Тринадцатый... глава 5

5
     Быть может кто-то отвернётся, отведёт глаза, осудит, но мы прошли свою войну, и от этого никуда не деться. Позади нас жестокая и скупая правда. А мы живём! Иногда мы пьём за праздник или за день рождения: первую, вторую... И мы помним, что наша третья всегда будет за безвременно ушедших ребят. Они не забыты. Они живут в наших воспоминаниях. Мы пьём за них тихо, никто этого даже не заметит.
     Чеченский конфликт 1999-2000 года, боевые действия на территории Чеченской Республики и приграничных регионов Северного Кавказа. 30 сентября 1999 года - дата ввода российских войск в Чечню. Официально это называлась серией КТО (контртеррористических операций). Активная фаза боевых действий - 1999-2000 годы. По мере установления контроля федеральных сил над территорией Чечни, война переросла в тлеющий конфликт. И только 16 апреля 2009 года с 00-00 часов будет отменён режим КТО.
     После подписания Хасавюртовских соглашений и вывода российских войск в 1996 году, мира и спокойствия в Чечне и прилегающих к ней регионах не наступило. Построение исламского эмирата на Кавказе продвигали сторонники радикального ислама, прибывшие на территорию республики из других государств. На ведение боевых действий против федеральных войск, на организацию террористических актов на территории России, дудаевцам оказывалась большая финансовая поддержка из-за рубежа. На территории Чечни были созданы базы и лагеря для обучения боевиков, в которые направлялись иностранные инструкторы, исламские проповедники, многочисленные арабские наёмники. Их целью была дестабилизация положения в соседних с Чечнёй российских регионах, и в первую очередь в Дагестане. Чеченские криминальные структуры безнаказанно делали бизнес на массовых похищениях людей, захвате заложников с целью выкупа, захвате официальных российских представителей, иностранных граждан, работающих в Чечне, журналистов, сотрудников гуманитарных организаций, религиозных представителей и даже людей, приезжающих на похороны родственников. С 1994 года в Ичкерии легализовали подневольный труд. После 1996 года территория Чечни стала рассадником работорговли. Крупные рынки «рабов» находились в Грозном и Урус-Мартане, «товар» для них похищали в других российских регионах. Бандиты наживались на хищениях нефти из нефтепроводов и нефтяных скважин, на производстве и контрабанде наркотиков, выпуске и распространении фальшивых денежных купюр, терактах и нападениях на соседние российские регионы. В Чечню прибывали наёмники со всего света, в том числе и от международных террористов «Аль-Каиды». В противостоянии «федералам» в Чечне были замечены представители бывших союзных республик. Украинские наёмники, в лице боевиков из УНА-УНСО, принимали активное участие в двух Чеченских кампаниях. Их использовали в заградительных отрядах, в уничтожении боевиков, которые хотели сдаться в плен или перейти на сторону «федералов». За это наёмников из УНА-УНСО ненавидели сами боевики. Предательство братьев по вере и крови, больше всего раздражало российских военных. Украинским наёмникам не приходилось рассчитывать на милосердие в бою со стороны «федералов», и на амнистию в случае плена. Иностранных наёмников и мусульманских добровольцев в Чечне было немало. Боевики из Иордании и Саудовской Аравии, этнические чечены из арабских стран - потомки воинов имама Шамиля, бежавших после поражения в Кавказской войне. Сами чеченцы их чужими не считали. Из исламских народов СНГ было всех по чуть-чуть: крымские татары, соседи Чечни – ингуши и дагестанцы, лезгины аварцы и другие.
     Нахождение в границах страны враждебного терроризма, было опасно для России. Федеральное руководство принимало меры по усилению борьбы с чеченскими бандформированиями: были вооружены отряды самообороны, усилены милицейские подразделения. На Северный Кавказ отправлялись лучшие оперативные отряды для борьбы с бандформированиями, была введена экономическая блокада Чечни, денежный поток из России стал резко таять. Из-за ужесточения режима всё труднее было переправлять в Россию наркотики и захватывать заложников, изготавливаемый на подпольных заводах бензин стало невозможно вывезти за пределы Чечни. Была усилена борьба с чеченскими преступными группировками, активно финансировавшими боевиков в Чечне. Доходы чеченских полевых командиров резко сократились и у них возникли проблемы с закупкой оружия и платой наёмникам. Главной причиной успешных действий федеральных войск стал привносимый извне ваххабизм, не принимаемый простым чеченским народом. Разгул бандитизма и экстремизма, криминальный режим Ичкерии привели к тому, что большинство населения в Чечне выступило в последствии на референдуме за существование республики в составе Российской Федерации.
