Глава 6. Пираты

Одноглазый Жаб навел свой одноглазый телескоп на странный объект, с огромной скоростью летящий неподалеку от пиратского логова. В логове сейчас было пусто, так как его хозяин занимался в это время тем, что поглядывал своим единственным глазом в трубу, высматривая добычу. Что-то раздражало и беспокоило старого пирата. То ли неплотно задраенный люк, ведущий в отхожее место, то ли утечка топлива из бака прямо ему в сапог, то ли постоянные намеки Рыжей Фамлы о его мужских достоинствах. Впрочем, о своих достоинствах он был высокого мнения и не обращал внимания на постоянны подколки своей подруги и верной спутницы. Фамла не была рыжей, просто старому пирату рыжие были больше по вкусу. Но ей было на это наплевать, единственное, что ее до сих пор удерживало на борту "Потного Жакутерия" , это то, что его владелец Одноглазый Жаб был самым удачливым дупалейром во всей Галактике. Как только удача отвернется от него, Фамла сделает то же самое. А Одноглазого Жаба продолжало беспокоить что-то непонятное. Он уже порядком от этого устал, но ощущение не уходило. И тогда старый пират начал рассуждать логически, это ему не раз помогало в трудные минуты:
"Так, что же меня беспокоит? Может мочевой пузырь? Проверим датчики. Нет, не то. Может горючее в сапоге? Ну, это совсем уж ерунда. Задраить люк? Зачем? Я побывал и в менее приятных переделках, а эта рыжая, если ей мешает, пусть сама закроет".
Он огляделся. Рыжей похоже ничего не мешало, она развалилась в своем кресле, положила длинные стройные грязные ноги на пульт и спокойно спала. И тут старый пират со своей отчетливостью понял, чего ему не хватало целое утро. Он протянул свою грубую мозолистую волосатую лапу к загорелому заду своей спутницы и вытащил завалившуюся между спинкой кресла и вышеописанным местом фляжку. По весу в фляжке ничего не было. Одноглазый Жаб отвинтил крышку и заглянул своим единственным глазом внутрь. Самые жуткие его подозрения оправдались — фляжка была пуста.
— Стерва, опять все вылакала! — возмутился пират и заглянул под пульт, где обычно хранились ящики со спиртным. Но и там он не нашел столь желанной влаги. Тогда он заглянул в место, совсем уж не характерное для этого продукта — в бар, но и там валялись только пустые пыльные бутылки и дохлые мухи, не сумевшие с бодуна отвинтить крышку. Они тут лежали с незапамятных времен. Тут обеспокоенность сменилась сильной озабоченностью — что, если на борту не осталось ни капли спиртного? Неужели придется пить воду? Но запасов воды он никогда с собой не брал. Одноглазый Жаб бросился лихорадочно обыскивать корабль, но увы, его поиски ни к чему не привели. В голове у пирата начали проноситься страшные мысли. Однажды Одноглазый Жаб захватил богатую добычу. Они ограбил лайнер, вынес все но последней вилки из кают-компании и перебил весь экипаж. Последним, как водится, он выбросил в шлюз капитана. Тот плакал и умолял о последнем глотке перед смертью, но пират отказал ему в этом и тогда капитан сказал:
— Чтоб ты когда-нибудь меня понял, сынок.
И вот теперь это проклятие, похоже, начало сбываться. Одноглазый Жаб прильнул к телескопу и внимательно осмотрел космос. Он понял, что пора выходить на дело. Но кораблей, как на зло, в пределах видимости не было. К этому времени Рыжую Фамлу тоже начала одолевать жажда. И она тоже не сумела ее утолить. Она уже начала подумывать, а не пора ли сматываться от этого старого циклопа. Так продолжалось трое суток. Пираты пили воду, которой на заправке разбавляли горючее. Для этого они очищали ее от липса.
Под конец третьих суток вдали показалось нечто. Оно напоминало курятник, но старый опытный пират сразу смекнул, что курятники в космосе не летают, так как куры плохо переносят невесомость и несут квадратные яйца. Значит это корабль, который зачем-то маскируется под курятник. А если он маскируется, то это неспроста. Но есть ли там люди? И что еще более важно, есть ли там спиртное? Ботинок, летящий позади курятника, убедил пирата, что люди там есть, иначе кто же его привязал к антенне? Он не знал, что в курятнике летят агенты Имперской разведки, а ботинок привязал к антенне кто-то посторонний еще когда корабль использовался по своему прямому назначению — как курятник.
