И золотом веке угасающего духа

Теперь сравните приобретения и потери Иоанна Грозного и, к примеру, той же Екатерины Великой, «век золотой» которой слепит глаза и доныне. Именно ей, просвещенной императрице, которая состояла в персональной переписке с вольнодумцем от науки Вольтером (он, кстати, посоветовал государыне для завоевания Византии пересадить русское войско на колесницы), принадлежат слова: «Нет почти никакого различия между православием и лютеранством». Проект ее церковных «реформ» был состряпан в духе Просвещения, что привело к закрытию многих и многих монастырей, конфискации церковных земель, вследствие чего духовенство (как черное, так и белое) было переведено на грошовое жалование из Государственного Казначейства. В деятельности Уложенной комиссии приняло участие 565 депутатов, но от церкви был один-единственный представитель – митрополит Димитрий (Сеченов). Да, при Екатерине был присоединен к империи юг и Крым, но и дворянству была «дана вольная», что привело к многочисленным и кровавым крестьянским бунтам, да и сами дворяне, ошалев от таких несказанных вольностей, возгордившись своим положением, немало перестреляли друг друга на дуэлях по разным пустякам. Чего стоят, к примеру, присно памятные «пункты» обер-прокурора Священного Синода Ивана Мелиссино, которые скорее походили на проект наказа нового Уложения. Согласно пояснительной записке, прилагаемой к сему документу, члены Синода обязаны были в случае несогласия с тем или иным пунктом предоставить очень убедительное объяснение такого несогласия. В противном случае (то есть при несогласии Мелиссино с тем несогласием) объяснение просто отклонялось. Итак, тринадцать пунктов, которые все можно объединить общим началом: «не следует ли» 1) …предоставить совершенную свободу вероисповедания иностранцам, приглашаемым в Россию самим же правительством? 2) …позволить раскольникам публично совершать свои богослужения и иметь свое духовенство? 3) …«в рассуждении священного Писания» ослабить и сократить посты? 4) …исправить Кормчую Книгу, которая считается «непросвещенным народом» сборником обязательных (!) правил, между тем в ней много погрешностей, противоречий, прибавок? 5) …очистить церковь от суеверий и «притворных» чудес и суеверий касательно мощей и икон; для разбора этого дела составить особую комиссию «из разных не ослепленных предрассудками особ»? 6) …в виде ослабления суеверий отменить обычай ношения образов по домам? 7) …нечто убавить из «продолжительных церковных обрядов», «для избежания в молитве языческого многоглаголания», «отменить множества в позднее время сочиненных стихир, канонов, тропарей и пр.», «отменить многие излишние праздничные дни, вместо вечерен и всенощных назначить краткие моления с полезными (!) поучениями народу»? 8) …прекратить содержание монахам, которые «великого кошта стоют», не принося пользы, и обратить их содержание в пользу искусных священников и проповедников, из таковых же ставить и на архиерейские кафедры; монашества в древней церкви не было; 9) …епископам по предписанию апостола «с законными женами сожитие иметь»? 10) …разрешить духовенству ношение «более приличного (!) платья»? 11) …совершенно отменить обычай поминовения усопших, ибо подобный обычай только доставляет духовенству лишний повод к различным вымогательствам? 12) …ослабить строгие правила о родстве и свойстве, как препятствии к заключению браков; установить законные причины для развода «кроме прелюбодейного случая», свободу браков с иноверцами; не воспрещать овдовевшим и четвертого брака? 13) …воспрещать причащение младенцев до десятилетнего возраста?

Для здравомыслящего ума того времени было ясно: человек, написавший сии «пункты» для проекта нового Уложения… впрочем, и без детального пояснения можно представить, что подумали члены Синода о таком человеке. Поэтому в данном случае они поступили очень мудро: начали «тянуть волынку», и в результате положили данный проект под сукно. По крайней мере, нет никакой записи об официальном рассмотрении хоть одного «пункта Мелиссино». Подспудно же члены оного заведения – в обход обер-прокурора – изложили на высочайшее имя свое видение данного вопроса и через депутатское представительство ознакомили с ним императрицу. В результате Иван Иваныч (Мелиссино) был отправлен в отставку.

Если кто думает, что Екатерина сделала из этого соответствующие выводы и на должность обер-прокурора назначила чиновника более здравомыслящего, – глубоко ошибается. На сей раз Синод возглавил П. П. Чебышев. Оный господин нравом был покруче и слов в разговоре не выбирал. Он мог запросто при большом стечении народа авторитетно заявить: «Да никакого Бога вообще нет!» Если же член Синода не соглашался с обер-прокурором, то последний, не выбирая выражений, бубнил про себя, но чтобы услышали все, свое мнение о таковом «бунтаре».

Само собою разумеющееся, что так далее продолжаться не могло. У Чебышева была небольшая «слабина» – он очень даже свободно обращался с казенными деньгами. Но какому самодержцу, скажите, понравится, что без его ведома разворовывается государственная казна? Вот-вот! Поэтому «внезапно наехавшая» ревизия синодальной кассы выявила недостачу в размере 10440 рублей. Обер-прокурор вызвал запиской к себе на дом обер-секретаря, чтобы тот неофициально положил назад недостающую сумму. Но касса уже была опечатана, и обер-секретарю не оставалось ничего иного, как вежливо отказаться от данного предложения. А чтобы выглядеть в глазах общественности благопристойно, ему пришлось доложить о присланной записке членам Синода с приложением оной к делу.

«Когда открылась растрата казенных денег, Чебышев с отчаяния кинулся в воду да всплыл и, обсушась, побрел по членам Синода с повинной», – так описывал финальную сцену данного события митрополит Московский Филарет.

 Это были уже времена пугачевщины и императрица, напуганная размахом кровавого бунта, в своем вольнодумстве малость остепенилась. Новым обер-прокурором был назначен «угодливый и низкопоклонный» перед архиереями С. В. Акчурин.

Такой след оставил для России «золотой век Екатерины» в духовной жизни. Для более полной характеристики сего «просвещенного» периода не лишним было бы перечитать Александра Пушкина: «Екатерина явно гнала духовенство, жертвуя тем своему неограниченному властолюбию и угождая духу времени. Но, лишив его независимого состояния и ограничив монастырские доходы, она нанесла сильный удар просвещению народному. <…> Мы обязаны монахам нашей Историею, следственно и просвещением. Екатерина знала все это, и имела свои виды». Это были «виды» деспотиссы самого дурного нрава. Мало того, что у монастырей и храмов без суда и следствия забирались земли, здания, священнослужители и архиереи изгонялись и осуждались на ссылку, так еще по прямому указанию «просвещенной монархини» выбрасывались на улицу иконы, разбирались иконостасы, которые, как пишут очевидцы, заменялись на более европейские – с изображением ее самой.

И возникает очень уж пренеприятный вопрос: отчего же те, кто так нещадно крушил вековые устои церкви, стали «великими», а кто опекал и радел о ее укреплении и процветании – оказался тираном, душегубом и омерзительным палачом? Не нужно осуждать автора данной книги, Александру Бахметеву, за столь нелестную характеристику периода царствования Иоанна Грозного – в то время, просто, иной точки зрения не существовало. Почему? – это уже другая тема, которая «тянет» на более глубокое исследование. Мы решили не делать купюр и не «подчищать» текст книги по двум причинам: во-первых, это было бы нарушением авторских прав, а во-вторых, пусть читатель сам сравнивает разные точки зрения и делает соответствующие для себя выводы.