Достоевский после 18 марта

 Хронос в России, думаю, сходит с ума. Ну ладно, отжатый полуостров. Западло пацанам, прихватив территории, не перевести и здесь стрелки. Но когда один  своим указом отменяет одно время, а затем рокированный вновь возвращает, любой биоритм будет напоминать скоро автершоки. Лишь бы эти мелочи не уподобились форшокам с последующим обрушением.

 Есть в этой ситуации ещё маленькая тонкость. Слеза ребенка связывает современного Хроноса со взглядом на революционные события Бердяева. Описывая духи русских потрясений, Николай Александрович уделяет основное время именно предвидению Достоевского. И если Гоголь описывает богомерзкие рожи, которые и до, и после остаются таковыми, то Федор Михайлович погружает свой темный взгляд в ещё более черную душу русского человека. Он открывает в своих произведениях печальную для нас закономерность:  революция в России, не зависит от Хроноса. Этот феномен даже не социальный или политический. Революционность в России-явление глубоко метафизическое, с оттенком религиозности.

 Ну как не согласиться, наблюдая нынешнее стопроцентное ликование российского народа по поводу крымской виктории. И пусть большинство наций не разделяет этой радости, для нас она близка к религиозному экстазу. Забываются все социальные проблемы, продажность и лицемерие политиков. Главное-победа над врагом объединяет нацию. Не социальный прорыв, не научные победы. Именно: эфемерное чувство восстановление справедливости. Не важно, что чуть позже суетливые "жучки" от политики быстренько нарежут кусочки на побережье полуострова. Наплевать, что уже сейчас цены полезли вверх. Главное-сравнимый с религиозным, экстаз победителя, равный языческому верованию. Апокалиптическое чувство на одном полюсе русской души, словно магнит отталкивающееся и в то же намертво сросшееся с другим-нигилистическим.

 Самое неприятное для власти-апокалиптичность русского человека, подобно смене полюсов на Земле, может внезапно перейти в нигилистичность. Бердяеву трудно разобраться, почему русский человек начинает вдруг ожесточенно отрицать само государство, культуру, родину, нормативную мораль, науку, искусство. Это наблюдалось в семнадцатом прошлого века, когда православные "скрепы" стали подобны трухе. Это видели наши современники в девяносто первом, проголосовавшие перед этим за сохранение Союза. И сегодня, словно это тех событий, апокалиптично веселится большинство-Крым наш. Ваш, ваш, с отгороженными участками вдоль побережья.

 Достоевский, как замечает Бердяев, угадал характер русской революции. И в отличии от Запада она страшнее, предельнее. Это феномен религиозного порядка, решающий вопрос о Боге и бессмертии. В семнадцатом легли рефреном строки из "Братьев Карамазовых" :"Социализм есть не только рабочий вопрос или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть  атеистический вопрос,...вопрос Вавилонской башни, строящийся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю".

 Философом гибрида русского нигилизма и атеизма является Иван Карамазов. Именно он озвучивает цену революции, не соглашаясь с ней. Об этом в конце заметки, а пока вернемся к религиозности. Душа русского человека, по мнению Достоевского, является благоприятной почвой для антихристовых соблазнов. Провидение Достоевского скоро обрело реальные черты, принеся вместе с революцией ад на земле для многих людей, нанеся страшную рану России. И сейчас эта рана не зарубцовывается, а расчесывается вновь и вновь. И крики о виктории сливаются с оргазмоподобными стенаниями победителей. Как очередное предзнаменование о мессианстве русского народа, его желании сделать других счастливыми.  Из Бердяева:

 "Русские революционеры хотели всемирного переворота, в котором сгорит весь старый мир с его злом и тьмой и его святынями и ценностями и на пепелище подымется новая, благодатная для всего народа и для всех народов жизнь."

 И тут же Бердяев вспоминает Великого Инквизитора. Религия русского социализма, вслед за ним, принимает все три искушения, отвергнутые Христом. А судя по нынешним событиям, приняты и сейчас.  И споря с Учителем, русская революция словно говорит ему: "Ты гордишься своими избранниками, но у Тебя лишь избранники, а мы успокоим всех... У нас все будут счастливы." Ну разве не счастливы сейчас все россияне блистательной виктории в Крыму?

 Достоевский гениально прозревал духовные основы социалистического муравейника, который, по сути своей, таковым и остался.  Федор Михайлович религиозно познал, что все это братство, есть лже-соборность, лже-церковь, которая несет с собой смерть человеческой личности, образу и подобию Божьему, в человеке, конец свободе человеческого духа.

 Диалектическое воплощение русской революционности Достоевский раскрывает в "Бесах", всю бесноватость, властвующую над широкими массами в такие моменты истории. И здесь, так приятная властям, идея о русском мессианстве, народе-богоносце, не верящим в Бога. Следуя по стопам Шатова, наш народ может быть и правым, и левым. В нем перемешана революционность с реакционным "черносотенством".  Оставаясь народолюбцем, он радеет о счастье остальных. Но ради этого русский человек истребляет "свободу лица". "Это они утверждают, что Россия выше цивилизации, что никакой закон для неё не писан. Эти люди готовы истребить Россию ради русского мессианства".

 И вновь, в двадцать первом веке, заняв высокие посты, строят планы новые Верховенские.  Петр Верховенский у Достоевского может иметь благообразный вид. Но автор срывает с героя покровы, обнажает душу. Верховенский и сегодня в центре, он за всеми и за всех. "Он-бес, вселяющийся во всех и овладевающий всеми".

 И вот факторы, позволяющие и сегодня понять логику русского человека. Вновь Верховенский: "Самая главная сила-цемент все связывающий, это стыд собственного мнения. Вот это сила!...ни одной собственной идеи не осталось ни у кого в голове". За стыд почитают". Как видели позже, как видим сейчас-и боятся, на генном уровне впитав страх предыдущих поколений.

 Бердяев: "В русской революции окончательно угасло всякое индивидуальное мышление, мышление сделалось совершенно безличным, массовым" И как мы ошибались, что после девяносто первого возродилась российская индивидуальность. Стоило "киселевым-соловьевым" поманить массу и все дружно пошли следом, вновь обезличились.  Верховенский рулит.

 А теперь о слезинке ребенка, упомянутой Иваном Карамазовым. Повлияет ли очередное вторжение в царство Хроноса на расклад сил добра и зла? Хоть и условно все это, но позвольте высказать собственное мнение. Хорошо, конечно, что утром детишки будут вставать с солнышком. Но вечерами дети будут возвращаться по темным улицам. А как у нас с уличной преступностью? Надеюсь, к октябрю окончательно победим. Мы же, россияне, революционеры. И так все в нас, как заметил Федор Михайлович, намешано:и мессианство, и нигилизм. Но главное не пропьешь-богоизбранность, позволяющую судить другие народы, мессианство, обосновывающему передвижение государственных границ.  А главное-создание идола , позволяющего всем нам приблизить чистое небо к изгаженной земле.

 ЕС?