Меч великана. Глава - 1

Глава - 1.

                ДОМА.

  Каплан медленно вытащил меч, прикрепленный к поясу, и полумесяц светом скользнул по лезвию. Неспешными шагами, пригибаясь за большими валунами, крался он в слепую неизвестность. Вдруг неосторожный шаг… и камень со скрежетом выскользнул из-под ноги, от рикошетил от скалы и, гудящей стрекозой, исчез в глубине пропасти.
  Молодой воин замер, с тревогой прислушиваясь. В воздухе висела тишина.
« Пронесло », – вздохнул Каплан и, утирая пот со лба, зашагал дальше.
  Скоро из ночной глубины выступила большая продолговатость.
- Наверное, очередной камень коих здесь их тысячи, только чуть больше остальных, – подумал Каплан. 
  Шаг, другой, и силуэты очертились более ясно. Большой длинный камень, начал принимать человеческие очертания, словно лежит на боку кто-то, подложив руки под голову.
« Но это мое воображение играет со мной, ведь людей подобного размера не бывает ».
  Успокоившись трезвыми размышлениями, Каплан продолжил. Приблизился еще на десяток шагов, но глазам в непроглядной густоте ночи, трудно было за что-то зацепиться. Каплан выставил ухо вперед.
  Монотонный мерный храп, дробил воздух. Наверное, за этим камнем спит тот, кто ему нужен? Отличный момент застигнуть его врасплох.
- Да, тот, кто спит за этой грудой камней, сегодня имел трудный день. Храпит как великан - подумал Каплан, и холодок пробежал по телу. Мысли, что он прогнал несколько шагов назад, вернулись.
  Вдруг откуда-то подул ветерок и разбудил головешки, курящиеся за камнями. Свет прыснул во все стороны, озарив пространство, и глазам предстало невероятное.
  К ужасу Каплана, мысли преследовавшие его все это время словно ожили. На твердой каменной земле, растянувшись в длину, спал, невероятных размеров великан и храпел на огонь.
  Страх, длинной, шершавой змеей, обвился вокруг внутренностей Каплана, стискивая.
  «Надо бежать, скрыться, быстро покинуть это место. Если чудище проснется, разорвет на клочки», – подумал он тихо, настолько насколько это возможно, боясь даже мыслями разбудить великана.
  Но к собственному изумлению, только что свершившееся открытие не остановило его. Ноги по-прежнему несли Каплана тихо и бесшумно, приближая к цели.
  Молодой воин остановился на расстоянии вытянутой руки, до шеи великана. Спящий храпел, и вблизи храп его громыхал, словно камнелом в горах, а каждый его выдох освещал все вокруг.
  Вдруг от увиденного, Каплан чуть не отпрыгнул назад. Исполин, подоткнув мощные руки под голову, держал огромный меч.
  « Под стать своему размеру. Наверное, что бы сразу быть готовым отразить атаку. У любого великана всегда найдутся враги и сон их слабое место, которым норовит воспользоваться каждый герой спаситель - убийца великанов ».
  Вот и этот видно повидал многих отважных героев и обученный собственным опытом держит оружие при себе.
  Каплан приметил обнаженную шею за воротником спящего и поднял меч для удара.
  Великан пережевывал, что-то сладкое во сне, не подозревая, что над его шеей угрожающе поднят меч и сейчас он лишится головы.
  И тут, прежде чем меч успел опуститься на шею, нос великана, почуяв неладное, начал лихорадочно нюхать воздух.
  Каплан понял, что сейчас его обнаружат, и поторопился осуществить задуманное. Меч разрезал густой мрак и опустился на шею великана. Удар…  и десятки дребезжащих кусочков расколовшегося меча полетели в разные стороны, словно разбившийся о камень зеркало предвещая его хозяину беду.
  Ошеломленный, Каплан посмотрел на место удара…
« Ни одной царапины ».
  Великан с начала не поверивший своему носу, ощутив подлый удар, быстро встрепенулся, встал на дыбы и обратился вниз.
  На земле стояла букашка с вытаращенными на него глазами и с рукоятью поломанного меча в руке. Взбешенный дерзостью этого человечишку, великан обратился в небо, изрыгая дикий, яростный вопль. Перешагнув свой гигантский меч, под ногами, великан размахнулся огромными кулачищами и пустил прямо в обидчика.