     Вторжение в Дагестан, организованное полевыми командирами Басаевым и Хаттабом с целью создания на захваченной территории Северо-Кавказского исламского эмирата, стало отправной точкой для начала нового военного вмешательства федеральных сил. С апреля по август 1999 года боевики совершили более тридцати вылазок в Ставрополье и Дагестан, в которых погибли и получили ранения десятки военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов и гражданских лиц. После нападения боевиков на Дагестан, российские власти окончательно убедились в необходимости новой военной кампании. В мае 1999 года, в ответ на попытку бандформирований захватить заставу внутренних войск на границе Чечни и Дагестана, российские вертолёты нанесли ракетный удар по позициям боевиков Хаттаба на реке Терек. Поняв, что на Кизлярском и Хасавюртовском направлениях сосредоточены сильные группировки федеральных войск, боевики решили нанести удар по горной части Дагестана. При выборе этого направления бандформирования исходили из того, что там нет войск и в кратчайшие сроки перебросить силы в этот труднодоступный район не удастся. Боевики рассчитывали на возможный удар в тыл федеральных сил со стороны Кадарской зоны Дагестана.
     7 августа 1999 года с территории Чечни было совершено массированное вторжение боевиков в Дагестан под командованием Шамиля Басаева и арабского наёмника Хаттаба. Ядро группировки составляли иностранные наёмники и бойцы «Исламской международной миротворческой бригады», связанной с «Аль-Каидой». Дагестанцы оказали отчаянное сопротивление вторгшимся бандитам и осудили за нападение на Дагестан их организаторов. План боевиков по переходу населения Дагестана на их сторону провалился. Больше месяца шли бои федеральных сил с вторгшимися боевиками и закончились они тем, что боевики вынуждены были отступить с территории Дагестана назад в Чечню. С 4 по 16 сентября в Москве, Волгодонске и Буйнакске была осуществлена серия террористических актов - взрывы жилых домов. Учитывая неспособность местных органов правопорядка контролировать ситуацию, российское руководство приняло решение о проведении военной операции по уничтожению боевиков на территории Чечни. 18 сентября границы Чечни были блокированы российскими войсками. 23 сентября российские войска начали массированные бомбардировки Грозного и его окрестностей. 30 сентября они вошли на территорию Чечни. Начались активные боевые действия с применением тяжелой техники и авиации, которые продолжались до полного установления контроля федеральных войск над территорией Чечни.
     В последствии, война приобрела противопартизанский характер: при ведении боевых действий незаконные вооружённые формирования применяли методы партизанской войны, наработанные в ходе первого чеченского конфликта (1994-1996г). Не вступая в непосредственное боевое соприкосновение с федеральными силами, боевики предпочитали действовать малыми группами, а снайперы под прикрытием шума боя выбирали цели и уничтожали их. Боевики не рассчитывали на большие успешные результаты, довольствуясь короткими и частыми обстрелами без потерь со своей стороны. При ведении обороны участка, перед началом артподготовки федеральных сил, или при ударах авиации, группы боевиков делали быстрый рывок в сторону российских войск в безопасную зону и скрывались на местности. После начала атаки федеральных войск, боевики расстреливали наших солдат почти в упор, с расстояния в сто-двести метров. В первые минуты такого боя, снайперы стремились уничтожить командный и активный сержантский состав, чтобы посеять панику среди солдат.
