Родительский дом. Ветеранам Великой Отечественной

"Где бы ни были мы, но по-прежнему
Неизменно уверены в том,
Что нас встретит с любовью и
нежностью
Наша пристань - родительский дом"
(Песня в исполнении Льва Лещенко)

"Домик окнами в сад, там, где ждёт меня мама,
Где качала мою по ночам колыбель,
...
Я сюда возвращусь, может быть, слишком поздно,
Южный ветер ночной запах яблок принёс,
Домик окнами в сад, ты приснился мне просто
В той стране-стороне, где пошло всё на снос"
(Песня в исполнении братьев Радченко).



               
                РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ.
             ВЕТЕРАНАМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ И ВЕЧНАЯ СЛАВА!
         
                «Да-а-а, – думал он всё чаще, получая приглашения от друзей детства приехать в родное село, в Родительский Дом, – поразбросала нас жизнь по земным просторам, по разным "городам и весям". А теперь настала старость, а, как говорят, - "Старость не радость". И получилось как у поэта: "Одних уж нет, а те далече". Тем более, в «эпоху перемен», когда даже врачи, имитируют лечение и не столько лечат, сколько калечат, чтобы самим выжить.
              Желание поехать было большое, но как поехать, когда ноги уже не те, что в молодости? На селе нужны крепкие ноги! И крепкое здоровье!
              А у него теперь больные ноги. Сколько километров они прошагали! А сколько на их долю пришлось походов, кроссов, марш-бросков, строевых занятий, парадов, тренировок к парадам? Не сосчитать теперь всех перенесённых перегрузок ... С самого раннего детства ему приходилось пасти корову и ежедневно «наматывать» по полям и лесам по много километров. А сколько "намотал" по тайге Сибирской, Северо-Енисейской, не отпускавшей, заманивавшей своими красотами и зимой, и летом?... А сколько приходилось с геологами ходить по тайге по азимуту! С самого раннего утра и до позднего вечера! А день летом в Северо-Енисейске почти круглые сутки. Так, где-то в районе двух часов ночи чуть "засереет" ... и снова светло ... А он, четырнадцатилетний мальчишка, с компасом в руке для движения строго по заданному азимуту и с рюкзаком на спине для геологических проб (образцов скальных пород, которые идущий за ним геолог отбивает молотком и кладёт в рюкзак на спине) целый день на ногах ...
                А потом - военное училище, где были ежедневные команды "Бегом!" на утренних зарядках, на физической подготовке, на полевых занятиях и учениях, ..., команды "Бегом!", как в фильме "В зоне особого внимания" про войсковые учения десантников ...         
                А потом - многолетняя служба в армии, ежедневные тренировки, ежегодные проверки Спортивным Комитетом Министерства обороны, тренировки по подготовке к ним, ... Даже в сорокаградусную "Тюратамскую" жару, ..., и даже кросс с заморозкой ахиллового сухожилия после травмы, ...
                Ведь были суровые, напряжённые времена военных кризисов, не забыты ещё были тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, в которой победили их отцы,  было состояние постоянного ожидания новой войны, подготовка к ведению боевых действий, к защите Родины ...
                А он не любил "ходить в отстающих"...
                И он в длинные, бессонные ночи, представлял свой маршрут до родной хаты, до хаты, где когда-то родился, где прошли детские годы, ...
                Вот, представлял он, прибывает поезд на Вапнярку рано утром, как когда-то в далёком 1957 году, когда он приехал из Казани. А раньше проехал уже Киев, где много друзей-сослуживцев-байконуровцев и семья их друзей Васи и Гали Устименко, их дети Лена и Наташа; вот Винница, куда они в 1962 году были направлены из Московского Краснознамённого высшего военного общевойскового командного училища в штаб ракетной армии для дальнейшего прохождения службы, и где обосновались его друзья-сослуживцы Евгений Быстров и Василий Колошин, и В.Колошин всё зовёт приезжать "погулять" на берегах Южного Буга; вот уже и Жмеринка, куда уехал из села его друг Мишка Гладчук с женой своей Женей Медведь; а вот и Вапнярка. Хотелось бы и Котовск под Одессой посетить, где служил когда-то. Но нет. Надо к Родительскому Дому. Далее на Ямпольском автобусе доехал до Гнаткова. И ещё надо было идти до села пешком километров восемь-девять. Тогда, в 1957 году, когда ему было всего семнадцать лет, это не представляло особого труда. И вообще сколько раз ему пришлось преодолевать этот путь и зимой, и весной, и летом, и осенью, когда приезжал к родителям в каникулы, в отпуска, …, и в дождь, и в снег, и в зной!   Ну а теперь только … мысленно… 
              Потому, что здоровье уже не то, … Как отвечал когда-то его отец, на приглашение приехать к ним в гости – «Боюсь задать вам хлопот!»… У отца нашего после всего пережитого, перенесённого было больное сердце ...
              Итак, сошёл с автобуса в Гнаткове. Перешёл дорогу. Поклонился памятнику погибшим в Великой Отечественной  войне гнатковчанам: «Низкий поклон Вам, Герои! Низкий поклон Вам, Победители! Это ВЫ победили в той страшной войне! Вместе со всем Советским народом! Это ВЫ спасли страну! Это ВЫ спасли людей от извергов, а совсем не США! Нет, они, конечно, помогали, здорово помогали. Это признал даже Маршал Г.К.Жуков, который отмечал, что американцы здорово помогли СССР, … Но побеждали на фронтах ВЫ, жертвуя своими жизнями! Вечная, ВАМ память!».

