал, хотя и искажённые, но в целом верные сведения о происходящем в мире, знал он и о предательстве Мима, и потому убил гнома тут же и без жалости.
Что это было? На фига этот маленький урод пошёл испытывать судьбу очередной раз?.. Жадность!
№3
Трор
Ну, с Трором - тут уже вся сауроновская фича с кольцами клубится! Если рассказать покороче, то не сразу, а в течение 20-ти лет после разграбления Эребора Смаугом, Трор (дедулька Торина-Дубощита) начал терять голову от мысли о том, скольких сокровищ лишился его народ. Возможно, что под воздействием кольца Дурина, хотя… Резкое вхождение в полоумие Трором можно объяснить не только этим, но и элементарным старческим маразмом.
Короче, по итогу, - в 2790 г. Трор решает идти в Морию, которая когда-то была великим Царством Гномов - Кхазад-Думом, но которое позже стало местом зла после того, как там проснулся Балрог. Да к тому же здесь обосновались многотысячные орочьи банды, о чём было известно всем. Но!.. В общем, отдал Трор Кольцо своему сыну Трайну и отправился в путь с одним спутником - Наром. Они нашли Восточные Врата Мории открытыми. Ну и...
Трор вошел в Морию один. И тут же был убит нашим легендарным предводителем орков Азогом. Царственный белый орк отрубил голову Трору, выжег на его лбу своё имя и выкинул голову и тело в долину, где их нашёл Нар. Затем орки бросили Нару кошелёк с мелкими монетами и приказали ему убираться, после чего изрубили тело Трора на куски и скормили воронам.
Такая вот героическая смерть идиота.
№4
Ори
Почему я выбрал Ори – небезызвестного гнома из дружины Торина? Хороший вопрос, который могу задать себе только Я!!! Дуболомных и не особо интеллектуальных дворфов среди деток Ауле – хватало. Все они знали и о проклятии Дурина в Кхазад-Думе, и про смерть Трора, и про несметные полчища орков под Морией. Но Ори был единственно грамотным, начитанным и образованным гномом в команде Балина, которая решилась на изначально провальное отвоевание древнего Царство. Он, в принципе, сразу знал, чем этот Поход закончится. Но он пошёл. И был скрупулёзным хронистом этой погибельной авантюры. Даже когда всё было уже не просто предрешено, а закончено разгромом – Ори остался и продолжил свою летопись, зная, что обречён на смерть. Бесконечно глупая, но, конечно, и бесконечно благородная и нелепая смерть.

Как я здесь показал, - смерти гномов имеют множество совершенно идиотических и глупых причин… Однако, если мы серьёзно посмотрим на – людское племя, – то станет понятно, что Эру вполне оправдано определил Будущее за дураками-людьми))) Такой нелепости в смерти, пожалуй, Эру не дал никому.

Есть в замыслах Илуватара одна примечательная особенность. Все хоть сколько-нибудь заметные персонажи истории Арды– аристократы. По большому счёту, единственным героем в истории Средиземье, который происходит из простолюдин, Создатель вывел Сэмуайза Гемджи. Так что события, текущие тысячелетиями по телу нашего континента, просто сочатся голубой кровью. Кстати, про цвет крови гномов и эльфов я как-то мало знаю. Но то, что у людей она красная мне лично известно точно. И повытекло этой кровянки за многотысячелетнюю историю Арды – ох, как много.
Но нас интересуют только случаи из ряда вон выходящие.
Продолжаем наш хит-парад нелепых смертей по Средиземья.

ЛЮДИ
№1
Фрека
Хотя Фрека и трубил на всю Илуватаровскую, что он благородных кровей (мол, потомок самого роханского короля Фревайна), всем было очевидно, что этот смуглозадый нувориш – из дунгар. Однако знаменитый впоследствии король Рохана Хельм Молоторукий, хотя и откровенно презирал этого самопровозглашённого родича, предпочитал с дунгарином не ссориться и выказывал нА людях уважение. Такие времена неспокойные были (речь о второй половине две тысячи семисотых годов Т. Э.). Рохану всё время кто-то угрожал. То истерлинги, то люди повозок, то харадримы. Так что союзников Хельму приходилось терпеть. А у Фреки, который даже основал свой независимый феод и отстроил замок, - была ещё и своя небольшая армия. Дунгарин этим страшенно кичился и считал себя не просто ровней, а даже выше самого короля Рохана.
Так, однажды этот самоуверенный выскочка заявился на какой-то Совет к Хельму вместе со всей своей дружиной и потребовал, чтобы король выдал свою дочь за сына Фреки. При этом вёл себя как в песне нашего незабвенного Барда: пел немузыкально, скандалил... В общем, в конец нахамил главному рохирриму и наморосил по полной. Хельм, после всех этих спичей, (прям таки по-пацански) взял жирного гостя под локоток и предложил выйти один на один. Нет, не на дуэль какую, а прямо натуральным образом на кулачный диспут.