  От удара Каплан исчез из виду и спустя секунду издалека послышался глухой стук и треск. Молодой воин спиной вонзился в скалу. От удара трещина побежала вверх по откосу, исчезая в беспроглядной темени.
  Каплан не успел удивится, что остался жив расколов спиной скалу как, топоча босыми ногами, подбежал великан, схватил его и начал сдавливать в ладони, пытаясь расколоть словно орех. Каплан сопротивлялся как мог, старался всеми силами вырваться из могучих рук. Но, как и прежде ему не удалось сделать это.
   Как и раньше, Каплану не удалось досмотреть этот сон до конца. Каждый раз он просыпался, прежде чем кто-либо из двух противников одерживал верх.
   Каплан чувствовал, что уже проснулся, но глаза ещё не верили в это. Машинально, как недавний студент, вечно недосыпающий и вечно опаздывающий на занятия, он потянулся за часами, пошарил руками и чуть не выпал из кровати оперевшись в пустоту. Глаза от неожиданности мгновенно открылись и окинули комнату.
  «Куда делся стол и… часы»?
  Тут память, наконец, загрузила последние события. Каплан не в университетском общежитии, он дома.
  Сладостная улыбка разлилась на его полусонном лице. От непривычки и долгого отсутствия дома, он не сразу вспомнил, где находятся часы. Они висели на боковой стене. После сна глазам не хватало ясности. Каплан хорошенько протер их для дальнего видения. Обе стрелки настойчиво указывали наверх, предупреждая, что полдень не за горами. И хотя он не опаздывает на учёбу, давно пора вставать. В этих местах считалось неприличным долго залеживаться.
  Вспомнив это, Каплан мысленно уже вливался в здешние - родные традиции, в общество, так отличавшееся от тех местностей, откуда он только что вернулся.
  Солнце разыгралась во всю, пуская на землю лучи - косяками стрел, и пробивая оконные стёкла, наполняли комнату полуденным светом. Настенные часы и солнце словно сговорились, пристыдить ленивую соню.
  Но Каплан может оправдаться перед ними, если позовет, в свидетели полную луну. Ибо только она видела все причины столь долгого сна молодого человека.
  Вчера, когда она - луна только что заступила на пост вместо уходящего солнца, Каплан возвращался домой в родное село к любимой и обожаемой матери. Маршрутный автобус вез его из далёкого города, где проучился он безвылазно десять месяцев. Тут в середине пути, среди скал и откосов, у края горной дороги автобус заглох. ( Частое явление в горных районах). Водитель вылез, пошустрил немного под открытым капотом, потом высунув голову, вынес неутешительный приговор. « Дальше машина не поедет ».
  И так как, ехать ещё приличное количество километров, пешком идти с багажом на спине бессмысленно, а оставлять жалко, весь оставшийся вечер и половину ночи, Каплан просидел около сломанной маршрутки, дожидаясь попутных машин. Компанию ему составили два студента, такие же сыны гор - неудачные пассажиры, как и он сам.
  Прошел весь оставшийся вечер, и половина ночи, прежде чем огонек от фар долгожданной попутки показался за поворотом дороги. К счастью легковушка, ехала в нужную им сторону.
  Белый отечественный внедорожник « Нива » затормозил перед воодушевившимися друзьями. Дверь отворилась и, не вылезая наружу, водитель с добродушно-туманным взором пригласил к себе. Друзья по несчастью неуверенно переглянулись. Водитель явно перебрал горячительного, но он так настойчиво приглашал к себе, что стало не удобно отказываться. С большой опаской молодые люди сели и машина тронулась.
  Водитель маршрутного автобуса остался охранять свое неисправное добро.
  В дороге пьяный водитель признался, что был на свадьбе друга, низ лежащего поселка. Повышенный градус в крови и соответственно повышенное настроение, итог – безудержная, неуемная болтливость.
  Старенький внедорожник прыгал по камням, укачивая пассажиров и бросая из стороны в сторону, объезжал каменные обвалы, опасно нависал на краю обрыва и недопустимо огромных скоростях лазил в самые невероятные подъемы.