     В Чечне тогда были собраны все пригодные части и подразделения со всей России. Разведка наиболее подготовлена к боевым действиям, и по старой доброй традиции её пихали во все дыры. Разведкой затыкали даже ФСБ-эшных спецов, и поначалу чуть ли не в штыковую посылали. Разведчики СпН ГРУ, как правило, воюют без какой-либо защиты. Не хотелось бы обижать других, но кто знает, тот поймёт правильно. На войне разведка не едет в танке, не заряжает орудия, не стоит на блокпостах. Она не сидит в окопах, не охраняет базы, не обитает в штабах, не коротает ночь перед рациями, не занимается хозработами, не обеспечивает кого-то едой и обмундированием, не строит разрушенные мосты. Разведка всегда идёт на враждебную территорию в тыл врага. Современные войны исключают такое понятие, как «тыл», потому что сейчас не всегда есть понятие - «фронт». На враждебной территории разведка действует в отрыве от остальных сил, и порой даже «арта» не может помочь им огнём, порой даже в эфир выйти нельзя. Зачастую приходится вести натуральную охоту сутками и даже неделями: без нормальной еды, без тепла, без крыши над головой, даже брезентовой. И всё это нужно делать в состоянии стресса и страха.
     Понятие – «участие в боевых действиях» можно разграничить. Да, на войне приходится стоять на блокпосту или охранять территорию базы. Кому-то и там страшно, его могут убить даже случайно. Или не случайно. Не редкими были случаи, когда «духи» окружали блокпост и уничтожали его подчистую. Но, какой шанс здесь, и какой у разведки, которая в глубоком тылу противника? Кто понимает, тому объяснять не надо: воевать и быть на войне - это разные вещи. Когда ты стоишь на базе или находишься в танке, когда рядом твоя рота, полк, когда ты идёшь вперёд в составе роты и с тобой ещё сотня таких же пацанов рядом - это тяжело, но легче психологически. Другое, когда ты лезешь на чужую территорию в составе десяти-двенадцати человек, и вокруг больше никого. И никто тебе не поможет. Ты лезешь и хорошо понимаешь, что любая ошибка и вас сметут, расстреляют, как собак. Протупил «головняк», наткнулись лбом на противника, а там отряд в тридцать-сорок рыл. Всё! Никто не поможет, и не успеет помочь, и надежда только на свою боевую группу. Ты лицом к лицу с врагом на его территории, и тут ни за кого не спрячешься. Только ты и десять твоих товарищей. Страшно! Кто бы и что не говорил - это, действительно, страшно. И это правда. Даже суровые офицеры, у которых за плечами куча боевых командировок, тоже испытывают страх. Они боятся за своих солдат, за подчинённых, за сопливых ещё пацанов, которых судьба кинула в это пекло. Многие офицеры сами готовы гибнуть, спасая своих группёров и оставаясь прикрытием для отхода группы.
     Страх бывает разный. Его можно победить, понимая, что ничего особенного в нём нет, хуже самого страха ничего не будет. И чтобы это понять, нужно через многое пройти. Уставщина и дедовщина хорошо лепят сильные личности и помогают побороть в себе такой страх. Это помогает, но не всем. Разведчик СпН, это штучный материал. Это не драчун, умеющий ломать кирпичи об голову, это морально и физически развитый мужчина, умеющий быстро соображать и принимать ответственные решения. Разведчика учат всему до мелочей: как подолгу не спать, как справлять естественные потребности, находясь в засаде, как не оставлять следы своего пребывания, и всё это с обязательным выполнением поставленной задачи. Разведгруппы очень уязвимы, и в первую очередь их учат осторожности.
     На войне убивают по приказу, а не в состоянии аффекта или по тупости, как на какой-нибудь пьяной бытовой разборке. Это трудно сделать даже тем, кто считает себя профессиональным военным. В полной мере это могут оценить те, кто сам прикоснулся к вооружённому столкновению. Там были военные, которые посвящали этому свою жизнь. Учителей - учат учить, врачей - учат лечить, а военных - учат убивать. Любой кадровый военный, это профессиональный убийца, как бы страшно это не звучало. Было много случаев, когда в части он передовой разведчик, а в боевой обстановке в нём что-то ломается. Не может и всё! Не может он перебороть свой страх. Кстати, в школе подготовки снайперов тоже есть такая проблема: выпускник-отличник, а в бою не может переступить через себя и убить человека.
