Маяковский- об Америке

Дела давно минувших дней- неважно- был Колумб еврей, но классик современно мыслил- так почерневшую Америку почистил!..


ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ
......................

ХРИСТОФОР КОЛОМБ


Христофор Колумб был Христофор Коломб — испанский еврей.

Из журналов.

1

Вижу, как сейчас,

объедки да бутылки...

В портишке,

известном

лишь кабачком,

Коломб Христофор

и другие забулдыги

сидят,

  нахлобучив

 шляпы бочком.

Христофора злят,

пристают к Христофору:

«Что вы за нация?

 Один Сион!

Любой португалишка

даст тебе фору!»

Вконец извели Христофора —

  и он

покрыл

 дисканточком

 щелканье пробок



(задели

  в еврее

  больную струну):

«Что вы лезете:

Европа да Европа!

Возьму

  и открою другую

страну».

Дивятся приятели:
   «Что с Коломбом?

Вина не пьет,

  не ходит гулять.

Надо смотреть —

 не вывихнул ум бы.

Всю ночь сидит,

  раздвигает циркуля».

2

Мертвая хватка в молодом еврее;

думает,

  не ест,

   не досыпает ночей.

Лакеев

  оттягивает

 за фалды ливреи,

лезет

аж в спальни

королей и богачей.

«Кораллами торгуете?!

  Дешевле редиски.

Сам

 наловит

 каждый мальчуган.

То ли дело

 материк индийский:

не барахло —

  бирюза,

жемчуга!

 

Дело верное:

вот вам карта.

Это океан,

  а это —

мы.

Пунктиром путь —

и бриллиантов караты

на каждый полтинник,

  данный взаймы».

Тесно торгашам.

  Томятся непоседы.

По; суху

и в год

 не обернется караван.

И закапали

  флорины и пезеты

Христофору

в продырявленный карман.

 

Идут,

посвистывая,

отчаянные из отчаянных.

Сзади тюрьма.

Впереди —

 ни рубля.

Арабы,

   французы,

испанцы

и датчане

лезли

по трапам

  Коломбова корабля.

«Кто здесь Коломб?

До Индии?

 В ночку!

(Чего не откроешь,

  если в пузе орга;н!)

 

Выкатывай на палубу

белого бочку,

а там

вези

хоть к черту на рога!»

Прощанье — что надо.

  Не отъезд — а помпа:

 день

не просыхали

  капли на усах.

Время

  меряли,

вперяясь в компас.

Спьяна

путали штаны и паруса.

Чуть не сшибли

 маяк зажженный.

 Палубные

не держатся на полу,

и вот,

быть может, отсюда,

с Жижона

на всех парусах

 рванулся Коломб.

 

Единая мысль мне сегодня люба,

что эти вот волны

 Коломба лапили,
 что в эту же воду

с Коломбова лба

стекали

пота

усталые капли.

Что это небо

 землей обмеля;,

на это вот облако,

 вставшее с юга, —

 

— «На мачты, братва!

 глядите —

земля!» —

орал

рассудок теряющий юнга.

И вновь

 океан

  с простора раскосого

вбивал

   в небеса

 громыхающий клин,

 а после

братался

с волной сарагоссовой,

и вместе

пучки травы волокли.

Он

     этой же бури слушал лады.

Когда ж

затихает бури задор,

мерещатся

  в водах

  Коломба следы,

ведущие

на Сан-Сальвадор.

5

Вырастают дни

  в бородатые месяцы.

Луны

мрут

 у мачты на колу.

Надоело океану,

   Атлантический бесится.

Взбешен Христофор,

 извелся Коломб.

С тысячной волны трехпарусник

  съехал.

На тысячу первую взбираться

 надо.

 

Видели Атлантический?

Тут не до смеха!

Команда ярится —

 устала команда.

Шепчутся:

«Черту ввязались в попутчики.

Дома плохо?

И стол и кровать.

Знаем мы

эти

жидовские штучки —

разные

Америки
 закрывать и открывать!»

За капитаном ходят по пятам.

«Вернись! — говорят,

играют мушкой. —

Какой ты ни есть

капитан-раскапитан,

а мы тебе тоже

не фунт с осьмушкой».

Лазит Коломб

   на бра;мсель с фо;ка,

 глаза аж навыкате,

  исхудал лицом;

пустился во-всю:

   придумал фокус

со знаменитым

Колумбовым яйцом.

Что; яйцо? —

 игрушка на; день.

И день

  не оттянешь

 у жизни-воровки.

Галдит команда,

на Коломба глядя:

«Крепка

  петля

из генуэзской веревки.

 

Кончай,

Христофор,

собачий век!..»

И кортики

 воздух

во тьме секут.

— «Земля!» —

Горизонт в туманной

 кайме.

Как я вот

  в растущую Мексику

и в розовый

этот

песок на заре,

 вглазелись.

  Не смеют надеяться:

с кольцом экватора

в медной ноздре

вставал

материк индейцев.

 

Года прошли.

  В старика

шипуна

смельчал Атлантический,

   гордый смолоду.

С бортов «Мажести;ков»

любая шпана

плюет

 в твою

 седоусую морду.

Коломб!

 твое пропало наследство!

В вонючих трюмах

твои потомки

 с машинным адом

  в горящем соседстве



лежат,

 под щеку

 подложивши котомки.

А сверху,

  в цветах первоклассных розеток,

катаясь пузом

  от танцев

до пьянки,

 в уюте читален,

  кино

   и клозетов

катаются донны,

сеньоры

и янки.

Ты балда, Коломб, —

скажу по чести.

Что касается меня,

  то я бы

 лично —

я б Америку закрыл,

слегка почистил,

а потом

опять открыл —

 вторично.

[1925]


фотомонтаж-
из интернета