13. 02. 1994

А в наши времена, помнишь? Нам звезды заменяли глаза красавиц, с которыми мы танцевали так, будто делаем это последний раз. Я и с тобой так танцевал, пока не оторвало ноги твои взрывной волной. Тогда ты села на кресло для инвалидов и пыталась танцевать со мной снова, но я лишь сбрасывал тебя на пол и смеялся. Я доводил тебя до рыданий, и успокаивал потом, называя своей сказочной русалкой. И ты опять пробовала танцевать. Как же ты была смешна.
Однажды и меня коснулась взрывная волна, но врачи поставили протез вместо левой ноги. Говорят, совсем скоро я научусь ходить, почти не хромая. Иногда мне приносят таблетки в форме твоей печени, а иногда - в форме глаза. Здесь вообще часто говорят о тебе, спрашивают что-то. Недавно приходил какой-то тип и представился полицейским, но я думаю, что он просто поисковый пес, прикрывающийся орденом. Возможно, фальшивым. Как и его улыбочка. Он засыпал меня вопросами о нашей с тобой последней встрече. Но я не раскрыл твой секрет, мы же договаривались.

С любовью, Т.
20.08.1994.

Прошлое письмо, дорогая Д., я засунул в карман соседа по палате и строго наказал доставить его тебе. Соседа выписали две недели назад, значит, письмо ты получила. Я точно знаю. Ведь мой сосед, многоуважаемый мистер З., надежный человек. Его семья погибла еще три года назад, и с тех пор он не может вымолвить ни слова. Только лишь улыбнулся один раз. Я горд, что я первый за три года, кому он улыбнулся. За это его и выписали, как мне сказали санитары.
А до моей выписки далеко. Снова спрашивали о тебе. Я молчу, делаю вид, что не помню, а сам жду нашей встречи.

Ты же обидишься, если я тебя предам?
23.09.1994

Все еще жду тебя.
24.10.1994

Песик-ищейка, прикрывающийся орденом, ходит ко мне каждый день, что-то говорит. Я не слушаю совсем, а думаю, что напишу тебе. Не пил таблетки несколько дней, скоро выпью их все разом, когда накопится достаточно. Главное, спрятать. Кажется, мои письма украдкой читают санитары.

А ты приснилась мне вчера. Говорят, сны иногда сбываются.
1.11.1994

Я выпил все таблетки разом, теперь жду. Ищейка еще не знает об этом. Зато я теперь знаю, что он самый настоящий детектив.
Он спрашивает одно и то же, и, пока у меня есть время, я успею сказать ему кое-что и написать тебе. Надеюсь, ты меня не осудишь.
Я сказал ему, что когда видел тебя в последний раз, ты была в голубом платье, сидела все так же в своей дурацкой коляске. Мы танцевали, я уронил тебя на пол. Раза три. Но ты не плакала. И даже на пятый раз ты просто привстала и вскарабкалась на свое кресло. Я уже не мог пожалеть тебя и назвать своей сказочной русалкой. Мне было больно, знала бы ты только. Я сам чуть не разрыдался, помнишь? Знаешь, я не хотел раскрывать глупому детективу все тайны. Поэтому я сказал: "Она была прекрасна до последней секунды. А все, что я помню - ее глаза, которые много лет заменяли мне звезды, просто взяли и взорвались. Взрывной волной, как вы можете видеть, мне оторвало левую ногу".
Я испугался своей откровенности и залился истерическим хохотом. Не сердись на меня за это.
Детектив ушел несколько минут назад, и мои впечатления еще свежи, хотя силы уже покидают, и писать становится трудней. Сразу после ухода детектива мне передали письмо. Оно от тебя.

Но разве из ада пишут?
13.02.1995