  Водитель тем временем говорил, без умолку, смотря на дорогу реже, чем на бледные лица попутчиков. Рассказывал свадьбу. Говорил про друга, который женился, про невесту, про всех присутствующих гостей перечисляя поименно каждого и осведомляясь «знакомы ли они, с ними». И каждый раз, искренне сокрушался, отрицательному качку голов новых знакомых.
  Страху попутчики от водителя легковушки натерпелись вдоволь но, в конце концов, без видимых физических повреждений высадил Каплана у своего села.
  Остальные с грустной завистью выглядывая из заднего лобового стекла легковушки, запрыгали дальше. Еще ни один обрыв предстоит им объехать, прежде чем они окажутся дома.
  Каплан пересек две небольшие улицы и под звуки петушиного голоса возвещающего утро, перешагнул порог родных ворот. Потом долгожданные объятья, и нескончаемые поцелуи матери.
  Все время, воспоминания ночного происшествие, улыбка не сходило с его лица. Веселый водитель навсегда запечатлелся в его памяти.
  Каплан начал разглядывать свою комнату. Он в последний раз был здесь перед отъездом в город, еще в прошлом году. Когда вернулся под утро, не успел толком разглядеть. Было еще темно и от усталости хотелось только одного - выспаться.
 Самые тяжелые дни своего пребывания в городе, ему на память всегда приходила эта комната, эта кровать от мягкости и ровности которой отвык, в отличие от «общаговских», провалившиеся до самого пола.
- Надо же ничего не изменилось, – проговорил Каплан вслух, и мечтательная улыбка мягко растянулась на его лице. – И не одной пылинки не в одном уголке. Уверен, мать часто сюда заглядывает, если не каждый день, – сказал он про себя.
  Каплан почувствовал, как лень на него насела, но пустить вязкие щупальца ей не удастся. Утро обещало быть насыщенной. Соскучившиеся родственники, друзья, и просто любознательные земляки обязательно навестят любимого сына гор вернувшегося после долгого отсутствия.
  Он уткнулся лицом в подушку, обнял кровать, словно еще раз удостовериться в происходящем и быстро вскочил на ноги.
  Каплан парень лет девятнадцати, среднего роста, крепкого сложения с жилистыми руками и ногами. Даже без значительных мускулов вид его внушал уважение. В теле чувствовалась потаенная сила и дух. Темные, коротко стриженые волосы, черные глаза, тонкий прямой нос, сосредоточенно острый взгляд, выдавали в нем типичного представителя одного из народов Кавказских гор.
  Одежда, заботливо выглаженная матерью, висела у изголовья кровати. Одним махом он прыгнул в джинсы и надел тапочки. Едва голова вылезла из белой футболки, протягивая руку к дверной ручке, как случайный поворот головы и взгляд зацепился за изумрудный лес в окне. Каплан замер в этой позе.
  Цветущая зелень покрывала густым ковром обе склоны ущелья. Сотканный давно, огромной ткацкой машиной природы, лес простирался на сотни километров вглубь горных цепей. Полинялые, дырявые в некоторых местах, откуда выглядывали голые остроконечные вершины гор.
  Июльский ветер занес через открытое окно густые ароматы цветений. Каплан в блаженстве закрыл глаза, представляя себя под кронами этих деревьев, и вздохнул полной грудью.
  Длилось это блаженство не больше минуты, но Каплану показалось, что за это время он успел обшарить все уголки леса и прикоснуться к каждому дереву.
  Вдруг лицо его приняло опечаленный вид, глаза наполнились невероятной тоской. Он вздохнул тяжело.
  Скрытыми, но не забытыми, что лежали в уголке памяти мысли напомнили о себе. К сожалению лес, доставлял ему не только удовольствия, но и печаль. Каплан стоял камнем. Оцепеневшее лицо не выражало никаких чувств, словно он застрял между печальными, и хорошими воспоминаниями, не зная, что выбрать.
  Но какой тяжелой грустью не ложились воспоминания в сердце, в этот особенный и долгожданный день ему не хотелось портить хорошее настроение с утра. Он дома и мать на седьмом небе от счастья. Сейчас ему больше ничего не нужно. Отогнав грустные мысли, Каплан повернулся к лесу спиной и скрылся за дверью.
  В кухне матери не оказалась. Обыскал весь дом, и двор, где сына гор встретил, приветливо виляя хвостом незнакомая собачка. Но мать нигде не нашел. Когда он вернулся в кухню, заметил бумажку на столе. Каплан узнал правильный школьный почерк матери.

