Азбука жизни Глава 9 Часть 10 Душа раскрывается че

Глава 9.10. Душа раскрывается через музыку

Уже два дня я не была в ресторане. Два дня — много. Возвращаясь, я сразу заметила, как оживились ребята из оркестра при моём появлении. В их взглядах — не просто приветствие, а искреннее облегчение, будто вернулась пульсирующая жилка этого места. Эдик, поймав мой взгляд, лишь кивнул и с улыбкой отстранился от рояля, дав мне знак занять место. Даже не место — командный пункт.

И вот я сажусь. И охватывает это удивительное, знакомое до дрожи состояние — полная лёгкость. Отстранённость. Как будто отрываешься от земли, и единственное, что имеет значение, — это следующая нота, следующий аккорд, изгиб мелодии. Пальцы сами нашли клавиши, и зазвучало танго. «Рука в руке». Сколько раз играла — не счесть. Но сегодня оно звучит по-другому. Свободнее. Шире. Как будто не я управляю музыкой, а она — мной, разворачивая во всю мощь то, что обычно пряталось где-то внутри.

Перед уходом мама посмотрела на меня — с любовью, с гордостью, но и с лёгкой, едва уловимой тенью сожаления. Она, наверное, жалела, что эта моя «стихия» находит выход здесь, в публичном месте, а не в тишине домашней гостиной. Альбина Николаевна, напротив, отметила моё прекрасное настроение одним точным взглядом. Она-то понимает. Ей-то ясно: мне абсолютно всё равно, где играть. В концертном зале, в гостиной, в подвале. Лишь бы поймать тот самый, неуловимый миг, когда душа раскрывается через музыку не частично, не нарочито, а — свободно. Полностью. И ради этого полёта, этого катарсиса, я готова играть где угодно. Тем более — у нас. В нашем ресторане.

В конце концов, мы же репетируем перед большими концертами в Америке и Канаде. Почему бы и нашим гостям не послушать хорошую, живую, выстраданную музыку в процессе её рождения? Именно поэтому я сама когда-то настояла на запредельных ценах здесь. Это был принципиальный выбор. У Вересовых есть и другие точки по Москве — простые, добротные столовые, где для пенсионеров и студентов действуют символические цены. Своеобразный баланс. Старшие ученики нашей школы уже активно помогают во всех этих начинаниях взрослых. Пусть видят, как живёт общество — не по учебникам, а в реальности, в его болезненных контрастах. Тем, кто не может прийти сам, еду и лекарства привозим на дом. Ребята участвуют с радостью, потому что чувствуют не абстрактную «благотворительность», а конкретную пользу от своих рук. Понимают, что вносят вклад не просто в добрые дела, а в устройство мира, в котором хотят жить.

Я часто говорю «школа Вересова», «больница Вересова». Но что бы Пётр Ильич делал сегодня со всем этим своим детищем без Головиных и Свиридовых, без Беловых и Светловых? И, наконец, без Лукиных и без самого Андрея Аркадьевича? Вот он, главный инженер Лукина, сидит за столиком недалеко от сцены и с неподдельным, профессиональным удовольствием слушает нас. Его лицо сосредоточено, он ловит каждую гармонию. А я, глядя на него, невольно вспоминаю события не такой уж далёкой юности и его слова, сказанные тогда с такой отеческой строгостью и верой. Слова, которые сейчас, сейчас я хочу закрепить, отчеканить своей игрой. Не ответить — музыкой не отвечают. Закрепить.

Я перевожу взгляд с него на другие дорогие лица, на Николая, на Влада, на Серёжу Белова… И сама не замечая как, плавно перехожу в другую композицию. «Мой путь». Звучат первые аккорды — исповедальные, строгие. Это будто просьба о прощении. Не за что-то конкретное, а вообще. Перед всеми мужчинами, которых я когда-либо любила, перед которыми была неудобной, сложной, уходившей. Но, оглядываясь, я вижу — они уже не смотрят на меня. Они растворились. Растворились в музыке, как и Николенька, и все присутствующие в зале. Их лица стали отражениями их собственных путей. В глазах каждого я читаю теперь не себя, а их — их былые радости, их тихие трагедии, их надежды и сожаления. Музыка стала общим ключом, открывающим личные тайные комнаты.

У каждого — своя дорога! И сейчас, в эти несколько минут, все эти дороги идут параллельно, сливаясь в одном общем звуковом потоке. В этом и есть чудо. Не в том, чтобы быть услышанной, а в том, чтобы стать тем, кто позволяет услышать — себя.