Бездна. Глава 3-5. Пикник на краю бездны

— Что случилось?

Это голос Алексея…

Алексей и Денис догнали меня у выхода. Сейчас они будут меня утешать. А мне нужно?

Мысль об исключении из университета и тоска в груди ни на секунду не оставляли меня, но об этом я говорить не стал:

— Надо проводить свои уроки этики, — я едва сдерживал возбуждение: — …но только не в классе–теплице, а в горах, в опасности. Где-нибудь на краю пропасти, на берегу бездны. Я очень благодарен Николаю Васильевичу, я его очень уважаю, но… То, что он профессионал — хорошо, но одновременно это и плохо. Он держит нас в рамках рассудка. Тоже невредно. Пытается бороться с дубизмом в университете — вежливо, но твёрдо. Но чего-то он не понимает, чего-то очень важного. Да! Я — дилетант! Хочу вступить в спор с профессионалом! Я почему-то очень уж хочу утереть ему нос. Точнее, сначала выдать шедевр философской мысли, а после уже с ним говорить. Он — человек, который жил и воспитывался при коммунизме, он не мог выйти чистым из дерьма. Он такой же бывший коммунист, как и все эти, сверхъидейные!

— А ты не был комсомольцем разве? — попытался  успокоить меня Алексей.

— Ну, я был и октябрёнком-пионером, так я же маленьким был, неразумным. А это — взрослые дяди, ответственные — в партию вступают, про коммунизм говорят, морали учат.

— То есть, ответственность ты снимаешь с себя, и только с себя? А все остальные виноваты, даже Николай Васильевич?

— Хочешь сказать, что Николай Васильевич не коммунист? Не будь он коммунистом, не работать бы ему в университете. «Я вступил в партию, чтобы пользу обществу приносить...» По-твоему, не произносил он таких слов?

— Не знаю, и знать не хочу!

— Вот из-за таких равнодушных и гибнет Россия. И мы ничего не сможем поделать, — я с трудом говорил, хаотично размеряя пространство коридора: — И опять я не прав!

— Все мы анархисты. И потому мы здесь, — Алексей пытался смягчить мой задор. — Я не хуже тебя понимаю, что философия не должна быть болтологией. Что в жизни нужно реализовывать только высшие ценности. Философствуйте пером! Философствуйте дубинкой! Что глаголите языком, то воплощайте в жизнь! Но помните, одно слово помните всегда — ответственность! А подбери-ка антоним к слову РЕВАНШ.

Я долго не отвечал. И продолжил уже с меньшим жаром:

— Д-да, я согласен. Но всё же философствовать нужно не в уютной аудитории, а, соскальзывая в пропасть, держась за обрывающийся стебелёк… Философия на краю бездны! Алексей, ты же меня поддержишь? — возбуждение у меня совершенно угасло, и последние слова я произнёс совершенно спокойно. Даже тоска улетучилась из груди — никакое исключение из университета мне не грозит.

— Я тоже поддержу. Пляж… пейзаж… Это, конечно же, мило. Но мне тоже по душе суровая дикая красота, — Денис явно смеялся. — Я не из тех, что ходят на природу чтобы пообедать и сразу же домой.

Денис даже в концлагере постарается окружить себя максимально возможными удобствами, но в тот момент, несмотря на угрозу отчисления, весь мир для меня был волнующим, радужным и счастливым — в тот миг я был уверен, что и Дионис порой готов на порыв самоотверженности и бескорыстности.

— Алексей, помнишь… — что ж я спрашиваю: ещё как помнит! — помнишь Морковкину бездну… Может, махнём туда…

— Я тоже за пикник на краю Морковкиной Бездны, — словно в насмешку патетически изрек Денис.

Тоска в груди вернулась с новой силой — меня исключат из университета! Но я решил извлечь из этого выгоду — теперь я точно стану борцом против коммунизма, закостеневшей системы образования, против Философа и Шимпанзюльки. Путь назад отрезан — терять мне теперь нечего. Так пусть я буду мучеником за идею, как когда-то те же коммунисты фанатично отрекались от собственных благ.

Но пока — временная передышка! Пикник… на краю Морковкиной Бездны!