Черное такси

I
Из командировки я возвращался далеко за полночь. Народ рассасывался быстро, лишь двое или трое решили переждать ночь в зале ожидания автостанции. Я  вышел на главную улицу.  Машины держались центра шоссе, словно опасаясь теней от деревьев.   Проторчав немного пугалом у проезжей части, махнув рукой на удачный случай, и,  подтянув ремень спортивной сумки,  взял сходу в карьер. Но, ненадолго.
 - Ой,  подождите меня! Да остановитесь же!
Не сразу дошло, что это адресовано мне. Я оглянулся. В метрах пяти от меня шла, точнее бежала девушка. Я узнал одну из пассажирок своего маршрута. Они сидела где-то в конце  салона автобуса и проходила мимо меня, когда водитель делал  остановку на полпути  у придорожного кафе. 
Она приблизилась, и тот час же   протянула мне такую же сумку, что у меня.
- Уже устала. Поможете донести?
Я поднял ношу, которая почти ничего не весила.
- Вам далеко?
- В шестой микрорайон.
- Я в седьмом. Значит, по пути. Меня зовут Вадимом.
- Марина.
Девушка улыбнулась, и это мне могло бы понравиться, если бы мечтал о случайном романе. Но свежий разлад с Верой отбил всю охоту флирта.
Приблизившись Марина заметила:
- Я знаю вас.
- Вот как…
- Живу в тридцать втором  доме по Суворова. А вы напротив.
- Да, мой по нечётной стороне, - подтвердил я. 
Улица в честь прославленного полководца разделяла два микрорайона.
- А я видела вас в окне.
- Не знал, что являюсь предметом наблюдения девушки, живущей через дорогу, - проявил максимум иронии.
- А мы редко понимаем, что на нас смотрят и нас запоминают, - серьёзно ответила Марина. Она была явно не глупа. -  Все зависит от умения видеть.  Вы не представляете, что о многих могу рассказывать целые истории. И они складываются как бы сами собой.
- Опасный вы человек, соседка. Наверное, работаете в спецслужбах. Там нужны такие качества. Хотя, нет, это важно людям пишущим, поэтам, писателям, журналистам. Вы не из них?
- Нет, что вы, неужели  выгляжу так замузаной? Я учусь, на третьем курсе института.
- Да уж… на музу вы не похожи.
Несмотря на разницу в пять-семь лет, мы разговаривали словно ровесники обо всем подряд и не замечали дороги до тех пор, пока Марина не оступилась.
Это произошло на ровном месте напротив какого-то офиса. Между зданием и газоном стояло несколько скамеек. Марина присела.
- Посмотрите, - предложила она, - похоже на вывих?
Я осмотрел щиколотку её правой ноги, на ощупь ничего страшного, но небольшой отёк мгновенно появился.
- Да, в отряде потери, - пошутил я. – Придётся нести вас.
- Во мне 45 килограммов…  А давайте здесь посидим до утра, - предложила девушка.
- Я думаю, не разрешат…
И как в воду смотрел. Двери офиса открылись, показался охранник.
- Уходите, молодые люди, эта лавочка не для поцелуев, - сказал он заученным отстранённым голосом, не очень веря в что, парочка шалопаев поймёт  его снисходительность. И рука его покоилась на дубинке у пояса.
- Лучше вызовите нам такси, - сказал я, и, увидев  очередную одинокую машину, бросился сигналить рукой.
К моему удивлению авто сбавило ход и остановилось напротив меня. Это было черное Рено с шашечками на гребешке. Стекла были слегка затемнены и скрывали и водителя, и салон. Я склонился к окну таксиста:
- Подбросишь, брат?
- Садитесь, - ответил тот.
Я вернулся за Мариной, взял её на руки и понёс к машине, уже с открытой задней дверцей.
Усадив девушку, вернулся за сумками и, уложив их уже в открытый водителем багажнике, со вздохом приземлился на сидение к Марине со стороны полосы движения.
- Вас куда?
- Домой, в прошлое! – шутливо сказал я и назвал адрес.
- Насколько в прошлое? – таксист словно принял правила моей игры. Но голова его оставалась неподвижной.
- Эх, года бы на два, -   ответ был без размышлений, потому что не предполагал иного, кроме горькой шутки над своей судьбой, на Суворова номер 31, где был рай. Тогда Вероника ждала меня так, как не ждёт никто другой. Она часами шагала по линолеуму квартиры, дожидаясь, не отпуская мой образ от себя ни на мгновение. По крайней мере, так она говорила, лаская меня в постели.
Я видел себя могущественным султаном в окружении любящих наложниц клонированных под жену. Так происходило благодаря её уникальной способности быть везде вокруг меня. Слева, справа, на мне и подо мной с весёлым взглядом  своих огромных синих глаз. Неестественно больших синих глаз. 
Тогда трудно было представить, что наши тела могут надолго находиться в отдалении друг от друга. Они всегда стремились к точке соприкосновения во времени и пространстве. Если ощущать неутихающий оргазм от соития, то он был вечным и неистребимым. Мы жили на автомате, запрограммированно занимались повседневными делами. Мы жили только ради продления нашей любви.
Какая же катастрофа разрушила эту идиллию?
Я до сих пор не могу этого осмыслить. Но факт, что в 2010 году мы были   разлучены, существовал как небо над головой, как старый дом в деревне моих родителей, как вечно больной зуб где-то в у правой щеки.
Маленькое, невидимое существо, называемое вирусом гриппа, убило мою Верочку. Что может быть нелепее такой причины? Но она сломала ту жизнь, а я почему-то жив. 
- Я вас видела с девушкой, - не вовремя вклинилась в мои размышления Марина, словно догадавшись, о что её отдаляет от меня. И она как-то непосредственно дотронулась до моей руки. – Вы едете к ней?
- Её уже нет на этом свете…
- Извините, хотя могла бы догадаться.
Ах, эти извинения. Она не знала. И я не знал, что мой рай менялся подспудно, незаметно, пока вдруг не вывернулся своей противоположной сущностью. Я не замечал времени, не замечал неожиданной простуды Вероники, которая забила её носик, овладела горлом, которая подняла температуру, а потом, притворившись исчезнувшей, торжествуя над нашей беспечностью, во сне задушила мою жену. Как палач, отбросивший огромный топор  и решивший одними только руками, на радость беснующейся от безделья  толпе зевак, исполнить приговор неизвестного нам судьи.
- Приехали! – радость захлестнула Марину.
Таксист остановил машину ровно между нашими домами.
Я полез за деньгами.
- Успеется, я не спешу, - раздался глухой голос водителя.
- Ну, вы и оригинал,  – усмехнулся я.
- Может, не понравится время прибытия? – предположил таксист, не поворачивая головы. Мне показалось, что вместо живого человека за рулём сидел робот. – Я работаю на полное удовлетворение клиента.
- Странно, - пожал я плечами. И обратился к Марине. – Давайте сначала я вас провожу. Свою сумку оставлю здесь, а потом вернусь и заплачу.
И снова к таксисту:
- Я сейчас вернусь.
- Это как сказать…
Мне показалось, что механистическое в голосе таксиста исчезло и проклюнулось нечто человеческое.
Мы прошли с прихрамывающей девушкой под арку её дома, свернули налево к первому по ходу подъезду.
- Мне здесь, - сказала Марина.
Она нашла свои ключи, поднесла «таблетку» подъездного к замку. Дверь открылась.
- Не надо меня провожать, - сказала девушка. – Сама дойду.  А можно я вас чмокну? Вы такой душечка!
Она потянулась ко мне, прижалась своими губами к моим, выуживая из моих забытых было ощущений сладость поцелуя.   
Я отдал сумку и круто повернулся. Уже в трёх шагах от подъезда услышал:
- Я позвоню вам, я знаю ваш номер.
Я не оглянулся. Одно дело проводить соседку, другое – договариваться о новой встрече. Пусть даже по телефону.
Пройдя арку, машины не обнаружил. Улица была пуста. Лишь моя сумка одиноко стояла в придорожном газоне.
Странно все это. Да разве я пожалел полторы тысячи? Нет, конечно!

