5. Едешь на день...

Утром мы за час обошли базу и её ближайшие окрестности. В главном корпусе имелась единственная комната (барак есть барак), где жили сорок человек – капитаны пяти мотоботов и их  команды. С пристройкой, где находился красный уголок, мы уже познакомились.  К ней примыкали две изолированные  крошечные  комнатушки. В «капитанской каюте»  площадью шесть квадратных метров находились  радиостанция, стол и койка начальника базы, по соседству  жили две поварихи.  Странный недостроенный сарай на самом берегу оказался складом  для тюков сена.

Нас пригласили на завтрак в столовую – небольшое уютное здание в глубине двора – и накормили  гречневой кашей с подливой и компотом, причем в таких порциях, о которых в общепите поселка можно было только мечтать. Стоимость еды показалась мне символической. Затем около часа шло обсуждение технических вопросов. На этом деловая часть командировки закончилась. Можно было отправляться назад на Шикотан, но «Дружок» уже ушел в обратный рейс.  До его возвращения оставалось двое суток, и мы с Борей были предоставлены самим себе.

Погода все ухудшалась. В полдень по радио передали штормовое предупреждение. Дул сильный восточный ветер, поднимавший с пляжа сухие водоросли и мелкий мусор.  Мы с Борей возвращались из столовой, когда услышали хлопки – один и сразу другой, потом ещё один. «Похоже, стреляют», - определил мой спутник. Мы свернули за угол базы и увидели несколько охотников, прятавшихся за складом сена.  Неожиданно один из них выскочил на открытый берег и выстрелил. Только теперь мы разглядели, что вдоль кромки прибоя очень низко летела стая  бакланов.  Один из них упал, его подхватило волной и понесло на берег. Тогда  выбежал второй охотник в рыбацком костюме и болотных сапогах, зашел в волны и стал ловить птицу.   Его несколько раз окатило водой, наконец, он изловчился и поймал баклана.  Пока он выбирался на сухое место, приблизилась еще одна стая.  Охотник  выстрелил, но промахнулся. Было очевидно, что при таком сильном ветре бакланы не могут лететь  выше или дальше от берега. Они должны были издали видеть  людей;  те почти не прятались, просто укрывались от ветра, но птицы упорно держались  береговой линии. За четверть часа удалось подстрелить еще четырех бакланов, после чего охотники в трехведерной кастрюле гордо  понесли добычу на базу.

 Нас пригласили на пир в общежитие, но мы с Борей, не сговариваясь, решили воздержаться.  Ребята не стали настаивать и с аппетитом принялись за еду. Коробов вышел вместе с нами  на улицу. Поглядев на наши сморщенные носы, он пошутил: «Напрасно отказались от такого редкого угощения. Что делать, лучшего здесь нет,  не достали наши снабженцы ни сыра, ни краковской колбасы, ни  курятины. Приходится довольствоваться подножным кормом». Мы оценили мрачный юмор начальника. О сыре и прочих деликатесах на Шикотане тоже  давно забыли. Но на бакланов там  никто не охотился, даже  уток не все стреляли из-за сильного запаха водорослей и рыбы. Слава продолжил свой печальный рассказ: «Вчера привезли половину свиной туши, около тридцати  килограмм. Больше у нас хранить негде, приспособили обычный холодильник, вынули полки и поддон. Хватит этого мяса на неделю,  когда придет следующий транспорт, неизвестно. Хочешь не хочешь, а нужно экономить. Сегодня мяса наелись, завтра сделаем рыбный день.  Работать на сенокосе невозможно, непогода.  Значит, и силы тратить некуда».
                *      *      *
Слова об экономии оказались пророческими. После шторма наш сейнер срочно отправили то ли на Сахалин, то ли во Владивосток; возвращение ожидалось через десять дней. Мы с Борей застряли основательно. Оправдывалась местная примета: «Едешь в командировку  на день, рассчитывай на неделю; едешь на неделю – вернешься через месяц». Несколько дней  погода стояла ветреная,  сырая и туманная, выходить на улицу не хотелось. Время мы коротали за домино, картами и шахматами, несколько человек мастерили коврики и мочалки из полипропилена разных цветов. Получались настоящие художественные произведения с прекрасным орнаментом или картинами. По рукам ходили  книги и старые журналы.  Слава дежурил возле радиостанции или проводил время вместе с коллективом. Никто не роптал и не возмущался, люди терпеливо ждали хорошей погоды.

Продолжение см. http://www.proza.ru/2014/02/21/551


Рецензии