Шалунья

В пятидесятые годы мой дядя был директором совхоза. Совхоз  имел два отделения – Первомайское и Вознесенское с разными сельскохозяйственными направлениями. В Вознесенском выращивали овощи, фрукты, зерновые, держали крупный рогатый скот (молоко от коров из их фермы – вкуснейшее в районе). А Первомайское славилось в  области  и далеко за ее пределами коневодческим заводом, который готовил гунтеров*,  и гусиной фермой. Гусям-лебедям, как их называли, жить было вольготно.  В их распоряжении находились три прекрасных ставка и зелёные поля с разнотравьем, которое  они с превеликим удовольствием щипали. Был среди них один очень важный гусь. Ходил подобно генералу перед строем солдат.  Этого гуся лапчатого женщины так и прозвали «Генерал». И он настолько привык к своему прозвищу, что стоило крикнуть: «Генерал, веди своё войско на ночлег» - как  он расправлял крылья и издавал такой громкий клич, что «войско» слышало его в конце поля. В ответ дружно гоготали  и шли к ферме. Забавный был гусь – любимец птичниц и детворы совхоза. Но молва о его «гениальности» шла не за умение откликаться на свою кличку громким «го-го-го…» и руководить «войском» пернатых, а исключительной любовью к лошади Шалунье.

В одно  и то же время он  отделялся от общей группы птиц и стоял, словно на посту, на краю поля. Вытягивал шею и прислушивался. Женщины, видя Генерала в таком ступоре, говорили: «Пётр Пименович с Шалуньей едут к нам». И точно. Вскоре из-за лесополосы появлялась  голова Шалуньи, а затем восседавший на бидарке** дядя Петя. Гусь при их появлении взмахивал крыльями, словно хотел взлететь,  раскрывал их во всю ширь и, словно планер, бежал навстречу  Шалунье. И пока дядя Петя решал с женщинами хозяйственные вопросы  Генерал и Шалунья мирно «беседовали». Это надо было видеть! Шалунья наклоняла голову к гусю, издавала тихий гортанный звук, а гусь  в ответ  гоготал  и клювом, словно гладил, ощипывал морду Шалуньи. Дядя иногда  ради продления их общения  задерживался на ферме и каждый раз удивлялся их дружбе: «Надо же какие отношения! Словно знают друг о друге то, чего не знаем мы. Удивительный мир природы!» Гусь всегда провожал их до дороги,  а потом возвращался к своим сородичам.

Откуда привезли в совхоз Шалунью, точно не помню. Но то, что она прошла войну, знал каждый. Об этом свидетельствовали два больших шрама – на правой ноге и на крупе. Гнедая красавица, умница. Слушалась людей подобно тренированному псу. Коневоды берегли её как зеницу ока. И лучший овёс ей,  и травку свежую специально для неё косили. Лелеяли и холили  не для продления потомства. Возраст был не тот, который требовал здоровья и сил. Да и привезли её на завод вовсе не для этого, а на постоянное место жительства, как ветерана войны для реабилитации в санаторий. Ей было позволено, в отличие от других обитателей завода, свободное передвижение по двору и за пределами оного. Вела себя достойно. Далеко никогда не уходила. Любила бывать около резвящегося на подворье  молодняка,  к которому она определилась нянькой. Зорко следила за проказами стригунков***. Стоило кому-то попытаться пересечь границу дозволенного,  бежала за ним и возвращала во двор.

Откуда у неё такое понимание долга, можно было только догадываться.  Сопроводительных документов с её биографией никто не дал, кроме клички «Шалунья». Просто отправили доживать. Списали.  Все понимали это.  «Доживать  и списали» - вслух никто не произносил, боялись, что  Шалунья поймёт их значение.