Ботинок все время маячил перед антенной радара и Клич никак не мог понять, кто же их преследует. После сложного маневрирования преследователь продолжал лететь за ними. Судя по пятну на экране радара, это был никак не меньше, чем крейсер. Впрочем может и больше, точно определить не представлялось возможным, так как половина изображения была скрыта большим пятном на экране. Это был след от томатной пасты, оставленный бортмехаником года три назад. Клич его не стирал из принципа, а Рыжий считал, что так красивее.
Чтобы избавиться от загадочного и нежеланного преследования храбрые разведчики смело маневрировали. Именно эти маневры убедили Одноглазого Жаба, что выпивки на борту хоть залейся и экипаж всю дорогу именно этим и занимается. Он даже и предположить не мог, как близок к истине. Каждый удачный маневр разведчики сопровождали глотком кубаря, а когда после этого маневра от преследования ботинка оторваться не удалось, они пили от горя. Тлетворное влияние Штур Бан Клича заключалось в том, что молодой агент Кухх постепенно приучил свой организм к умеренным дозам "кубаря". Правда, сначала он пить отказывался, спрашивая, что же останется для экспертизы, но Клич сумел убедить его, что это и есть экспертиза. Кроме того, он его уверил, что без этого невозможно стать суперагентом.
Приближение пиратского корабля осталось незамеченным под слоем томатной пасты, поэтому когда Одноглазый Жаб ворвался на борт, его никто не заметил, все трое секретных агентов сидели на полу и над чем-то глупо смеялись. Нос старого пирата подсказал ему, что на борту должен быть дорогостоящий кубарит. Когда он направил на доблестных агентов свой бластер и потребовал выпивки, это было встречено новым взрывом хохота. Одноглазый Жаб страшно рассердился:
— Эй, вы, олухи! Немедленно налейте мне кубаря! Я — Одноглазый Жаб, гроза Галактики!
— Эй, приятель, потише на разворотах! Я — Штур Бан Клич, секретный суперагент Империи. Если хочешь выпить, пойди и выпей!
И разведчики разразились новым взрывом смеха. Старый пират был удивлен — такого он еще в своей жизни не видел. Тут он заметил в углу канистры и понял, почему над ним смеются разведчики — они только что выпили последний глоток спиртного на борту. Запас был явно маловат. Одноглазый Жаб понял, что его жестоко обманули и поднял свой бластер. Он еще не верил, что перед ним самый крутой суперагент Галактики. Пират грязно выругался и хотел уже перестрелять всех на борту, но тут Клич начал ругаться. Делал он это мастерски и при этом не переставал смеяться. Сначала он употребил в отношении Одноглазого Жаба все общеупотребительские ругательства, используя их в необычном смысле, потом упомянул друзей и родственников пирата, а под конец, используя словечки, подхваченные во время странствий по разным уголкам Галактики, подробно и животрепещуще описал интимную связь старого пирата со своим кораблем. И если в начале этой яркой речи дупалейр кое-как еще крепился, то потом у него задрожали губы, дрогнула рука, он опустил бластер, сел на пол и горько заплакал. Теперь он поверил, что перед ним действительно Клич, а его пиратская удача от него отвернулась.
В это время Фамла лихорадочно конспектировала все то, что произнес разведчик. Штур Бан Клич был ее кумиром, она очень любила его, правда заочно, и прочитала все комиксы про него.
Клич посмотрел на распростертого перед ним пирата и ему стало искренне жаль, что он выплеснул все, накопившееся в нем. Но когда Клич был еще маленьким мальчиком и бегал по свалкам без штанишек, уже тогда Одноглазый Жаб был грозой Галактики. В молодости Клич решил стать суперагентом только для того, чтобы прославиться, уничтожив неуловимого пирата. И вот спустя много лет, у него появился такой шанс. И кого же он встретил? Спившегося старика на добитом рейдере. Это было крушением мечты. Но Штур Бан Клич недаром числился суперагентом и получал свой сухой паек. Он даже вида не подал, что разочарован. Вместо этого он присел на корточки и стал утешать старика. Не прошло и часа, как Одноглазый Жаб был им завербован в разведку взамен на обещание раздобыть выпивки.