     Если взять чеченскую войну, то противником там были настоящие «лесные волки». Там девяносто процентов современной молодёжи, и чеченец не обломается отрезать тебе башку. Он и глазом не моргнёт, он не боится драться, и не боится воевать. Это его воспитание. Кто-то говорит: «Дебилы, им место в дурдоме». А ведь самое страшное, это недооценить противника. Постепенно до тебя доходит, что только у самого себя ты можешь спросить: «Кто должен эффективно уничтожать таких «волков»? «Овцы»? Если ты «овца» - не просись в спецназ. Не дай Бог попасть тебе на войну, сам сдохнешь, и подведёшь товарищей. Твоя мать и матери других получат домой похоронку только потому, что «овцам» не место в этих войсках. Идите охранять базы, блокпосты, в хозчастях много разных вакансий. Кто не понял, тот пусть не обижается. Да и не все должны это понимать, здесь дело в психологии.
     Хочется объяснить простую вещь: например, вот он - условный парень-разведчик, пример спецназовца. Для всех гражданских он может казаться жестоким и грубым солдафоном, роботом без чувств, мыслей и желаний, и некоторые считают, что он опасен и страшен. Нет, это пример настоящего разведчика ГРУ: дерзкий, бесстрашный, способный перебороть свой страх и идти до конца. Только такие люди сформировали страх у чеченцев и других противников перед ГРУшей, только такие при боевой необходимости резали их головы также, как они резали их нашим солдатам, и только такие выполняли поставленную боевую задачу. «Овцы» на это неспособны. В таком человеке должен быть стержень, иначе он сломается при первом реальном столкновении. А сломленные в спецназе не служат.
     Не стучите себя в грудь и меньше верьте боевикам, на их стороне земля и каждый куст за спиной, в них хитрость и умение постоять за себя. Мы у себя дома тоже все рембы и рексы, и ничего не боимся. А там ты каждой клеткой чувствуешь опасность. Ты уходишь в горы и понимаешь, что можешь не вернуться. И такой шанс более чем реален, и он не мизерный. У тебя он реальнее чем у тех, кто был на войне в БТР, на блокпосту, в окружении своих боевых товарищей. Здесь всё по-другому: ты можешь не вернуться домой вообще, можешь пропасть вместе с группой и родные тебя больше не увидят. Побывав в такой ситуации, многие потом задумываются о ценности жизни и психологически важных жизненных вещах. Поначалу всё кажется банальным: вот приеду, и как начну стрелять - тра-та-та. Приехал, а там — опаньки. И началась реальная жизнь, где убивают, где можно попасть в плен и тебе отрежут башку. И всё! Пропал! И нет от тебя ни-че-го. А если ты разведчик и попал в плен к боевикам, то такое будет наверняка. Поэтому, правило разведки - никакого плена. Разведчику в плен нельзя.
     Там, в глубоком тылу противника, тебе при необходимости однозначно придётся убивать. Не стрелять вместе с ротой, не изображать видимость боя из-за страха убить человека, типа: «Рота, вперёд!», и я стреляю по кустам. Авось я попаду, авось другие попадут. Ни фига! Здесь вас группа в несколько человек, и если кто-то испугается и заныкается, то группа потеряет огневую единицу и противник создаст более плотный огонь. Чем это может закончиться? Провалом и гибелью группы. Даже сейчас, читая эти строки, кто-то не включается до конца и нужно повторить ещё раз дословно: в СпН ГРУ, в разведке, в боевой обстановке, тебе придётся убивать людей. Если ты к этому не готов, то тебя подготовят, если не смогут, или ты не сможешь, то не ходи туда, ты на хрен там не нужен. Это не игрушки. Это не «контр страйк». В разведгруппе нельзя отсидеться, там всё на виду, и от каждого бойца зависит жизнь всей группы. И твоей тоже. А жить-то, ой как охота!