Шалунья же словно знала об этом и старалась как-то  «отодвинуть» старость.  Резвилась с  молодым  поколением,  воспитывала. Когда стригунки ссорились, разгоняла их в разные стороны. А начавшего потасовку, отталкивала мордой  и ещё некоторое время  стояла около него ожидая, когда тот успокоится. Бывало тихонько ржала  и жеребята бежали за ней по кругу, как по манежу цирка, связанные друг с другом невидимой кордой****.

То, что Шалунья не позволяла себе есть дармовой  хлеб, определилось вскоре по её прибытию на завод.  Как-то  подошла к качалке*****, которая стояла во дворе, и стала как вкопанная. Попытались увести, но не тут-то было. Проявила твёрдость характера и стояла до тех пор, пока Сидорович (тренер) не догадался принести сбрую. Запрягли её в качалку и Шалунья ожила.  С такой лёгкостью пошла, словно и не было долгих лет жизни. В этот момент напоминания Шалуньи о своей надобности людям, приехал  на «Газике» дядя Петя. Увидел Шалунью и не мог глаз отвести от красоты хода этого животного. С восхищением смотрели на неё все рабочие.  Она, каким-то своим чутьём уловила эмоциональный настрой присутствующих. Приостановила  бег, подняла правую ногу, опустила. Потом стала на левое колено и наклонила голову в реверансе. Услышав аплодисменты, покачала головой вниз, вверх. Мол: «Спасибо, спасибо за внимание. Я польщена!»  Стало понятно, что Шалунья хочет работать.

Вот с тех пор, как только дядя Петя появлялся  в Первомайске, Шалунья, услышав шум машины,  радостно ржала и просилась к бидарке, на которой можно было ездить по полям. И  они вдвоём объезжали поля и фермы. Дядя Петя не ездил на Шалунье  - они работали вместе. По пути он рассказывал ей о проблемах и планах совхоза. Шалунья в ответ тихонько ржала: «Понимаю.  Чего уж тут не понять. Работа у тебя не из лёгких».

О чём они ещё откровенничали неизвестно, но подружились сильно. Она в дяде Пете нашла настоящего друга.  Да у неё все были друзья-товарищи. На что гусь лапчатый  и тот поддался  её дружелюбию.

Приближались майские праздники. Кто помнит те годы, тот знает, что к таким праздникам организовывались районные выставки достижений. И в нашем районе колхозы и два совхоза показывали свои  достижения перед партией и народом. В районе для таких выставок даже стационарные павильоны построили,  в которых потом продавали дары природы своего хозяйства. И здесь тоже витал дух соревнования. Павильоны  отличались друг от друга  вывесками и своим убранством, подобно одеянию Золушки и Принцессы.

Праздник начинался на стадионе с демонстрации. Руководители района стояли на трибуне, а по беговым дорожкам вокруг футбольного поля шли колонны  рабочих и колхозников  с флагами и транспарантами, славящими партию и информирующими о достижениях хозяйства.  Возглавляли  свои колонны – председатель, секретарь парторганизации, главный агроном и герой труда, если таковой имелся. Дядин совхоз был  неизменно  в конце всех хозяйств и на приличном расстоянии от впереди идущих. Ибо его колонна была особенной. Совхоз показывал своих лошадей, на которых восседали наездники, для которых позже организовывали доги (скачки на короткую дистанцию).  И проводились  эти скачки после песен и плясок артистов из Дома культуры района и сельских клубов.

В этот год руководство дядиного совхоза изменило своё «шествие».  Секретарь парторганизации и агроном восседали на лошадях, а дядя на качалке вместе с Шалуньей возглавляли колонну.  Наездники были уже на средине беговой дорожки, когда заиграл духовой оркестр, возвещая о завершении первой части праздника.

Вдруг Шалунья остановилась и начала танцевать. На дядино: «Но!» и «Шалунья, вперёд!», - никакой реакции. Тогда тренер соскочил со своей лошади, освободил её от упряжи. Господи! Что она только не выделывала! Здесь были: кантер, тропот, трусца, траверс, каприоль******.  Было видно, что этот прыжок дался ей с большим трудом. Мышцы дрожали, но Шалунья  продолжала делать то, что умела, чему была обучена. Потом она стала на левое колено, а правую ногу выставила вперёд  и положила на неё голову.

