На зайцев

Субботнее утро начиналось с парадокса, еще с вечера Александр решил выспаться в свой законный выходной. Приходилось каждое утро вставать затемно, наспех умывшись, мчаться на автобус, что бы перед сменой успеть в столовую и поиграть в домино, такая уж традиция существовала в цехе. Игроки играли попарно, всем места не хватало за игровым столом, поэтому устраивали чемпионат недели по игре в «козла». Вели записи, отмечая на настенной доске мелом, итоги дня. В понедельник подводили итоги, самой нерезультативной паре вручали переходящие нержавеющие , размером с блюдце, медали, с вытравленным кислотой рисунком гордого Козла! Они ежедневно надевали их и на неделю переходили в разряд наблюдающих судей!   Еще были две маленькие медали с изображением безрогого барана с надписью по кругу «лысый козел». Когда в игре последняя кость « пусто-пусто», в простонародье, «пустышка», а у игроков «лысый» , ставилась на стол, то противникам незамедлительно вручались эти медали и они обязаны были носить их пока следующая пара получит это звание. Веселье и шутки по этому поводу только сплачивали коллектив, а выполнение правил дисциплинировало.Сегодня можно было выспаться и никуда не торопиться, однако глаза открылись по привычке в шесть утра и не хотели закрываться, хоть прищепки цепляй. Ворочаясь в постели, Александр прикидывал. Декабрь на дворе, чем заняться в городе, ну можно на каток сходить, но это вечером днем там дети и секции разные. В парк сходить, но это  часа на два всего лишь. Вот раньше с отцом мы всегда на охоту, за зайцем, ко дню рождения отца, в лес ходили. Он вспомнил, как отец приучал его к лесу и правилам охоты в тайге.               

Обычно по первому снегу пока еще можно в лесу проехать на мотоцикле, отец собирался на охоту и брал Сашу с собой. Саша поверх легкой фуфайки  надел полушубок отца и уселся в люльку, кучерявые завитки овчины приятно щекотали лицо, меховые наушники шапки ушанки плотно прикрывали уши, широкие мотоциклетные очки закрывали большую часть лица. Через толстые рукавицы-шубенки  ощущалась твердая сталь, вороненого ствола ружья, зажатый между коленей, деревянный приклад упирался в валенки.               
Равномерный стрекот  мотоциклетного двигателя разорвал тишину леса, на темно-зеленых ветвях сосен, пушистой, белоснежной ватой лежал снег. Отец ловко вел по бездорожью мотоцикл, колеса, одетые в рифленую резину, перепоясанные цепочками от велосипеда,  оставляли четкий рисунок на свежевыпавшем снегу. Когда мотоцикл нырял под разлапистые ветви деревьев, сугробики снега, спугнутые ветром, с шумом, срывались вниз.Саша с отцом уклонялись от них, но искристый на солнце снег все равно попадал на разгоряченные лица, и как казалось, с шипением таял, сбегая по щекам, но было не холодно, а наоборот как-то приятно окунуться горящим от легкого морозца лицом в осыпающуюся пудру снега.  Но вот перед мотоциклом пролегла четкая цепочка свежих следов зайца, отец свернул под большую сосну и остановился. Мотор заглох, и на мгновение повисла мертвая тишина, постепенно звуки леса стали отчетливее проявляться, как изображение на фотобумаге, стало слышно, как гуляет легкий ветерок в кронах. Резкий скрип мертвых сухих деревьев,  напоминал крик коростеля. Где-то вдали пересвистывались  лесные пичуги, уркал, урр,  урр,  лесной рябчик. Саша выбрался из люльки, снял полушубок, подошел к следам. Четкие отпечатки лап по диагонали и счетверенные  через полтора метра, говорили, что заяц двигался  прыжками, видимо  мотоцикл спугнул его, и теперь он убегал в спешке. Сердце запрыгало в груди, азарт погони, как у охотничьей  собаки, проснулся внутри. Он торопил, он гнал вперед, в погоню!       Однако отец, без суеты , не спеша засмолил Беломор, достал ружье, зарядил его. Шубой прикрыл мотор, сверху накинули палатку.  « Пойдем быстрее, а то убежит!» «Не надо тропиться, сынок. Пусть бежит, успокоится, ляжет в кусты. А мы его по следам и найдем».  Они пошли не спеша вдоль цепочки следов, вскоре расстояние между прыжками стало меньше, на месте приземления стало больше следов, это заяц топтался на месте, прислушивался. Нет ли погони? Все чаще стали попадаться такие следы и вдруг пропали.  На поляне, что была впереди, лежал белый ковер не тронутого пуха. «Куда делся?»; спросил Саша. Тихо! Приложив палец к губам, показал отец. Он взвел курки и поднял ружье к плечу. Саша шагнул в сторону и под его ногой треснул сухой сучок валежника. 