  Я в магазин за продуктами. Скоро буду. Целую, целую.

  Каплан улыбнулся. И пока есть время, до ее возвращения, он направился в ванную комнату, встал под душ и… скоро из открытых дверей и окон громко заголосил Каплан от неожиданно холодной воды. Не все сразу вспоминается.
  Каплан в своей комнате, теребил голову полотенцем после ободряющего душа. Неожиданно он зацепился ногой за что-то. У ножки стола валялись две не разобранные сумки - большая и чуть поменьше, ноша, с которой он добирался домой. Он вспомнил про подарок матери, купленный еще в городе.
  Каплан вывалил все на стол из сумки поменьше и не нашел того чего искал. Он схватился обеими руками за вторую, и со звоном поставил на стол. Эта сумка была больше и увесистее первого. Каплан резко расстегнул ее. Неожиданно выпало что-то блестящее и полетело вниз. Сын гор вовремя успел убрать ногу и позолоченный кубок со звоном упал на пол.
  Каплан с озабоченным видом обернулся. Большая полка, переполненная десятками похожих золоченых кубков и медалей, занимала всю противоположную от кровати стену. Оглядел его снизу доверху и разочарованно проговорил:
- Ну, вот, а я-то надеялся. Мест свободных больше на всех не хватит.
  И не обращая больше внимания на упавший кубок, он продолжил свои поиски в недрах большой сумки.
  Вдруг послышались звуки шагов за дверью, а потом постучали.
- Входи мама - сказал Каплан уверенный, что кроме нее из знакомых никто еще не знает о его возвращении. И желая обрадовать мать, он ускорил темп поиска подарка.
  Дверь чуть отворилась…
- Я думала, что мой сынок ещё спит, вот и стучусь,- послышался за дверью писклявый голос. Каплан насторожился. Голос явно не принадлежал его матери.
  Дверь отворилась наполовину, и из образовавшейся щели вылезла голова.
  Для Каплана теперь все стало понятно. Узнав друга детства, вечного шутника, весельчака – Ашамаза, все встало на свои места.
  Ашамаз прямой и уверенной походкой направился к улыбающемуся другу с распростертыми объятьями.
  Это был парень примерно одного возраста с Капланом, немного меньше ростом и не так крепко сбитый в теле. Познакомившись пятнадцать лет назад в песочнице, дружба их скрепилась навечно. Неразлучная парочка как их в родном селе называли.
  Каплан встретил друга не менее крепкими и жаркими объятьями. Они не поцеловались лишь потому, что в этих местах мужчины не целовались между собой. (Если трезвые конечно).
- Я-то думаю, мать, что ли так шутит?- заговорил первым Каплан, разжимая объятья и приглашая друга сесть.
- Долго же мы не виделись, раз по шуткам не узнаешь друга, – ответил Ашамаз и в порыве радости и счастья приподнял Каплана над полом. – А ты потяжелел, что сменил весовую категорию?
  Когда чувства захлестнувшие, радостной встречей поутихли, Каплан проводил друга и посадил на только что убранную кровать. Сначала друг отказался, но потом передумал, махнул рукой непонятно зачем и сел.
  Каплан примостился у краешка стола.
- Меня тётя за продуктами в магазин послала, захожу, а там твоя мать тоже делает покупки. Прежде чем поздоровались, я сразу приметил на ее лице, какую-то затаенную улыбку, и горящие радостью глаза. Я сразу ее спросил, « У вас Жанна Адальбиевна сегодня определенно радостное событие. Почти год не видел вас так широко улыбающейся ». Она сначала смотрела на меня и не хотела ничего говорить, только улыбалась. Потом увидела, как меня любопытство разбирает, пожалела и сообщила « Что ты вернулся из города этой ночью, и делает покупки, что бы отметить это праздничным завтраком ». Продавщица её на минуту отвлекла. Я сказал что « Встретимся у вас» и побежал сюда сломя голову.               
  Ашамаз как всегда находился в хорошем расположении духа. Радостная встреча друзей его еще больше окрылила. Смеясь и хохоча, говорил он, не умолкая. Рассказал все новости, все слухи, свадьбы и разводы (хотя таковых почти не было), случившиеся за эти десять месяцев, пока Каплан отсутствовал в селе.
