О волне счастья

                ( сказ )

           Мой читатель, я опять –  о судьбах людских. О счастье и не столь… Путаюсь, как в рыболовной снасти, в мудрости народной: «Людское счастье, что волна в бредне…» Хотя картину вижу: трудяга-рыбак накрыл волну сетью, уверенно ведёт своё счастье к берегу… Вытащил бредень на сушу, а там – лишь водоросли да мелкая рыбёшка, да и та «не первой свежести». Куда подевалась ВОЛНА, обещавшая столько счастья?
           Возможно, кому-то и удаётся вывести на берег ВОЛНУ СЧАСТЬЯ. Случается. Но вот моим героям…
           Давно это было, да будто вчера. Участники той истории с явной неохотой вспоминают случившееся, сопровождая рассказ неблагозвучным словцом в адрес невест-ловушек.
            Субботний солнечный день июня. Канун покоса. В тихом захолустье гуляет свадьба. Гулять так гулять – всей деревней, по-русски: с песнями да плясками, разными шутками да прибаутками, придерживаясь крестьянского уклада, чтущего рамки приличия и дозволения.
            Жених-офицер сидел за столом – красавец красавцем, только на лице его читалась какая-то настороженность (о чём шепчутся гости?)
            Невеста – вроде ничего, под стать жениху, да почему-то не очень была им занята: то плутала навакшенными глазами по тенистым вишням, под коими были накрыты столы, то уводила взгляд в небо, словно сие торжество не касалось её.
            Мать жениха неустанно хлопотала вокруг столов, радуясь событию. А как же? Двух свадеб старших сыновей она никогда не увидит (как и отец их, они сложили головушки на Великой Отечественной). «Двадцать лет минуло после неё, треклятой...  Младшенький вот женится, внуки пойдут…» – размышляла она, радуясь своим каким-никаким силёнкам.
             Вот чубатый деревенский модник-гармонист, не любитель горькой, что в деревне – редкость, взял в руки свою родную тальяночку, пробежался по басам – и за плясовую…
               
                Эх, гуляют сто дворов –
                Свадьба деревенская!
                Там жених привёз улов –
                Жрицу града энского… –

прогорланил чуть перебравший уже и выскочивший на круг Сенька, мужичок, с редкой бородёнкой, предмет для вечных деревенских шуток. Но вся деревня знала, что Сенька зря слова не молвит…
                С пугающим храпом захлопнулась гармонь – замер на кругу, словно окаменев, Сенька, поза которого в точности говорила: « Вон из деревни жрицу!» 
                Свадьба стихла. Все угрожающе, исподлобья, уставились на невесту, готовые, кажется, поставить её к стенке…  Испуганный взгляд жениха был не долог. «Говори при всех, правда это?!» – возопил он, будто раненый зверь, уставившись на почти что жену.
                Невеста встала, обвела всех чужим брезгливым взглядом и вызывающе заявила:«Радуйся, неумытая деревня, что город тебя осчастливил. Имею право свободы… Не всё ли равно мужику…»
                Не дав закончить фразу, жених – хрясь её по нарисованной городской физиономии… «Счастье» село, вытирая потёкший юшкой нос и ползущую ваксу по щекам…
                Воцарилась та глухая тишина, секунда которой кажется бесконечностью. И в той выразительной тишине народ безмолвно начал расходиться, будто с похорон…
               Через неделю в деревне состоялись настоящие похороны – отдала Богу душу мать жениха.  «Не выдержала сраму наша Евгеша (Евгения), правильная была, смертью своей заявила протест разврату…», – молвили у гроба её сверстницы. Молодые слышали…
                Сына Евгении деревня благословила на брак со скромной местной библиотекаршей.
                «Храни Боже сынов наших от городских «невест», вольниц-ловушек», – слышалось в деревне.
               И правда, ВОЛНА СЧАСТЬЯ, не покинь деревню как чистое начало…         
                11.02.2014