Надо ли говорить, что  присутствующие замерли от увиденного. Тишина была такая, что слышалось чириканье воробьёв.

И  вдруг  над стадионом разнёсся крик:
- Шалунья, это ты? Господи, Шалунья, я же думал, что тебя уже нет в живых!

Со стороны зрителей «бежал», если можно так охарактеризовать бег сильно хромающего, человек  с тросточкой.  Услышав этот голос, Шалунья напряглась. Поднялась с колена и побежала навстречу человеку зовущему её. Встретились! Мужчина обнимал голову Шалуньи, целовал, плакал, что-то ей говорил и всё гладил и гладил её голову и гриву.  И она целовала его лицо. А когда положила голову на его плечо, то было видно, как по её щекам текут слёзы.

Встретились двое: пожилой, израненный солдат и постаревшая в шрамах лошадь. И только им двоим было известно, какое испытание они вынесли и как они страдали от разлуки. Вероятно, помнили об этом всегда и поэтому узнали друг друга через много лет. А теперь стояли и плакали от радости встречи.

Все присутствующие на стадионе встали в знак уважения к ветеранам войны – человеку и лошади!

… Позже мы узнали, что Георгий Иванович служил в кавалерийской части и прошёл почти всю войну с Шалуньей. После очередного  боя   и он и лошадь  были  тяжело ранены.  Долго лечился в госпиталях,  но требуется ещё время, чтобы укрепить здоровье. Врачи посоветовали ему юг.  Он последовал их совету и приехал  к родственникам в наш район. И временно, из-за отсутствия жилья, проживал  у них.  А о том, что встретит здесь Шалунью и предположить не мог.

Дядя Петя  предложил Георгию Ивановичу жить в Первомайском, пообещав дать его семье один из строящихся домиков, а членам семьи предоставить работу .

- Так что решайтесь, Георгий Иванович.  У нас конезавод. Если  по состоянию здоровья сможете работать, то милости просим. Нам такие тренеры нужны. Ведь это Вы научили всему Шалунью? Будете ухаживать за ней.

- Да её и учить особо не пришлось. Понимала всё с полуслова. Господи, какое же это счастье, что она жива! Я благодарен Вам, Пётр Пименович, за такое щедрое предложение  – жить и работать в вашем совхозе. И отдельное спасибо за счастье быть рядом с Шалуньей.

Надо было видеть, с какой радостью встретила Георгия Ивановича Шалунья. Она словно сбросила груз прошедших долгих тяжких лет.

Прошло много времени, но эта удивительная встреча человека и лошади, их дружба  – не забылись.

 02.03.2014г.

*   - гунтер – лошадь для охоты и скачек.
** - бидарка – безрессорный 2-колёсный лёгкий экипаж.
*** -  стригун – годовалый жеребёнок. Название связано со старинным обычаем
подстригать жеребятам гриву.
**** - корда – верёвка, на которой лошадь гоняют по кругу.
***** - качалка – экипаж на бегах.
******  - кантер – лёгкий галоп;
        - тропот - неправильная рысь;
        - трусца – неторопливый бег;
        - траверс – ход лошади боком;
        - каприоль – прыжок.

.


Рецензии
Дорогая Эжени!
Какая же вы умница, что послали мне этот рассказ!
Испытала настоящий катарсис и ...вспомнила Чехова.
Какие же животные умнички!
Превосходный рассказ!
Светлых вам дум и пера!

Нелли Мельникова   12.10.2018 12:21     Заявить о нарушении
Дорогая Нелли, от всей души признательна Вам за прочтение рассказа, взаимопонимание по отношению к умникам лошадям и добрые пожелания!
Пусть этот МИР радует счастьем и улыбкой!
С признательностью и сердечным теплом,-
Эжени

Евгения Козачок   13.10.2018 22:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 45 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.