  Спустя полчаса Каплану казалось, что он словно и не уезжал отсюда. Ашамаз успел выложить все.
  Каплану надоело стоять возле стола, быстренько выбежал, велев другу «подождать секундочку» и вернулся со стулом в руках. Сел напротив.
  Ашамаз за это время не сдвинулся с места, подобрав упавший кубок, вертел в руке, осматривая со всех сторон.
  Золотистый призовой кубок, на верхушке красовался босоногий парень такого же цвета, с вытянутой ногой, будто угрожает кому-то.
- Как всегда победы сопутствуют тебе, - Ашамаз с кубком в руке направился в сторону переполненных полок, стоявших, вдоль стены, напротив. - Думал, поедешь в город, размякнешь с тамошним воздухом. А когда вернешься, наконец, я одолею тебя, – два друга рассмеялись нелепым словам Ашамаза.
  Друг Каплана еле отыскал в ряде нескончаемых полок, пустую нишу, единственно оставшуюся, и вставил туда кубок.
- Время соорудить еще одну полку,- сказал он, поворачиваясь лицом к Каплану.
- Мне кажется, я скоро закончу коллекционировать кубки.
- Хочешь уйти?  - спросил удивленно Ашамаз.
  Каплан кивнул.
- Как это можно? Многие уходят из спорта по причине травм, по возрасту или когда ничего не получается. Но не тогда когда всё в порядке и когда все получается, даже очень получается. Смотри сколько призов, – Ашамаз показал на заполненные призами полки, словно Каплан раньше этого не замечал. - Не знаю ни одного человека в твоём возрасте, который выиграл бы столько. И ты ещё молод, всё только начинается.
  Каплан не разделял восторженных взглядов друга, он грустно махнул рукой. Все эти поездки, бои, неизменным победителем, которого выходил он. Победы теперь не приносили радости, удовольствия как раньше. Слишком легко доставалось ему все это, и с каждым разом все легче и легче. Каждый новый турнир, каждым бой, стал слишком предсказуемым, игра в одни ворота ему уже надоела.
  Ашамаз давно заметил, как затухает юношеский задор в глазах друга, но сегодня он убедился, что он окончательно погас.
- Тренировки проходят на ура, - признавался Каплан. - Накапливаю и накапливаю силы. Но потом… Потом не зная, куда деть их, задаюсь вопросом, - « Зачем столько »?
  Не пользуясь и половиной имеющихся сил Каплан, уже успел победить всех грозных противников по нескольку раз.
  Но хотелось еще и еще тренироваться, накоплять опыт. Потом опять задавался вопросом, -  « Для чего »? И не находил ответа.
- Когда ответов нет, то и смысла не видно.
  Иногда Каплан считал все это пустой тратой жизни и силы, чувствуя бесплодность, бессмысленность этих турниров, побед. Однажды он пропустил важный турнир. Потом пожалел и уже следующего ждал с нетерпением. Вновь продолжил выступать, но опять победы не приносили желаемых ощущений.
  Ашамаз грустно глянул на уставший взгляд друга.
- За неделю до поездки домой, отказался опять выступить на престижном турнире. Теперь кажется, я твердо решил завязать. И надеюсь, родные стены помогут.
- Не понимаю я тебя, - вздохнул Ашамаз. - Эх, если бы у меня был хотя бы один такой приз.
- А ты бери. Дарю все. Возьми столько, сколько сможешь унести.
- Ты же знаешь что я не в этом смысле. Я в смысле победить, выиграть в бою как ты. А таких кубков дома у меня четыре. Твои подарки.
- Я уже не вижу больше никакого смысла в этом. Скоро соберу всё в один мешок и в погреб. Лучше заполнять пустые полки в голове как говорит мать.
- Ну что ж, в таком случае я могу помочь тебе только в одном. Полезно избавится от них, что бы ни лежали в подвале ненужным хламом. 
- Делай с ними всё что захочешь. Можешь цветы в них посадить или на стол поставить вместо ваз для конфет. Может они так больше пользы принесут.
- Лучше подари их родной школе. Школы любят гордиться своими учениками достигшие больших успехов.
-Лучше мне кажется и невозможно придумать, - Каплан одобряюще хлопнул друга по плечу и добавил. - Действуй.