В тихом, зимнем лесу звук лопнувшей ветки прозвучал, как показалось ему, громче выстрела пушки!  И не только ему, на дальнем краю поляны взметнулся фонтан снега, а вместе с ним заяц, он понесся в сторону леса. Саша понял, какую допустил оплошку, надо под ноги смотреть! « Ну что же, теперь он с испугу понесется по кругу. Пойдешь по следу, а я вернусь навстречу»;  сказал отец.                Раздувая ноздри, как гончая собака, не скрываясь и не осторожничая, Саша торопился по следу, не отстать, думал он. Следы тянулись вдоль каменной гряды, огибая ее, повернули в обратную сторону, сквозь редкий лес на камнях, Саша видел отца. Он тихонечко продвигался по гребню, внимательно просматривая лес. Вот вскинул ружье и прогремел выстрел. Саша еще быстрее побежал, вывернув из-за валуна, увидел лежащего на снегу  зайца.Вернее не увидел, а скорее почувствовал, цепочка следов вдруг резко обрывалось, и в конце белоснежный заяц сливался с белым снегом , лишь черные кончики ушей, да бусинки алой крови на боку,  черные глаза, потихоньку затухали. Саша зачерпнул пригоршню снега и стер кровь, охотничий азарт угасал вместе с глазами зайца.  Он бережно поднял тушку и понес к мотоциклу, отец ,прекрасно понимая его, молча шел рядом. Уложив тушку в багажник люльки, прикрыл мешком и застегнул спинку. Пора было перекусить, горячий сладкий чай на морозе, кусочек сала на горбушке черного хлеба постепенно успокоили его, а красота зимнего леса, как бальзам, лечила. Всю обратную дорогу, согревшись под полушубком, усталый, но довольный Саша, продремал.               

За окном  рассвело. Тусклое, зимнее солнце поднималось  из-за горизонта. Александр поднялся и подошел к окну.  Белое покрывало свежего снега прикрыло грязь города. Захотелось на природу. Подальше от дыма заводов и суматохи мегаполиса. Просто побродить по зимнему лесу, а при случае и добыть свежей дичи к празднику. Позавтракав, Александр направился в гараж за машиной. Гараж у шурина на участке пустует и близко к дому,  Александр свернул во двор и увидел, что в гостях у шурина еще и брат двоюродный  Павел. «Что сегодня делать будешь?»;  спросил он у Александра.  «Хочу побродить по лесу, зайцев пострелять» « А тебе не скучно одному, может и я с тобой?»
 « Хорошо, поедем», Александр выгнал машину из гаража, погрузив снаряжение и продукты, они поколесили за город.               

