Про котов и лесбиянок. Рассказ в стихах

или ПРО НАКЛОННОСТИ ЖЕНСКИЕ И МУЖСКИЕ

    1

Ночью зябкой и тоскливой
звёзд неслышный пересуд,
волн ленивых переливы
воды тёмные несут.

Берег в иле и осоке,
выпь загробно голосит,
через реку мост высокий
чёрным чудищем висит.

На мосту застывшей тенью
хрупкий женский силуэт –
оборвёт реки течение
тонкое теченье лет.

Промелькнули перед взором
он, бездушие его,
пьянство, грубость, склоки, ссоры
и усталость от всего.

Смерть от горестей укроет,
только нет в ней красоты:
резать вены – много крови,
прыгать – страшно высоты.

Но собралась. Перегнулась –
как две пропасти зрачки,
вдруг услышала, очнулась –
по асфальту каблучки.

Поравнялась, смотрит хмуро,
осуждением горит:
 – Ты чего? Топиться? Дура!
 – Что тебе-то? Не ори.

Та тогда с другого бока,
ласково: "Что, так болит?
умирать вот так, до срока,
Боженька нам не велит".

Подошла, чуть приобняла:
"Миленькая, не спеши".
Сердце жалобно стучало
в уголке больной души.

Расспросила о неважном,
а затем про долю злую,
и нечаянно во влажном
оказались поцелуе.

Уходили вместе, рядом,
разная ведь есть любовь:
"Может, это и не надо –
их немытая морковь?"

                2

Месяц в небе над рекою
изумлённо выгнул бровь,
воды мёртвенным покоем
ждут несчастную любовь.

Будь ты конный или пеший,
глупый, добрый ли, юнец –
чем себя за шею вешать –
прыгнул в темень и – конец.

Рассуждая так, наверно,
собрался уж мой герой
поступить с собою скверно
той безлюдною порой.

Только звёзды ненароком
уж спасителя ведут,
пареньку пропасть до срока
не за понюх не дадут.

Каблучками тут не пахло,
от подошвы звук  весом:
"Эй, пацан, ты чё, бля, на х..,
ты ж не щука и не сом.

Головой в сырую воду?
лебедь хренов, ёрш тя меть,
опозоришь всю породу –
так паршиво умереть.

Ладно б штык или граната!
Где твой разум? Между ног?
Бабы ведь не виноваты, –
стервами их сделал Бог.

И потом, скажу братишка,
только раз включают свет,
всем когда-то будет крышка
и назад дороги нет".

Вдруг ушло оцепененье,
груз невзгод сползает с плеч,
наш влюблённый с удивленьем
слушает мужскую речь.

– Я знавал под сотню женщин,
въехал в правила игры.
 – Ну а я немного меньше.
Две. А может полторы.

"Полторы – не цифра, скажем,
здесь статистика важна:
из десятков пробных скважин
лишь одна тебе нужна.

Но не дай собой играть им,
Твёрже лома стой на том!"
Обнялись они, как братья!
и пошли в публичный дом.