В общем, после пары ласковых, двинул Хельм Фреку в голову кулаком с такой силой, что тот тут же и грохнулся оземь мёртвым.
Короче, хотел глупый дунгарин себе и своим потомкам королевской доли, да не свезло. И сам околел почём зря, дык, ещё и Хельм после такого фортеля объявил сына Фреки и всех его родичей врагами Рохана и изгнал к чёртовой бабушке из страны.
№2
Фолка
Этот парень был прямым потомком Хельма Молоторукого и правил Роханом сто лет спустя. Про Фолку у Профессора упомянуто очень куце, но зато уж его-то смерть – это просто песня даже для «Премии Дарвина». Правление Фолки пришлось на перманентное терзание Рохана орками после их войны с гномами в Мглистых горах. Проигравшие в этих битвах с дворфами, доблестные орочьи войска Саурона разорительно прокатились по Рохану, где успели даже основать свои крепостицы и попытались обосноваться аж в Белых горах. Так что начавший борьбу с орочьим нашествием отец Фолки - король Валда погиб от наших стрел по дороге на Дунхарг в Белых горах. Царствование принявшего корону Фолки пришлось в аккурат на время гибели в Дол-Гулдуре гномьего короля Трайна на руках Гэндальфа, который чудом смог вынести ключ от Эребора из этой, обретшей к тому времени небывалую мощь крепости Саурона. Именно эти, возросшие злые мощь и воля Дол-Гулдура всё более питали и направляли гоблинскую рать на землях рохиррим.
Таким образом при Фолке наши орочьи набеги на Рохан и внутри него были самыми яростными и кровопролитными за всю историю королевства коневодов.
Надо сказать, что Фолко был заядлым охотником, но видя орочий беспредел в своём королевстве, этот благородный повелитель северян поклялся не охотиться на диких зверей, пока хоть один орк остаётся в Рохане.
Когда, увы, была найдена и уничтожена последняя орочья крепость, он отправился на охоту на огромного кабана в пихтовом лесу Иверхолта. И тут сложно сказать, кто кого нашёл – Фолка кабана или кабан Фолко. Короче говоря, первая, разрешённая роханским королём охота - стала и его последней утехой. Убить-то кабана он убил, но и сам буквально попал секачу на клык, ознаменовав своей смертью вхождение Рохана в очередной недолгий период мирной жизни.
№3
Арведуи
Вернёмся назад во времени аж на тысячу лет. Довольно скверная пора для людишек Средиземья. Мощная армия ангмарского Короля-Чародея подмяла под себя практически весь Эриадор, уничтожив княжества людей. Остатки подданных последнего князя Артэдайна – Арведуи – были загнаны в ледяную пустыню Форохел, где их приютили местные чукчи – люди лоссот. Короче, засел князюшка в лоссотскую иглу и стал ждать помощи с юга от своего сына и наследника Аранарха.
И надо сказать, сынулька не подвёл. Выклянчил у Кирдана-Корабела посудину и пригнал спасательную экспедицию в ледяные воды Севера. Аборигены, как увидели корабль, сразу сели на измену (понятное дело, такого чуда-юда они отродясь не видали). Корче, взяли они Арведуи под уздцы со всей челядью и прямиком к кромке льда отконвоировали. Они и так-то не особо рады были гостям, а тут уж… В общем, мудрые эти дети льда и снега сказали князю примерно следующее: Пусть тебе с корабля провизии на лодке доставят, а сами плывут туда, откуда припёрлись. Ты немного обожди ещё до весны (там Король Ангмара притомиться должен), а потом уже и вали, а то надоел - хуже горькой редьки.
Уж я не знаю, может Арведуи просто обиделся за такое к своей персоне неуважительное словесное небрежение, но по итогу ничего он ждать не стал, а сразу свалил на подошедшей шлюпке на корабль.
И только славный князь почувствовал свободу, как тут налетел ветер и швырнул посудину на льды, где её сразу и сдавило в тиски. И ни туды, и ни сюды. Ночью судно раздавило, как ореховую скорлупку и непослушный князь утонул. Так, нелепо закончил свою жизнь последний каган Артэдайна, и предок Арагорна. В общем, может лоссот и были детьми предначальных эпох, но их устами точно говорила истина. Вот же - почти всё уже шло к хеппи-энду!.. Однако дурак даже Счастье своё нежданное в "Премию Моргота" превратить может.
