ПЛАЧ фантастика

Вожак… Его в нашем отряде не выбирали. Им  становился тот, кто не боялся взять  на себя ответственность за чужие жизни, тот, кто был сильнее и умнее оставшихся в живых.
Роберт- седьмой по счёту вожак, собрал нас снова. Им был отдан приказ  и его никто не обсуждал. Это был пятый марш-бросок за последние полгода. Мы должны были уходить с насиженного места в поисках нового пристанища, потому  что  оставаться было опасно.
А ведь каких-то девять лет назад, мы даже не могли представить, что наш мир превратится в ад, который нам показывали  в  фантастических фильмах…
Эпидемия,  как передали когда-то средства  массовой информации, вызванная смертельными вирусами тающих полюсов, а по достоверным источникам - преднамеренным  заражением  людей и воздуха генно-бактериологическими веществами, стала сокращать население неугодных государств. Но всё вышло из-под контроля. Началась цепная реакция… Бешенство и генная модификация. Таковой стала реальность.

Время работало не на нас. Благодаря работоспособности некоторых медицинских подразделений, часть населения смогла пройти хоть какую-то срочную, хотя и  малоэффективную спецобработку. Но эта часть была крайне мала. Единственным утешением было то, что знание признаков болезни давало нам возможность избегать прямых контактов с источником возбудителя инфекции, так как признаки заболевания были явными. Спасаясь бегством, мы - незараженные люди уходили дальше от городов, осваивали леса  и создавали там новые поселения.

Первые три года по радио и телевидению продолжали  выступать с призывами главы правительств:
 -Крепитесь! Помощь близка! Мы делаем всё возможное!
Они  заявляли, что объединились для борьбы с эпидемией, что скоро ликвидируют все её очаги и найдут лекарство, чтобы вылечить заражённых.
Но на деле никто не помогал. Войска вставали щитом по периметру городов, не давая людям уйти из зараженных мест, отстреливая  пытавшихся пересечь оградительные кордоны из колючей проволоки с пропущенным по ней током.  В таких городах эпидемия набирала свою силу. Всем говорили, что изоляция пойдёт во благо, поэтому во благо стали отлавливать и здоровых.  Крематории работали круглосуточно, но этого было недостаточно, чтобы утилизировать всех погибших и заражённых.
Люди по всему миру находились в состоянии отчаяния, непонимания и ждали помощи. А чиновники, наделённые властью, владеющие информацией по сложившейся ситуации, на деле не предпринимали  никаких мер по лечению заражённых  и локализации инфекции. Этот класс общества лишь давал обещания, но сам не болел. Видимо у них  был иммунитет, не доступный остальным, раз они каждый день давали интервью. Хотя уже тогда поговаривали, что эти говорящие головы давно ушли в подземные города для избранных. Поэтому люди, ещё  умевшие думать и понимать с чем это было связано, ушли подальше от цивилизации. А потом всё затихло…

За последние годы, мутации флоры и фауны стали нести угрозу остаткам не только человеческой расы. Земля, не видевшая годами солнца, стала работать против самой себя. Укусы голодных насекомых и  зверей, частые отравления растительной пищей,  всё это сказывалось  на жизнедеятельности  и безопасности беззащитного и слабого,  по всем параметрам, человека. Даже ещё не заражённый падал духом, зверел и сходил с ума от отчаяния.

Ветер разносил зараженные споры и семена, люди питались мясом и растениями, животные и птицы, кроме обычной своей пищи, стали есть трупы собратьев и людей. Пищевая цепочка замкнулась. Все мы, под траурный марш, шли к вымиранию как видов.

Наш привычный мир менялся до неузнаваемости и устанавливал новые порядки. Мы же продолжали искать землю обетованную. Это был неизвестный, долгий и  опасный  для нас  путь.  Даже растения-властелины земли, приспосабливались и искали места нового проживания. Пробиваясь сквозь асфальт и бетон, они разрушали дороги и здания, превращая всё в колючие заросли. Там можно было прятаться и жить, но только не нам.
Всё, что когда-то требовалось людям для комфортной жизни, было бесхозным и  постепенно стало разрушаться. Эпидемия и  разрушения привели в действие механизм уничтожения очередной человеческой цивилизации. Но даже тогда не все из людей поняли это.   

Но пока мы были, мы есть…
Осторожность стала главным принципом нашего выживания. Всё было против нас-природа и они. Да! Мы всё ещё для чего-то нужны были нашим правителям. Они постоянно искали нас при помощи их неумирающих солдат - дронов.