II

Вздёрнув на плечо сумку я невольно поднял глаза. И от неожиданности вздрогнул: моё окно на четвёртом этаже светилось. Это зал. И приглушенный свет шёл от торшера у кресла. Сердце моё забилось в тревожном возбуждении.
Ничто и никого я не мог предположить в моей квартире. Абсолютно! Может, оставил на все три дня включённой люстру? Убегал утром, не проверил. Ну что ж, это к лучшему, грабители и воры не полезут.
Успокоившись, не спеша поднялся к себе.
Но мысли. Ах, эти мысли, они роются черными кротами, испещряют твоё существо невидимыми норами и заставляют исчезнуть время. Затем тобой, как грубая проститутка, овладевает одна из мыслей, требующая немедленного подтверждения. Выскочив из лифта я стал судорожно открывать дверь. Один замок, другой…
Ещё ключ оставался в гнезде английского замка, как дверь  сама  открылась, и я увидел… сияющую Веру. Она выскочила ко мне и повисла на шее.
- Вадим, Вадимка! Я так ждала, я так знала, что ты приедешь сегодня! Родной мой, желанный!
Она, наверное, разбудила весь подъезд, но перед моими глазами все поплыло. Я лишь успел войти в квартиру, втянув за собой и Веру, и дверь. И впал в забытьё.
Такие провалы длятся вечность. Я долго размышлял о смерти, вернувшись в 2010 году после кладбища, в свою осиротевшую квартиру, и той одинокой ночью в судорожной горести пришёл к выводу, что смерти нет.
В мгновение смерти человек уходит в вечность. Он застывает в мире движения. Да, вся его оболочка продолжает меняться по логике разрушения. Да, тлен остаётся на какой-то период, а после и его уничтожает время. Но человек в чем-то остаётся неизменным.
Иные фантасты, поддаваясь мифам, предполагают иной мир, тонкий мир, в котором обитают души умерших. По этим мифам  человек всегда памятен в действии. А моя теория иная: смерть – это просто застывшее мгновение. Это тот феномен, когда движение становится своей противоположностью. Ничто в никуда…
Когда я открыл глаза, то увидел себя на диване. Надо мной хлопотала Вера. Её лицо выражало испуг и удивление. Пахло нашатырём.
- Очнулся… Отошёл мой драгоценный! Как я испугалась! На выпей.
Она протянула мне небольшой стакан из тонкого стекла, наполненный наполовину коньяком.
Машинально выпил, задев рукой руку Веры. И тотчас же провёл ладонью по её бедру. Тело было реально. В нем угадывался жар ожидающей женщины, женщины, готовой раствориться в тебе без остатка.
Я пристально посмотрел в глаза жены. Они были невинны и не предполагали подвоха. Они были в том времени, когда мы были счастливы.
- Иди ко мне, девочка!
Вера приникла ко мне, превратившись в комочек, который я ухватил двумя руками.
А я смотрел на стену зала. На ней висел календарь, который сообщал, что был октябрь 2010 года.
Я был в своём прекрасном прошлом.

