Старик Сикорский и смерть

   Однажды в октябре, глядя в окно на чёрные силуэты деревьев, старик Сикорский  вдруг понял, что очень несчастен и одинок. Он взглянул на часы. Семь  тридцать утра. В это время Сикорский обычно гулял в парке с собакой. “Надо одеваться”, - подумал Сикорский и вышел в прихожую. Собака сидела у двери. Сикорский надел тяжёлые чёрные ботинки и плащ.  И они пошли.

   В парке было тихо.  “Осень в этом году теплая и ясная”, - подумал Сикорский. Собака рылась в большой куче опавших листьев. У Сикорского было плохое настроение. Он вдруг заметил, как постарела собака, обвисли у нее щеки, на спине появились какие-то проплешины. Сикорский присел на скамеечку и задремал…

     Вдруг старик очнулся, почувствовав, что рядом с ним кто-то есть. Он открыл глаза. Слева сидел молодой человек в новенькой кожаной куртке. Лицо его показалось Сикорскому бледным и измученным. Незнакомец повернулся к старику:

- Я вам помешал? Извините.

- Нет, нет, что вы.

- Это ваша собака?

- Да, моя.

- Симпатичная псина.

- Вы думаете? Она уже старая. Дворняжка.

- У меня тоже была собака. Давно. В детстве.

  Молчание продолжалось несколько минут. Сикорскому очень хотелось поговорить. Он достал из кармана портсигар и, раскрыв его, протянул парню.

- Портсигар? Сейчас это редко у кого…

Они закурили.

- А я вот, молодой человек, привык, знаете. Всегда из пачки перекладываю в портсигар. Чудачество… Да, мир сильно изменился с тех пор, как я был мальчиком. Пропали десятки предметов, без которых была раньше немыслима жизнь. Все куда-то исчезает, словно гигантский пылесос высасывает из нашей жизни все эти портсигары, галоши, чехлы для чемоданов, подстаканники… простите, ничего, что я так разговорился?

- Нет-нет, что вы.

- Живу один, знаете, не с кем поболтать, разве что с собакой. Да, как много вмещает одна человеческая жизнь… Между нами разница лет в пятьдесят, а я для вас все равно что из средневековья.

- Да нет, я гораздо старше, чем вам показалось.

Собака подошла к скамейке. Она набегалась и устала.

- Что, хочешь домой? Вы располагаете временем? Может быть, зайдете ко мне?

- Нет, я отсюда должен вас забрать. Ничего не поделаешь.

- Простите, не понял, вы сказали “забрать”? В каком смысле?

- Да я, собственно, за вами.

- За мной?

- Да. Вам пора.

- Пора? Куда?

- Ну… туда… на тот свет… или как там у вас говорят. Я… ну … смерть ваша, что ли… не знаю, как понятней объяснить. Да вы не бойтесь, я…

- Ах, вам, наверное, деньги… как это,   кошелёк или жизнь, так у меня ж нет ничего, вот портсигар только, он серебряный.

- Да вы что, я не бандит какой. Я посланец. Сколько на ваших часах?

- Половина девятого.

- Время. Сейчас. Давайте пройдемся.

    Парень подхватил старика под руку и поволок его по дорожке.

- Пустите, да что ж это… сердце схватило…

- Успокойтесь. Оглянитесь-ка назад.

  Сикорский оглянулся. На скамейке сидел он, Сикорский, с белым лицом и запрокинутой головой, а собака тыкалась в его колени.

- Видите. Вам пора.

- Я умер? Вот так это происходит?

- Да.

- А вы… господи, с ума я, что ли, сошел…

- Да вы не волнуйтесь. Все нормально. Сердце не болит ведь теперь.

- Нет. Легко как-то стало. Значит, умер. А куда же дальше меня? И вы… кто? И почему вы такой молодой? Смерть ведь должна быть не такая.

- Скелет с косой? Можно и в таком виде. Но ведь время-то меняется, вы сами только что говорили. И к чему напрасно людей пугать. Можно же в любом виде явиться. Например, девушка красивая. Вот вас когда-нибудь тоже за новеньким пошлют, так неужели вы будете чудищем каким-нибудь являться? И оденетесь получше, галстук там, ботинки почистите.

- Так что, у вас там и переодеться можно?

- У нас, если сюда посылают, так вначале имидж придумаете, потом на утверждение, чтоб соответствовать торжественности момента, а потом в костюмерную, там все есть, что нужно.

- А так, когда там…  в белом ходите, или другая какая одежда?

- Одежда только для посланцев, а пока вы в хранилище, зачем одежда?

- Голые, что ли, как Адам и Ева в раю?

- Так ведь хранилище, оно, ну, вроде колумбария. Ведь нас-то там… тьма-тьмущая, мириады… А расширять Он не хочет, контролировать, говорит, будет тяжелее. За власть свою боится. Вы хоть представляете, сколько всего умерло людей, за столько-то лет, куда ж их всех? Да еще звери, птицы. Так вот души человеческие и сидят в таких, ну, как бы баночках, ужатые, как джинн в бутылке.

- Ужас какой. А как же… это для грешников, наверное?

- Вы что, думаете, у нас там разбирают? Такая прорва народу! Регистрировать не успеваем, не то что судить. Когда-то, говорят, было. Танталовы муки там всякие, Сизифов труд… Сейчас все едино. Сидим, иногда выходим за кем-нибудь, ангелов-то только за выдающимися посылают, а за простыми нас. Или на регистрацию назначат помогать раз в сто лет.

- Я не хочу! В банку какую-то! Мою бессмертную душу! И опять поговорить будет не с кем!

- Ну что же делать, дорогой вы мой, так уж заведено. Полетим, что ли, я к десяти  должен вас доставить, а то лишат очередного выхода.

- Я… я и не жил-то толком… ничего в жизни не добился… Карьеры не сделал, семьи не имел, а ведь мог, мог. В конторе гнусной пропала жизнь! Дурак! Мечтал поездить по свету, посмотреть мир, а сам всю жизнь просидел в одном доме, на одной и той же улице, в одном и том же городе. Все думал совершить что-нибудь выдающееся, грандиозное, но ничего не успел… сколько книг не прочитал… как же это,   в банке сидеть… пощадите… если бы я знал, что это так…

  Сикорского охватил  животный ужас, и он зарыдал, ощущая неотвратимость чего-то страшного, что должно с ним произойти. Парень смутился и принялся его успокаивать, взяв за руку.

- Ну не плачьте, хотите, можно вашу собаку прихватить, животные у нас без регистрации,   у меня упаковщик знакомый, он меня когда-то забирал, так он вам ёмкость побольше даст, вы там вдвоём отлично устроитесь. Вы сами её можете забрать, уже должно получиться, человека-то вряд ли, а собаку сможете.

  Сикорский вернулся к скамейке, где уже столпились прохожие и кто-то кричал: “ В скорую позвонили?” Он пристегнул поводок к ошейнику собаки, вздохнул и повел ее к парню.  “Смотрите, и собака околела!” - заверещала женщина. “Получилось”, - подумал старик. Парень вдруг обнял Сикорского. “Простите, - зашептал он. - Я сам,   когда узнал, что это так, просто хотел с собой покончить, да ведь невозможно теперь. Но, по секрету, говорят, группе наших удалось сбежать. Они теперь где-то свой порядок завели. У них там нормально, даже жениться можно. Только как их найдешь… Вселенная… А может, повезет нам, попадем туда. Главное - не потерять друг друга. Вы запомните, мой номер К-5675893”.

Собака нетерпеливо тявкнула. И они полетели.