Дым заводских труб остался далеко позади, час езды приблизил их к горам и хвойному лесу. Поднявшись на Таинтинский перевал, Александр свернул на автостоянку, небольшую, расчищенную от снега площадку у дороги.  Выйдя из машины, надел поверх одежды белый маскхалат  и достал ружье. Павел поменял ботинки на унты, застегнул ветровку, и они, закрыв для приличия, машину на ключ, двинулись по хребту в лес. После загазованного города на просторе дышалось полной грудью, солнышко поднялось над лесом, пороша, выпавшая ночью, на солнцепеке, по камням, подтаивала. Талый снег источал запах свежих огурцов, оттаивающего у печки, свежевыстиранного белья, занесенного с мороза, смолы и прелой хвои, создавая аромат  Родины, в голове шумело, как после стаканчика молодого виноградного вина. В  тени деревьев и скал снег был голубого цвета, казалось синее,  синее небо над головой осколками рассыпалось по земле. Они шли не торопясь, негромко разговаривая, восхищаясь природой вокруг. «Как ты думаешь, почему снег синий?» «Да думаю снег это вода. А вода из чего состоит. Аж, два, О!»   Правда вкусного кислорода с избытком,  и хотелось вдохнуть его в два раза больше.  С куста калины вспорхнула стайка снегирей, красно-серым платком пронеслись над головами.  Но не все птицы улетели, остались самые смелые, они продолжали пиршество, склевывая сладкие ягоды, горькой калины, замерзшие на морозе. Серая птица, крупнее воробья, но мельче голубя, с ярко красной грудкой вытягивала шею и клювом захватывала ягодку, резким движением срывала ее,  подняв головку вверх, проглатывала. Иногда ягодка выпадала из клюва и капелькой крови скатывалась вниз. Сугроб снега под кустом усыпан алыми ягодами и размечен  мышиными следами, тут же по снегу прыгали воробьи.  Лес кормил своих обитателей. Откуда-то, на нижнюю ветку сосны  выскочила серая белка, подняв, как говорят, рыжий, хвост трубой. Она прыгала по лапнику и встревожено цокала, предупреждая,  в лесу появились чужие. Александр пронзительно свистнул, и белка метнулась верх по стволу и скрылась в кроне сосны.  Между деревьев появились просветы, мелкий кустарник покрывал поляны, много, свеженатоптанных следов зайца, пересекал их, то разбегаясь в разные стороны, то сливаясь в ярко выраженную тропку между кустов.
Кое-где кора кустов погрызена, под кустами снег разрыт и торчали, откушенные стебельки сухой травы. Попадались кучки шариков заячьего помета. «Здесь ночью зайцы кормились и резвились»; пояснил Александр.  «Дальше будет опушка, там они на солнышке должны спать. Я пойду впереди, а ты отстань немного, чтоб раньше времени не спугнуть»  Он взвел курки и осторожно пошел к краю поляны на опушку леса, Павел невдалеке следовал за ним. Метрах в сорока,   взметнулся заяц, в прыжке.  Выстрел.  Заяц как подкошенный, рухнул за куст, эхо выстрела покатилось, затухая по лесу. Через мгновение из-за куста, как ошпаренный вылетел заяц и понесся наутек, вскоре он скрылся за деревьями. «Промазал»; мелькнуло в голове. Подошел Павел. «Не попал?» « Не знаю, надо посмотреть, может подранок».  Александр обогнул куст. Ему самому не терпелось посмотреть, есть ли кровь на снегу? К своему удовлетворению обнаружил, его заяц лежал на снегу, точный выстрел сразил его. Рядом была лежка еще одного. Он нагнулся и за задние лапы поднял зайца. Павел удивленно промолвил: « Попал, а другой убежал?» « Да. У них лежки рядом были»    На краю поляны, большой пень, они присели и достали из рюкзака термос. Отвинтили одну пробку, под ней была поменьше, открыв и ее, разлили горячий напиток в крышки. Над поляной поплыл аромат, довольные они сидели, курили, прихлебывая горячий кофе. Полуденное солнышко дарило им тепло, впереди до вечера еще было время, и они не спешили возвращаться. « Как ты думаешь, далеко убежал второй заяц?»; спросил Павел. «Да не должен, если нет погони успокоится и заляжет, днем они больше спят»  «А найти его можно?» «Конечно, по свежему снегу следы как строчки в книге, читай только.»                « Дай ружье, я пойду, поищу» «Иди, я здесь посижу» Павел взял двустволку и еще пару патронов положил в карман и направился по следам убежавшего зайца. Александр остался сидеть на пне, вспоминая случаи на охоте. Первый самостоятельно добытый заяц! Этот случай он всегда с юмором рассказывал друзьям.  А дело было так…
Субботним вечером, за вечерним чаем, Саша разговаривал с отцом о прошедшей учебной неделе.  Все было хорошо, двоек нет, тройки умерено, записей для родителей в дневнике не было, можно и об охоте поговорить, и он «закинул удочку»  «Пап, что-то мы с тобой на охоту не ходили, а скоро новый год, а как же жареный заяц на столе?» «Мне некогда, на работе аврал, конец года, да еще отчеты писать надо»   «Ну мы же всегда ходили за зайцем»; конючил Саша.  «Ладно, завтра я на работу поеду, высажу тебя по дороге, иди, охоться. Не испугаешься один?»  Саша не ожидал такого ответа и удивленно спросил: «Как один и ружье дашь?»  «Ну, так тебе уже четырнадцать лет и я в этом возрасте самостоятельно охотился» Смятение и радость охватили Сашу, он выскочил из-за стола, не сказав даже спасибо, и побежал складывать рюкзак и готовить одежду к охоте. Достал белые шаровары,  они длинноваты, но если подтянуть к подмышкам и завязать веревочкой на поясе, то хорошо. Белая куртка свисала ниже колен и походила больше на халат, длинные рукава закатал, и получилась сносная маскировка. Саша все снял и уложил на табуретку, принес валенки и поставил рядом.
Утром на служебном автобусе, вместе с рабочими Саша ехал на охоту. Отец попросил водителя остановиться, Саша вышел,  с ним отец, в руках ружье и патронташ. Он помог заправить шаровары на валенки.  Перепоясал патронташ вокруг пояса, еще раз напомнил: «Десять патронов справа с картечью, на всякий случай, если козлы или волки попадутся, остальные с дробью. Обратно автобус пойдет в пять вечера, выйдешь к дороге. Ну, ни пуха, ни пера»; сел в автобус,  и Саша остался один у дороги.  За дорогой лежало поле, дальний конец его упирался в  ущелье, высокие скалы ограждали его, из ущелья вытекал ручей. Вдоль ручья росли кусты и березы.   Между кустов натоптаны заячьи тропы, по этим тропам отец ставил петли и частенько приносил домой уже замерзших зайцев. В начале ущелья рос шиповник и другие колючие кусты, обрамлявшие поляны. На этих полянах и резвились по ночам зайцы, а к утру прятались по кустам и под камни и спали чутким сном, иногда поднимая уши, и как локатором поводили по сторонам, не идет ли лиса или еще кто?  Саша направился вдоль тропы в ущелье, высокие серые камни покрыты белым снегом. Казалось нет никого на свете, и только ты один поскрипываешь снегом, любой резкий шум был лишний природе, безмолвие скал заставляло осторожно ставить ногу в снег.     Не скрипеть, не шуметь, смотри под ноги, приказывал Саша сам себе. Чем дальше углублялся он в ущелье, тем тише становилось и только шум проезжающих машин по дороге, эхом отдавался в камнях, но повернув за уступ, Саша почувствовал, что и эта ниточка оборвалась. Все он остался один на один с природой. На вершинах скал гулял ветер, вихрем поднимая клубы снега и рассыпая их по склонам, а здесь, внизу, тихо, уютно. Деревья погрузились в зимнюю дрему, ручей, вдоль которого шел Саша, засыпан снегом и глухо урчал, как сонный кот. Ощущение одиночества, беззащитности, настороженности