На распутье...

3. Люди встречаются...

«Женька, Женька, дружище, что с твоим здоровьем?..»

Мысли о состоянии Евгения не давали покоя. Друг Женька по профессии был электриком промышленных предприятий. После переезда на ПМЖ в Германию он переучился и стал водителем-дальнобойщиком. Работа за баранкой — не мёд, и она выбила его из колеи нормальной жизни. Вовремя не обратился к врачам, когда ныла и болела спина, не пощадил свой организм — и вот результат налицо: скрутило в бараний рог.

Виталий сел в автомобиль, включил зажигание — и песня «Люди встречаются, люди влюбляются…» символично вернула его в семидесятые годы, когда в Советском Союзе, как грибы после дождя, появлялись вокально-инструментальные ансамбли: «Весёлые ребята», «Самоцветы», «Цветы», «Земляне», «Пламя», «Поющие сердца»… В это самое время в жизнь Виталия вошли большая дружба и первая любовь. Под эту мелодию и под песню «Чёрный поезд» в исполнении Яноша Коша они тогда плясали и были по-настоящему счастливы.

Евгений и Виталий — не только ровесники, но и друзья юности. Их объединяли общие интересы: вместе играли в волейбол, выступали на соревнованиях по лёгкой атлетике, выбирались на природу, организовывали походы и рыбалку, ходили в кино и на танцы… Самая обычная жизнь мальчишек. Но не только мужская дружба связывала парней — были и сердечные дела: оба страстно любили одну девушку.

Родились и выросли они в Казахстане. Евгений после восьмилетки поступил в профессиональное училище на отделение «Электрик промышленных предприятий» и стал классным специалистом. Виталий после десятилетки отслужил в армии, окончил вуз, получил специальность педагога и работал в школе.

Так уж распорядилась жизнь: пока Виталий служил в армии, Евгений проходил практику. А когда Виталий вернулся к гражданской жизни, служить Отечеству отправился Женя. Их жизненные пути пересеклись лишь через тринадцать лет — но не в казахстанском Павлодаре, а на родине предков, в пригороде Штутгарта. И произошло это по мистической случайности… а может быть, по велению Всевышнего.

Виталия и его семью разместили в спортзале, где к тому времени уже распаковали чемоданы триста других семей. Помещение было разделено на три части: две служили местом отдыха с казарменными двухъярусными кроватями, а третья — столовой.

Виталий с сыновьями направился на футбольное поле. На лужайке у спортивного комплекса он невольно остановился: его внимание привлекли два мальчугана. Они были словно клонированные копии его друга юности. Мальчишки насторожились и тоже пристально смотрели на незнакомца — чужого мужчину.

— Мальчишки, вы, случаем, не из Павлодара? — осторожно спросил Виталий.

— Нет, мы кустанайские, — ответили в унисон два голоса.

«Чёрт побери, да ведь это точная копия его друга юности — Евгения. Но почему Кустанай, а не Павлодар?» — подумал Виталий.

— А папа ваш павлодарец?

— Папа? Нет, он тоже с нами в Кустанае жил, — ответили мальчишки. — Но он говорил, что пацаном жил там.

«Слава Богу, теплее», — подумал Виталий.

— А папу вашего Евгением зовут?

— А вы откуда знаете? — недоверчиво и настороженно переспросили мальчишки.

— Я вашего папу очень хорошо знаю.

«Вот пацанов запугали чужими мужиками — боятся говорить с посторонними», — мелькнула у него мысль.

Мальчишки не поверили. А может, и поверили, но на всякий случай взялись за руки, готовые в любую секунду сорваться с места и скрыться в просторном помещении спортзала.
— Да не бойтесь! Я действительно очень хорошо знаю вашего папу. Мы с ним закадычные друзья и тысячу лет не виделись. Это было в Казахстане, в Павлодаре. Хотите, скажу, как ваших павлодарских бабушку и дедушку зовут?
Подействовало. Услышав знакомые имена, мальчишки успокоились и сообщили, что родители ушли оформлять какие-то документы.

Вечером Виталий и Евгений сидели за большим, наспех накрытым — почти как когда-то в походных условиях — столом и, по советской традиции, отметили это событие — переезд на постоянное место жительства — алкоголем. К торжеству присоединились родители и близкие родственники. В тот вечер не только друзья юности вновь обрели друг друга — уже в новом качестве, — но и их жёны быстро нашли общие темы для разговора и, не обращая внимания на мужскую половину, увлечённо беседовали.

Сыновья друзей тоже не сидели без дела: сколотили футбольную команду, гоняли мяч на стадионе и просто бегали на свободе нового, капиталистического мира.

А теперь Евгений тяжело прикован к постели из-за спины. Но самое страшное — в пятьдесят четыре года сразу два микроинфаркта. Это ужасно! Мысли, обгоняя одна другую, заставили восстановить в памяти юность, первую любовь, непростительные ошибки, которые не давали покоя — точнее, не дают покоя и сегодня. И подумалось: почему именно сейчас, в последний день уходящего года, в преддверии праздника, он случайно увидел Кристину, узнал о болезни Евгения?..

И в сознании обозначился образный, всевластный треугольник: Евгений, Кристина, Виталий. Случайность? Или какой-то умысел?

«Люди встречаются, люди влюбляются…» — пели «Весёлые ребята», а Виталий, управляя автомобилем, мысленно уже «копался» в своих дневниковых записях и в архивных коробках с личными фотографиями. Он знал, он был уверен: там сохранились фотографии Кристины.

С переездом из одного государства в другое сжигались мосты — не только общественные, но и частные. Фотографии, книги и «сомнительные» бумаги тоже знакомились с красным петухом. Можно было, конечно, и эти «детские записи с корявым почерком» выкинуть, уничтожить, сжечь, но они получили надежду на жизнь. Письма к Кристине тоже приехали в Германию, преодолев несколько государственных границ и таможенных досмотров.

Прошло столько времени, но память и без этих записей сохранила каждый эпизод их взаимоотношений.

— Нужна тебе ещё моя помощь? — разгрузив машину, спросил Виталий супругу.
— Пока нет, но может понадобиться. Новую книжку урвал? Читать пойдёшь? — с некоторой долей иронии спросила жена.

— Да нет. Нужно кое-что в ценных бумагах посмотреть…

Душой и сердцем Виталий понимал: по отношению к настоящему он поступает не совсем честно, не по-христиански, потому что вытаскивает на свет божий историю юности — фотографии, письма, дневник… Собственно, то, что ушло безвозвратно. Но… она была первой. И эти ощущения — как высеченные в камне иероглифы — навсегда.

Долго искать не пришлось. Он стал пристально разглядывать фотографию Кристины. Какой же она была прекрасной девочкой… Рядом — фотография друзей юности. А вот и они, эти драгоценные записи: «Потрёпанный дневник жизни». В юности Виталий доверял ему всё. И историю взаимоотношений молодых людей — Евгения, Кристины, Виталия, которым в советском Казахстане было шестнадцать, — он, конечно, тоже доверил ему...

(Продолжение следует: http://www.proza.ru/2014/02/19/301)