Не знаю как другие, но мы не сдавались. Наш отряд боролся и  учился приспосабливаться.  Это была война - тайная, жестокая. Война не на жизнь, а на смерть. Нам было что терять. Это были наши девять детей. Всего девять, на оставшихся сорок взрослых мужчин и женщин - четверо подобранных когда-то и  пять рожденных в отряде.

Был ли смысл учить их чему-то, кроме выживания? Возможно, нет. Потому что, когда на кону стоит жизнь, всё остальное меркнет. Но иногда, когда тоска об ушедшем мире подкатывалась комом к горлу,  любой из нас  мог начать свой рассказ о нём. В этот момент, наши  дети были самыми благодарными слушателями. Мы хотели, чтобы они помнили,  кто мы и кем должны оставаться они.  При всей нелепости ситуации, мы мечтали, чтобы они продолжили человеческий род там, где это станет возможным. Поэтому решение о предполагаемом  будущем наших детей было принято без доли сомнения всем отрядом. Каждому из нас было что им рассказать. Взрослые, обладающие знаниями в определенных сферах, стали  учить  детей грамоте, биологии, литературе, основам медицины, разведке и ведению боя. Мы общались с нашими детьми,  и это было счастьем…

Сегодня третий день пути.
Мы идём на юг страны, пытаясь найти  безопасное место для своего нового жилья. При этом мы всё же хотим  найти себе подобных. Эта задача не из лёгких. Выжить и не измениться за такой срок очень сложно. Если раньше мы могли встретить группы таких людей, то теперь это почти невозможно. Даже если они и есть, то прячутся или не идут на контакт.

В отдалённых местах, где мы  проходили, жили люди, но они уже не были прежними, они  боялись нас и поэтому становились подозрительными, а чаще агрессивными. Мы им были не нужны - лишние рты, лишние проблемы. Хотя мы тоже боялись их. Гарантий безопасности не было ни у одной из сторон. Но у нас был горький опыт, а эти люди даже не задумывались, что возможно беда  стоит на пороге и их домов.
Нас могли понять только те, кто оказался в нашей шкуре, те, кто повидал за эти годы то, что не мог представить и почувствовать ни  один зритель на киносеансе самого кассового ужастика- постоянная опасность, страх, поиск здоровой пищи, гибель близких, отчаянное сопротивление и мизерная, но всё же надежда на удачу.

Когда-то, нам крайне повезло. За первые два года новой жизни, из трёхсот  поселенцев, умерло естественной смертью всего лишь двадцать. «Бдительность, гигиена, труд, взаимопомощь, дисциплина и ещё раз дисциплина!» - это был девиз нашего первого вожака. И он был прав!
Потом было принято решение разделиться на малые группы, чтобы выжить. Наш отряд, состоявший из шестидесяти четырех добровольцев,  ушёл первым…

По ходу нашего следования нам посчастливилось встретить ещё десяток здоровых людей. Они стали нашим золотым запасом - бывшие профессиональные военные и  врач, которые покинули в своё время реабилитационный центр, а также их семьи. И если мы в начале были растеряны и не понимали  масштаба человеческих потерь, то с приходом этих людей  осознали весь ужас происходящего. И мы стали учиться нападать,  защищаться, скрываться и бежать.

Долгие дни скитаний… Трудно, но необходимо. Техника не была нашим помощником в пути, потому что запасы топлива оставались в городах и посёлках, там, где царили болезнь и смерть. Поэтому мы шли и шли, надеясь только на себя и друг на друга.
Отказавшись от мяса, мы стали употреблять только растительную пищу, так как популяции здоровых животных стали тоже сокращаться. Но этим мы уменьшили список возможностей заражения на один пункт. Конечно, если бы мы жили в северных широтах, то давно умерли  с голоду, но теплый климат нашей страны не допустил  такого исхода битвы. Мы могли находить не зараженную пищу и это была наша большая победа.

Сегодня новый день в пути. Мы вошли в какой-то город. Он был пуст.
Я и наш вожак-Роберт были замыкающими и шли на некотором расстоянии от основной группы, когда из заросшего растительностью входа в здание, послышался пронзительный детский плач. Моё сердце дрогнуло, и я быстро побежала на его зов. Вожак пытался остановить меня, но тщетно. Я была уже внутри. Просторное когда-то помещение, освещённое в некоторых местах дневным светом, пробивавшимся из оконных прорех, оглушалось негромким эхом и стрекотанием насекомых. Детского плача слышно не было.
Когда я собиралась  спуститься по широкой  винтообразной каменной лестнице, на которой не было перил, сырой воздух со специфическим неприятным запахом ударил мне в нос.
 
