Разбитое окно

  Если  бы  я в школе разбила окно, родители,
а, значит,  и  я,  легко  бы это пережили. Тата
для порядка мог спросить:

- Ты что, в школу бесноваться ходишь? Надо больше на улице гулять, а не над книжками сидеть! Тогда и  в  школе спокойнее будешь!

  Он  боролся  с  моей паталогической страстью
к чтению.

  Мама бы пожалела:

- Учись себя все-таки контролировать!

  В школу меня отправили не за знаниями, отец считал, что учиться  можно  самостоятельно  по учебникам:

- Читай,   решай,  там   все   написано!
- А, вдруг, я  не  пойму?
- Не поймешь с первого раза, поймешь
со второго... с десятого!

  В школу  я  ходила,  чтобы  набраться
опыта  жить  среди  людей.  До школы
процесс социализации осуществлялся
в  детском саду.  Довольно безуспешно.

  Моим одноклассникам за разбитое  стекло  от родителей грозил строгий выговор или нудная нотация, но стекло разбил  Сережа.  Отец за все провинности   зверски  избивал  его  ремнем, издевался, требовал, чтоб мальчик сам подавал ремень ему в руки.

  Все это знали. Сочувствовали.

  Нас оставили после уроков - до тех пор, пока мы не выдадим хулигана.  Будь  это  кто  другой, сам  бы  признался,  но  Сережа   не  признавался. Мы не выдавали.

  Александра  Павловна   была   хорошей,   доброй теткой, мы ее любили, сознавали, что положение обязывает  оставить  класс  после  уроков,  но понимали, что выхода нет.  Тупик.  Учительница сказала, что  выяснить,  кто  разбил стекло, потребовал сам директор.
 
  Тогда детей в школе  не  кормили.  Несчастные, голодные мы делали домашние задания на завтра,  Александра Павловна страдала  вместе с нами.  Писала планы уроков. Дома ее ждали муж и маленький сын. 

  Кончилась вторая смена.   

  Зима.  Рано  стемнело.  К окнам второго этажа 
не доходил снизу слабый свет частного сектора. Погруженная  во мрак опустевшая школа стала  незнакомой,  чужой,  враждебной!

  Класс ощущался, как одинокая обитаемая капсула,  затеряная  в  пространстве. Бездонный черный  космос  смотрел  в  окна,  словно  в  иллюминаторы  межпланетного корабля. Ничто не  связывало  нас с остальным миром. Казалось, что  он  навсегда  остался  где-то  далеко-далеко.

  Еще я воображала, что мы  в  батисфере, в таких темных глубинах океана, где  нет жизни, и никто не подплывет заглянуть в освещенное окно.

  Время  тянулось  медленно  и  безнадежно.

  Но спасение пришло! Распахнулась дверь,
и  в  класс  стремително  влетел  мой  отец.
Он  всегда  так  ходил - стремительно!

  Придя с работы,  родители не обнаружили  ни меня, ни следов моего пребывания:  портфель в углу не валяется, обед не тронут. Отец побежал
к  одноклассникам - их  тоже  дома  не  было.
Куда  еще  идти?  Оставалась  только  школа!

- Что  тут  у  вас  происходит?
 Дети должны давно быть дома!

  Услышав, в чем дело, отец возмутился:
 
- Нельзя столько времени  морить их
голодом, они же с утра ничего не ели!

  Еда в те времена была без затей - хоршо, что  просто  была!  Десять часов назад мне на  завтрак  дали  ломоть  серого  хлеба и стакан молока.  Есть  хотелось  ужасно,  как  и  всем!

- Собирайтесь и идите  домой, хватит идиотничать!  Считайте,  что  стекло
разбила моя дочь, если надо, я заплачу!

  Мы задержались. Отец знал, что в душе Александра Павловна  с  ним  согласна и 
понимает  его.   Сказал   с   отвращением:

- С  детских  лет  доносчиков  воспитывают!

  Времена  тогда  были  не "вегетарианские".
Чтобы сказать такое, требовалась смелость.