III


Я не торопил себя с объяснениями, привыкая к присутствию Веры. А она не отходила от меня, готовая выполнить все мои желания.
Я вспомнил тот день, точнее, ту ночь. Только в первый раз я задержался на работе и меня подбросил Валерка, который купил тогда Вольво. В первые дни он был готов развозить всех подряд. Это уж после, когда кто-то облевал коврик на заднем сиденье, были введены ограничения на перевозки. Помню, мы ещё тогда с ним выкурили по сигарете. И он завистливо сказал:
- Твоя-то ждёт.
- Да, - ответил я...
- Ты был на работе? - спросила меня Вера, когда мы уже сидели на кухне. Она держала в руках бокал с темным болгарским вином. 
- В командировке.
Женщина ничего не сказала.
- В Томске, - добавил я.
- Так далеко? И сколько туда ехать?
- Если автобусом около пяти часов.
- Да? Но ведь вчера ты был дома…
- В командировке я пробыл трое суток.
- Но ведь вчера… Ах, как у меня все перепуталось в голове! Сегодня пятница. В среду мы ходили в «Художественный» на последний сеанс. Что происходит?
- Не знаю, но я счастлив видеть тебя!
«Ты как раз в этот год умерла. И вот мы вместе», - думал я. Но Вера умеет читать по лицу. Не дословно, но подспудные движения мысли. Точнее, их всплески.
- Что-то произошло, о чем я не знаю?
- Я не знаю, как ответить. Давай отложим этот разговор на потом. А сейчас…
Я поднял Веру на руки и понёс в спальную.
Обычно мы предохранялись, Вера принимала какие-то таблетки, и проблем с появлением третьего человека в нашей квартире не было. Да, мы не спешили, ожидая моё повышение, ситуацию с международным финансовым кризисом, да и куда торопиться-то? Но в эту ночь я убрал таблетки Веры в тумбочку.
Она как-то по-особенному сияла и бросилась целовать каждый миллиметр моего тела.

Утро было прекрасным. Я отложил свою прежнюю жизнь  до понедельника, и мы с Верой занялись хозяйством. Что-то убирали, переставляли, снова возвращали, чередуя работу с поцелуями, доходящими до страстного секса там, где возбуждение нас заставало. На эту тему я рассказал Вере анекдот про престарелую даму, вспоминавшую роман с поручиком Ржевским перед тем, как заложить в ломбард те или иные вещи, которые не были памятью о гусаре. Оценщик удивлялся: «Ну, понятно, кровать, стол, кресло. Но люстра то причём?» «Ах, он был такой выдумщик, мой Серж», - с восторгом вспоминала дама.
Однако именно люстра стала виновницей происшествия, которое разрушило нашу идиллию. Видимо, я неважно её повесил в своё время, она упала. Пробитый висок Веры стал причиной её мгновенной смерти. Вызывая «скорую помощь», я уже знал, что жена мертва и обхватил в крепчайшие объятия, пытаясь передать свою жизнь. Закрыл глаза и провалился в темноту.
Очнулся в такси.
- Вы заснули, - услышал голос Марины, - а мы приехали.
Мы вышли, я расплатился, нисколько не жалея денег, такси ушло и мы направились к дому девушки.
- Не надо меня провожать, - неожиданно остановилась Марина, отбирая у меня свою сумку. – Сама дойду мне немного легче. Можно я вас поцелую?  Вы такой душечка.
Она потянулась ко мне, прижалась своими губами к моим, выуживая из моих забытых было ощущений сладость поцелуя. 
Я посмотрел на темные окна своей квартиры.
- Я все-таки провожу вас, - сказал я. И обнял Марину, целуя её в полураскрытые губы.
- Ну что ты, - сказала она, перейдя на «ты». – Пойдём ко мне, Вадим, но сначала снова осмотришь ногу.