зародилось, где-то в груди. Он снял ружье с плеча и прежде чем выйти  на поляну, выглядывал из-за камня. Ущелье заканчивалось, оставалась последняя поляна, на которую вышел Саша, можно возвращаться. Он зашагал к искривленной березе присесть передохнуть, белый ком снега, лежащий у корней,  рванулся с места. В изумлении Саша выстрелил вслед и только тогда понял, что это заяц. Белый комок, украшенный треугольником, коротенького хвоста, стремительно удалялся. Саша бросился за ним, заяц уходил вверх по ущелью, где был тупик. « Куда денется? Нагоню»; думал он. Скалы приближались, бежать некуда, заяц заметался по поляне, на южном склоне, ветра, сбрасывая снег с вершин, намели сугроб . Туда и направился заяц, прыгнув на наст, он почувствовал твердость чарыма, и второпях, скользя, устремился к перевалу. Когда Саша добежал до склона, заяц был уже на половине пути к водоразделу, он наступил на твердый снег, но наст не выдержал веса и обрушился, увлекая Сашу за, собой. Одна лишь мысль, как у собачонки, догнать, во что бы то ни стало, звонко билась в голове. Он забросил ружье за спину и забарахтался в снегу, подминая наст.                На верху склона, скользил, царапая когтями, бестолково прыгая, заяц. Метров в двадцати, ниже, в сугробе, буксовал горе охотник.  Наконец Саша вспомнил, что у него ружье за спиной, второпях сорвал его, нажал на курок. Осечка, еще раз, осечка, он открыл стволы и понял, забыл перезарядить после первого выстрела. Неудача подстегнула его, злость и досада на себя, добавили сил, энергично работая руками и ногами, он поднимался на перевал.
 Снег попадал ему за шиворот, но он не замечал этого. Вот и он выбрался наверх,  опустившись на колени, присел на запятки валенок. Сняв рюкзак, достал бинокль и направил его на цепочку следов, проследив ее, увидел, заяц уже почти спустился с горы. Но видимо тоже устал и прыгал медленно, останавливался, постоянно  оглядывался назад, шевелил ушами. Вот он допрыгал до кустов, метнулся, вправо, влево, сделав петлю,  с ходу сиганул через куст и замер под ним головой на встречу, своим следам.
 Саша решил перекусить, заодно отдохнуть и дать зайцу успокоиться. Пообедав, Саша еще раз достал бинокль. Белый снег и только там где лежал заяц торчали уши с черными кончиками, если бы он не приметил куст, никогда бы не нашел место лежки. Еще раз внимательно осмотрел кусты, там, где лежал заяц, трепетали три, не оборванных ветром, красных листочка, чудом уцелевших на шиповнике. «Хороший ориентир»; подумал он и наметив пути подхода, стал спускаться с горы совсем в другую стону от лежки зайца.  Последние сто метров давались трудно, Саша осторожно ставил ногу на носок, пяткой разгребал снег и только тогда переносил свой вес. С ружьем, наизготовку, он мог выстрелить в любой момент, но старался подкрасться поближе, что бы наверняка. И вот под кустом с листиками зашевелилось и заяц сел. Нервно шевеля ушами, прислушивался, Саша замер и долго- долго готовился к выстрелу, целился, боясь промазать. Грохот выстрела разнесся по горам, заяц упал и  замер , Саша подбежал,  с размаху сел рядом на снег. Скинув варежку, он положил руку на тушку, белый теплый мех, шелковисто гладкий, приятно ласкал руку. Он гладил зайца, как достойного соперника, которому просто сегодня не повезло.
Стрекот сороки и какой-то шум, как будто раненый лось пробирается через кусты, отвлек его от воспоминаний. На противоположном краю поляны появился Павел. Немного разочарован неудавшейся погоней, он подошел к пню. Выложив патроны из кармана, закурив, присел. Солнце уже клонилось к вершинам сосен,  пора было возвращаться. Впереди еще было сто километров пути