№4
Брандир
Переместимся во времени ещё дальше назад. Аж в Первую Эпоху. Здесь, за сто лет до её феерического окончания в Войне гнева, мы и найдём нашего героя. До затопления Белерианда этот увечный от рождения человек под погонялой Хромнец был вождём халадин в лесу Бретиль. Ага, был, покуда туда не заявился!.. Ну да – наш любимый отморозок Турин Турамбар! Короче, подмял этот неугомонный чел нашего Брандира Хромоножку под себя, дискредитировал в глазах общественности и вообще, - в грош не ставил авторитет Брандира в качестве легитимного Отца местного Народа. Хороводил как хотел и творил округ себя, как всегда, сплошные непотребства. Брандир, тайно влюблённый в жену Турина Ниниель. Так вот, Брандир пытался всячески уберечь эту несчастную от разрушительных последствий деяний её безумного суженого. А суженый, мало того, что склонял народ халадин к смертоубийственным терактам, так ещё и буквально раздраконил родоначальника всех драконов Глаурунга, который пришёл в Бретиль пожрать неразумных людишек. Турин, как всегда, подмял под себя общественное мнение, и пошёл убивать змея с ватагой местных дурачков. Но, оставшаяся было в племени, Ниниель устроила Брандиру обструкцию, мятеж и низвержение этого единственно разумного халадина. А потом собрала свой отряд и пошла на подмогу мужу. Бедный Хромой калека побрёл за ними следом. И постарался утащить дурёху подальше от смерти, вырвав её из этой кучки бесноватых халадин под предлогом того, что отведёт её к Турину. Она быстро этот обман поняла, вырвалась и побежала на шум битвы.
К тому времени как Ниниель нашла Турина он был без сознания после схватки с Глаурунгом, и девица сочла его мёртвым. Когда Брандир успел нагнать безумную, она внимала смертельно раненому Глаурунгу. Змей поведал ей, что она зачарованная сестра Турина – Ниэнор. Не выдержав таких откровений, беременная от брата женщина бросилась в реку и утонула.
Паскудная история, - решил Брандир.               
Когда Турин очнулся и явился опять к халадинам, Хромнец, будучи хоть и неполноценным физически, но смелым духом, - рассказал Турамбару как всё было, включая правду о родстве…
Ну и… Финита ля комедия – Человек-Жопа сразу схватил меч и зарубил хорошего парня на раз.
Было бы несправедливо заканчивать наш топ просто так, без самогО нашего феерического Турина Хуриновича. И хотя смерть его не такая уж и нелепица, а тем более на забавную - никак не тянет, мы всё же расскажем вкратце и об этом. Поскольку, если и не смерть, то сама по себе жизнь Турамбара будет покруче любой нелепой смерти.
Бонус.
Турин Турамбар
Сложно сказать, кого этот персонаж перебил из перечисленных у Толкиена больше – друзей или врагов. Если разобраться, сам по себе, Турин был главным персонифицированным внутренним демоном – врагом Человечества и Человечности. Однако это не помешало Илуватару относиться к этой аномалии с теплотой и любовью настолько, что он даже предрёк устами Мандоса, что никчёмная личность Турина воскреснет для грядущей Последней битвы со Злом и станет во главе Воинства Света по левую руку от валы Тулкаса.
А между тем, всё, что ни делал Турин в своей жизни – это чёрная неблагодарность, предательство общечеловеческих идеалов и простой дружбы, шизофренические поступки, приведшие к массам трупов. Турин - это бесноватый отморозок, который сам понимает эту свою проклятость. И сама смерть его – это один сплошной акт шизофрении.
Узнав от Брандира об инцесте с покончившей с собой Ниэнор, Турин испытал последний магический приступ шизофрении. Нет, он не отправился к тому месту, где его сестра и жена бросилась на смерть в речную воду. Он пришёл за многие мили, чёрте знает куда – на могилу эльфийской принцессы Финдуилас, влюблённой некогда в него, и погибшей (как и положено) по его вине. А потом (а, варг!) вернулся обратно к речке, где сгинула Ниэнор… Ну а тут!.. А чего, собственно? Взял парняга свой меч и стал с ним разговаривать: «Привет тебе, Гуртанг, железо смерти, один ты ныне остался со мною! Ни господина, ни верности не знаешь ты, повинуясь лишь руке, в которую вложен. Ничьей кровью не побрезгуешь ты. Так примешь ли ты Турина Турамбара? Дашь ли мне быструю смерть?»
А чего ж? - Клинок, разумеется, согласно диагнозу, сразу стал разговаривать с Турином и ответил, что с удовольствием дарует Турину быструю смерть, чтобы смыть кровь безвинно убитых… В общем, дофига кого. После этого Турин насадил себя на этот Кладенец... И весь этот морок, слава Илуватару, кончился.