     Помимо физических и моральных качеств, хороший разведчик должен обладать умом и силой воли - без этого можно быть хорошим воином, но не разведчиком. Возможно, что разведчиком нужно родиться, и если у тебя нет таланта разведчика от природы, то никакая дедовщина его не заменит. Кому из твоего призыва предложили остаться на контракт, или предложили перейти на серьёзную похожую службу? Кто из них согласился пойти дальше? Это и будет ответ на вопрос: «Кто такой разведчик-спецназовец?». Спецы - это особая категория военнослужащих: их научили не быть быдлом в мирной жизни, и не считать себя «Великим Разведчиком». Их научили быть дерзкими и опасными для противника. Дерзость - это качество, которое проявляется внезапно и позволяет ошеломить противника, действуя наперекор обстоятельствам.
     Тогда, в бригаде, девяносто процентов бойцов хотели ехать на Кавказ, и причина этому была проста: во-первых - все реально патриоты; во-вторых - служба трудная и нужно было отвлечься на реальное дело; в-третьих - молодость будоражила мозг и хотелось попробовать войну на вкус. Вот и писали они рапорты на командировку на Кавказ. В отличии от части, там ты чувствуешь себя причастным к большому общему делу. Патриотизм - это не только любовь к Родине, это осознание твоей значимости для Родины, глубокое переживание её счастливых и несчастных дней. Патриот - это человек, служащий своей Родине. А Родина - это прежде всего её народ. Римляне дали этому точное определение: «Res publica» - «общее дело». Общее дело для всех, от младенца и до глубокого старика. Сейчас нет общего дела на весь народ, общество автоматизировано, выживает поодиночке и, наверное, мало кто чувствует теперь, что такое Родина.
     Чечня, 1999-2000 год, N-ская ОБР СПН ГРУ. Бригада гремела тогда своими делами по всей России. В августе 1999 года, в связи с неспокойной обстановкой в Дагестане, разведчики бригады в числе первых соединений и частей были по тревоге переправлены на Кавказ. Самую героическую операцию подразделение провело осенью 1999 года в Чеченской республике: двенадцать бойцов уничтожили около семидесяти боевиков, захватили зенитное орудие, КАМАЗ и джип, принадлежавшие боевикам. 15 октября 1999 года группа разведки обнаружила в районе города Серноводск укрепрайон боевиков. В ходе ожесточённого боя тогда погибло шесть бойцов бригады. 26 июня 2000 года пятьдесят шесть спецназовцев бригады обнаружили в горах лагерь, где находились четыреста боевиков во главе с Хаттабом. В ходе длившегося более суток боя погибли восемь разведчиков, были уничтожены около ста пятидесяти террористов. В июле 2000 года, во время выполнения боевого задания в районе чеченского села Автуры, погибли шесть бойцов разведотряда. В течение полутора суток отряд вёл бой с превосходящими силами противника под командованием полевого командира Хаттаба, не позволяя боевикам прорваться в Гудермес. За время нахождения подразделения на Северном Кавказе, при выполнении специальных задач погибло тридцать семь воинов-разведчиков. Звание Героя Российской Федерации присвоено шестерым военнослужащим бригады. И только вначале 2007 года бригада полностью будет выведена из Чечни к месту постоянной дислокации. N-ская бригада СпН ГРУ надолго останется в памяти у тех «казбеков», до которых не успели дотянуться руки спецназа.
     Кто там был, тот ничего не забудет. Капитаны и летёхи, командиры рот, отрядов и разведгрупп своим боевым опытом показывали - как надо быть, как надо жить на боевых выходах. Может оттого и живы остались они, сопливые бойцы, дурачьё молодое, понимающее приказ «идти след в след» не совсем серьёзно. Научились. Об этом не рассказать, но так приятно, чёрт возьми, что хоть кто-то понимает, хоть кто-то ценит то, чему они тогда себя посвящали. Тяжёлая повседневная служба, первый прыжок, первый боевой выход, первое боевое крещение. Там, простые молодые парни становились настоящими мужиками. И поклон вам, достойные командиры, которым матери доверили своих сыновей. Вы научили их мужеству.