- Знаешь, меня здорово удивляет одна вещь.
- Какая?
- Мало кто в нашем селе знает, что под носом у них живет такой замечательный спортсмен. Не понимаю, как это они не прослышали про все твои победы. Если бы, какой-то сын этого села обладал хотя бы десятой доли твоих успехов, их матери, стояли бы с гордыми позами, рассказывая каждому прохожему о своих детках, привирая в несколько раз. Как твоя мать может такое чудо скрывать?
- Она не любит насилие, поэтому не очень одобряет мой выбор. Мама ценит в человеке больше умственные способности, – Каплан задумался на секунду, вспомнив отца-учителя ботаники, потом продолжил. - Несколько лет назад я против ее воли пошел в спорт. Теперь понемножку головой начинаю понимать и соглашаться с ней.
- Это головой. А что остальная часть?
- Остальная часть пока против. Иногда при мысли об уходе из спорта, во мне словно просыпается какой-то зверь, противящийся этому. И что бы избавить мою голову от таких ненужных мыслей гонит меня. Гонит и гонит пока не понимаю, что я уже за чертой города и бежал, не останавливаясь полдня. И хочется еще и еще, с каждым разом все больше и больше. Заниматься, бегать, поднимать тяжести и с каждым днем это желание усиливается. Особенно тяжело прошли последние месяцы. Порой мое состояние пугает меня.
- Может это состояние каждого великого спортсмена? Может, если ты не бросишь все, из тебя получиться великий спортсмен? По такому отличному началу все к тому и идет. Тогда твои кубки будут стоять не в школьных уголках, а в отдельном здании с твоим именем. Подумай об этом хорошенько, - проговорил Ашамаз, показывая пальцем на свою голову.
- Окончательного решения я еще не принял, - грустно вздыхая, ответил Каплан и решительным жестом провел ладонью по лицу, оттирая невидимый пот. Неожиданно он вскочил и подошел к окну. Изумрудный лес качался в такт ветру на обоих склонах ущелья. Улыбка появилась на лице Каплана. - Но и затягивать не хочется. Надеюсь решить в ближайшие недели. После похода…
  После, какого похода Каплан не успел договорить. Два друга обернулись в сторону скрипнувшей двери. Постучавшись, вошла мать Каплана.
  Улыбка не сходила с её губ, с тех пор как вернулся сын. Каплан и Ашамаз тоже улыбнулись. Мысли только что занимавшие обоих ушли на второй план.
- Как только обмолвилась ему про твоё возвращение, так и вылетел молнией из магазина. Не успела предупредить, что ты ещё спишь, – объяснила мать Каплана, закрывая за собой дверь.
- Вы не волнуйтесь Жанна Адальбиевна, я его не будил, он уже сидел одетым, когда пришёл.
  Жанна Адальбиевна – так звали мать Каплана. К остальным старшим женщинам и мужчинам, в селе младшее поколение обращалось только по имени. Исключением были учителя. К ним обращались по имени и отчеству. И каждый ученик будь ему сейчас пятьдесят лет, своих бывших учителей они называли по имени и отчеству. Как учили в школе.
- Теперь мне уже не зачем за него волноваться. А вот за тебя стоило бы, – обратилась  Жанна Адальбиевна к Ашамазу.
- За меня? Зачем? – В недоумении спросил он.    
- Когда я, возвращаясь из магазина, подходила к нашему дому, слышала приближающийся гром. Сердитый голос твоей тёти, докатился сюда, когда она еще стояла на другом конце села. И голос, становясь ближе, делался свирепее.
- Надеюсь, меня она не упоминала, - с притворно молящим голосом проговорил Ашамаз.
- К сожалению, кроме ругани звучало только твое имя. Говорила, что « Послала тебя за продуктами и до сих пор не вернулся ». За это она с проклятиями послала тебя далеко, гораздо дальше нашего дома и чтоб не возвращался никогда.
- Случайно не в Щикатибль?
- Именно это место она и имела в виду, - ответила Жанна Адальбиевна.
  Щикатибль по поверьям местных жителей, мифическое проклятое место, считавшееся по статусу ничуть не лучше ада. Туда обычно посылают не угодных людей. В большинстве этим видом проклятий пользуются преимущественно женщины. Может более осведомленные в темных делах?