Роберт, вошедший в помещение вслед за мной, был встревожен:
-Я думаю, не следует этого делать. Возможно, там никого нет.
-Но мы оба слышали. Не могло же нам обоим померещиться такое?
Роберт оглядывал помещение.
-Ты чувствуешь запах?- принюхиваясь, спросил он.
-Да, но не пойму что это.

В это время снизу послышалось какое-то движение и детский плач возобновился с новой силой.
Я стала быстро спускаться по лестнице, но она друг прервалась- отсутствовали три ступени лестничного марша, а на их месте торчали  заржавевшие металлические прутья. На одном из них висела большая  полусгнившая корзина. Моя попытка достать её рукой, не увенчалась успехом. Плач прекратился.

Роберт подал мне руку, я ухватилась за неё и до предела наклонилась. После двух попыток, корзина была  у меня. Но она была пуста. Только почти истлевшее детское одеяльце говорило о том, кому оно принадлежит.
Я стала искать место для спуска:
-Нам нужно спуститься вниз.
-Ты соображаешь, о чём говоришь? Тем более нам нужно догнать своих.
-Мы не можем оставить его здесь. Возможно, живы его родители, но им нужна помощь. А может быть они ушли добывать пищу. В любом случае, мы должны спуститься и проверить,- не унималась я.
-Ну, хорошо. Только осторожнее и быстро.

И мы стали перебираться через зияющую дыру в лестнице. Спустившись, нашему взору открылась площадка, в глубине которой стояла ещё одна корзина. Невдалеке от неё лежали два скрюченных, изуродованных тела  и кучи испражнений.
В корзине началось движение. Ребёнок снова неистово заплакал.
-Чёрт! Ты чувствуешь это зловоние? Оставь его! Мы не должны его брать!- закричал Роберт.
-Я не могу! Он погибнет здесь! – противилась я.
-Посмотри на трупы! Из них будто выкачали всю жидкость. Если даже это его родители, то они лежат здесь довольно давно! Как он мог выжить без них? Нам нужно уходить!
-Он хочет есть! Ты же слышишь, он просит нас о помощи!

Я подошла к корзине,  наклонилась, чтобы взять ребенка на руки…
В этот момент в мою руку  вцепилось  отвратительное создание. Его маленькая цепкая клешня не собиралась отпускать меня. Оно стало истошно орать и биться своим уродливым тельцем в судорогах, будто я режу его по живому. Подобие детского изуродованного лица  исказилось и большой незакрывающийся рот с двумя кривыми зубами изверг вязкую слюну, которая, попав мне на кожу, стала разъедать её. Боль была жуткая.

Я хотела позвать Роберта на помощь, но оглянувшись, увидела,  как он пятится от кого-то. Его рука с наточенным тесаком, которым он всегда с легкостью управлялся, застыла в воздухе.
Из темноты на него выползало двухметровое существо, несуразное по своему физиологическому строению, напоминающего и человека, и паука одновременно-лишние конечности, панцирная оболочка с наростами вместо кожи. Роберт был готов к последней битве, но в этот раз силы были неравны. Взрослая особь извергла на него и на меня струю пахучей жидкости, которая сковала наши движения.

Всё смешалось во мне-непонимание, отчаяние, страх… Умрём ли мы или станем подобными этим тварям, я рассказать  уже не смогу. То, что было минуту назад- уже прошлое. Осталось только сейчас. А сейчас мы не можем двигаться… Темно… Страшно… Куда это существо тащит  нас, я не знаю…

Материнский инстинкт, который спас когда-то жизнь четырех малышей, на этот раз подвёл меня. Теперь я  виновница потери отрядом своего лучшего вожака.
Мой разум медленно затуманивается, но в голове звучит как набат:
-Дисциплина! Дисциплина! Дисциплина!
Но что теперь думать об этом? Дело сделано. Я страшно виновата… Прости меня, Роберт! Простите все… Простите дети…
 
Мысли путаются… Но я цепляюсь за главное - я  рада хотя бы тому, что мы были замыкающими и что наша большая семья уходила, следуя приказу, всё дальше  и дальше от нас , и от очередного страшного места, потому  что  пронзительный детский плач взывал о помощи, требуя новых жертв, новой пищи…

Поскриптум: Запрещаю такой исход событий в реальной жизни!!!