     Срочники. После службы кто-то потихоньку уходит в жизнь, в семью, в работу, кто-то уходит на другую похожую службу. Кстати, в ФСБ очень приветствуется срочная служба в спецназе ГРУ, несмотря на то, что это две противоположные структуры. У ФСБ тоже далеко не одна группа спецназа в подчинении и есть свой ЦСН - Центр Специального Назначения. Это структура внутри ФСБ, отвечающая за ведомственный спецназ, подразделения которого есть не только в Москве, но и в регионах. На Кавказе постоянно идут спецоперации, и ФСБ-эшники приучены думать о своих действиях в соответствии с законом, чтобы исключить возможность гибели мирных жителей. После срочной службы в спецназе многие ребята работают в разных силовых структурах и нареканий в их сторону нет. Это сильные, морально надёжные парни, до кончиков своих нервов оставшиеся бойцами, которые в нужное время будут готовы выполнить приказ достойно. И как всегда - Родину спасёт великое Верещагинское: «За державу обидно!». Этим и выживем.
     Правда о войне: о ней знают те, кто прошёл через её горнило и переломал себя до хруста. Война оставила память и боль на всю жизнь. Боль в груди... Сейчас много фильмов снято об этой войне, и художественных, и документальных. Есть изъятые съёмки боевиков, как свидетельство жесточайшего и страшного преступления вне закона и совести. «Тухчарская голгофа» - это документальные съёмки боевиков 1999 года о зверской расправе над нашими ребятами. Съёмки бесчеловечные и жестокие, которые не под силу и не для каждого. Мы смотрим художественные фильмы и переживаем вместе с героями, а тут ком в горле и застывший ужас. И они кричат о любви к Аллаху!!! О какой любви??? Есть истинные мусульмане, которые почитают старших, Коран и Библию, почитают обычаи предков и щедрое гостеприимство кавказцев. Но есть и такие, звери и нелюди. Что руководило тогда этим зверьём? Если просто представить, что их отдали в руки наших ребят, то они и волоска бы на них не оставили, разорвали бы на части. На основании записей, изъятых у боевиков, всех их вычислили и на допросах они вели себя, как бедные овечки. До суда половина из них не дожила, так получилось. Страшный фильм, страшнее его, наверное, больше нет. Когда начинают щебетать о любви и дружбе народов, это хорошо. Только этим людям нужно посоветовать посмотреть этот фильм и представить на месте тех ребят своих сыновей, братьев, мужей. Многие потом просто замолкают. Этот фильм смотреть нельзя. Вообще, нельзя. Там правда о войне, и мы не имеем морального права о ней забыть. Мы должны впитать в себя всю боль и горечь той войны. Мы обязаны запомнить высоту духа, которую проявили там наши бойцы. Ребята своей кровью заплатили за установленный там мир и испили кровавую чашу, которая могла достаться всей стране. Мы должны их помнить.

     Он стоял на балконе, вглядываясь в предрассветную даль, а воспоминания роем носились у него в голове. Что может быть важным для этой странной русской души? Небезразличие. Жуткая внутренняя невыносимость того, что ты песчинка в этом мире и ничего не можешь изменить. Бывает так, что душа раскрывается, как первый весенний листок на пригретом от солнца дереве. Наблюдая прилёт журавлей, ты чувствуешь, как ветер несёт запахи первых побегов дикой полыни и разнотравья с распахнувшихся лугов. В такие минуты ты рад даже сизому дыму, пыхтящему ностальгией из печных труб в не подключённых ещё к газу домов. А бывает и так, когда обожжённая душа падает в череду неспокойных и страшных воспоминаний. Память о погибших: ты сгораешь в ней, как сгорают иссохшие и отжившие своё ветки и листья, корчась в бешеной пляске огня. Ты сгораешь душевно, в муках. И однажды, ты вдруг осознаёшь, что вытащил у судьбы счастливый билет, оплаченный мучительной болью оставшихся в той золе. Ты вернулся оттуда, а горячие искры этого огня будут жечь твоё сознание всю жизнь. Этот огонь не будет греть, потому что страшной ценой оплачен тот безумный костёр. Мой, Бог! Открути время назад, и поверни всё по-другому.


Рецензии