  Ашамаз еще не знал, только что оброненную шутку он совсем скоро вспомнит с горькой иронией.
- Раз посылает в Щикатибль то она уже на пике злости, - друг Каплана снисходительно улыбнулся.
  Раньше, когда Ашамаз был еще ребенком, за такое ослушание досталось бы ему прилично. И заступничество матери Каплана только усугубило бы незавидное положение Ашамаза. Но теперь он повзрослел и не боялся тетки как раньше в детстве. И к вечно недовольной, вечно кричащей тетушке он относился с терпимостью, по причине единственной родственницы живущей в этом селении. Воспринимал тетю только как комический персонаж. И все выкрики и недовольства служили против самой же женщины, для новых шуток в ее адрес. Немало помогал Ашамазу и Каплан.
  Резкий пронзительный окрик огласил улицу и долетел до ушей двух друзей и Жанны Адальбиевны.
- АШАМАЗ. АШАМАЗ. Проклятый мальчишка.
  Словно кричали здесь в комнате, хотя открытое окно выходило в противоположную улице сторону. Тетя Ашамаза знала, куда идти, если не дождалась племянника. К дому лучшего друга - Каплана.
- Она, наверное, уже прослышала, что ты вернулся, раз так быстро нашла меня. Ну ладно я побежал, не будем заставлять ждать нашу милость.
- Возвращайся к праздничному угощению, – пригласила Ашамаза, мать Каплана.
- Отделаюсь от нее, обязательно вернусь, – Ашамаз еще раз пожал руку Каплану и Жанне Адальбиевне, потом убежал.
  Каплан бегом погнался за ним, что бы проводить, но не успел. Калитка захлопнулась за Ашамазом, когда Каплан выбегал из дома.
  За забором слышался крикливый голос тети.
- Ты где пропадаешь? Весь день тебя жду. Чтоб в ЩИКАТИБЛЬ тебя забрали что ли.
  Каплан подошел к калитке и помахал другу.
- Скоро увидимся.
  Друг в ответ кивнул, между делом играючи уворачиваясь от корявых ударов тети.
- Тетя его совсем измучила, – послышался сзади голос матери.
  При живой матери и тети, Ашамаз рос почти сиротой, если бы не доброта людей проживающих в селе, в особенности матери Каплана. Мать Ашамаза оставила его трехлетнего, своей старшей сестре, и уехала в город, где вскоре и вышла замуж. Ашамаз стал лишним в новой семье матери и теперь жил с тетей. Не самая добрая и заботливая, но она не стала отдавать ребенка в чужие руки. Позволила жить племяннику в своем доме, ошибочно пологая, что забота о ребенке этим и ограничивается. Люди говорили, что тетя терпит племянника, только по причине денег, что сестра присылает на содержание сына.
  Каплан щелкнул засов калитки и направился к матери.
- Тяжело быть сиротой, - проговорила с грустью Жанна. - Ни копейки не тратит она на бедного мальчика. Даже на еду скупиться, в большинстве у сочувствующих людей перехватит что-то. Раньше с тобой приходил у нас мог поесть. После твоего отъезда стало ему тяжело, похудел страшно. Иногда приглашаю его, что бы перенести, или убрать что-то. Всегда охотно отзывается. Накормлю, даю кое, что из твоей одежды, из которых ты уже вырос.
- Ничего, скоро я ему сделаю предложение, от которого он не откажется. Шанс отдохнуть от всех родственников.
- Мне кажется, только ты его единственная надежда. Смотрит на тебя, как на старшего брата.
- По-другому и не представляю себе.
  Жанна обняла сына. Она еще не насытилась его присутствием.
- А я тебе подарок привез, - сказал Каплан улыбаясь.
- Подарок? – удивилась Жанна. – Надеюсь это не купленный подарок.
- Это почему же ты надеешься?
- Потому что сама, по своему опыту знаю, как будучи студентом, трудно, а порой невозможно копить на что-то. К тому же ты мне уже подарил самый лучше подарок – себя. Этот подарок тебе не превзойти.
- Хорошо, тогда пусть это будет дополнением ко всему.
- Все споры с тобой я решила сегодня уступать. Пошли обедать.
 Каплан и Жанна в обнимку скрылись за дверью кухни.


Продолжение через неделю.