              Постояв возле памятника пошёл далее по дороге в Нетребовку… Вот хата двоюродной сестры отца, дяди Сазона … Кто там теперь живёт? Возможно, её правнуки…
               Дошёл до речки в селе, далее подъём, поле, спуск в Гнатковский яр. Вот джерело, колодец,  где когда-то не раз приходилось попить холодной, свежей водички…
               Далее речка. Это здесь когда-то отец говорил, что такие паводки были, что подводы с волами уносило. И кругом был лес. Теперь леса уже нет – вырубили в годы безвластья в гражданскую войну. Если идти вниз по речке, то придём к баюре (омуту) – глубокой яме на дне речки, где когда-то в детстве они купались. В 1958 году по пути из Томашполя они с Иваном Демчиком здесь были – завернули, чтобы посмотреть, искупаться, … От Томашпильского (Липовского) яру пошли по опушке Нетребовского леса и так дошли до баюры. Но не купались - в баюре было полно ребятишек, которые ныряли, баловались, хохотали, визжали, … И они решили не купаться, не мешать ребятишкам, … 
                На протяжении всего пути (около 20 километров в одну сторону) Иван рассказывал с присущим ему юмором драматические и трагические истории из застенков КГБ и лагерей в лесах Архангельской области, куда он попал в свои неполные 17 лет по навету из ревности своих коллег - молоденьких учительниц. Они написали, что, якобы, он занимался антисоветской деятельностью, ... И пробыл он там, в лагерях, на лесоповале, около 10 лет. А когда его освободили и реабилитировали, то сразу (уже взрослого "дядю") призвали в армию рядовым бойцом, танкистом, и пришлось ему еще и повоевать в Венгрии, ...
                Но нет, теперь он к баюре не пойдёт. До села бы дойти…
                Поднимается на Нетребовский склон Гнатковского яру.  Здесь под вербой уже колодец со срубом, с ведром. В 1957 году его не было. А вон чуть в стороне когда-то они с Иваном Демчиком лопатами копали котлован под фундамент. Здесь хотели построить черепичный заводик. Но потом почему-то не стали строить. И всё засыпали, заровняли. Далее путь по полевой дороге. Теперь она выложена камнем. Отец его когда-то тут работал в шестидесятые годы. А вот и село уже видно. Вот уже и гаражи, автобусная остановка, улочка вниз, магазин, почта, где когда-то работали Оля и Петр Сауляк, дом культуры. А когда-то здесь был старенький клуб, заведующим которого был тогда в 1957 году Федя Донец, и они проводили здесь почти все вечера...
                Он вспомнил, как когда-то после войны в этом стареньком клубе, в бывшем панском доме, стали показывать кинофильмы. Зрителей было мало, в основном приходили представители сельской интеллигенции. Да и мест было мало - всего несколько стульев. А детвора сидела на полу перед экраном. Билетов тогда не давали и часто хлопцы повзрослее выдавливали окошко в зрительном зале и "заталкивали" через выдавленное окошко в зал кого-нибудь из малолеток, у кого не было денег (несколько копеек), но в кино он очень хотел. В клуб, в кино детвора ходила тогда в любую погоду, иногда в рваной обуви и одежде, буквально по колено в грязи, и, как правило, без денег ...
                Он вспомнил, как когда-то и его "забросили" в клуб через окошко, как он шлёпнулся, как лягушонок, на пол и, преодолевая боль и страх, втиснулся в толпу сидевших ребятишек, как киномеханик остановил фильм и стал искать нарушителя в зале, но тогда не было билетов, не было электричества, и найти нарушителя в тёмном зале практически было невозможно. Тем более, показывать на него никто не собирался. Но это было давно, после войны, в далёкие годы детства... Давно уже нет панского дома. На его месте построили современное здание сельского клуба, а рядом - современный магазин, ... 
                А впереди, чуть дальше - памятник нетребовчанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Вон на памятнике фамилия его дяди Миши Киричука. Дяде Мише не было и двадцати лет, когда он погиб в Великой Отечественной войне.
                Поклонился памятнику погибшим в Великой Отечественной  войне нетребовчанам: «Низкий поклон Вам, Герои! Низкий поклон Вам, Победители! Это ВЫ победили в той страшной войне! В священной войне! Это ВЫ спасли страну! Это ВЫ спасли людей от извергов! Вечная ВАМ память! И Слава! Благодаря ВАМ мы живём!
                Дядя Миша, родной! Ты такой молоденький, красивый. И ты с 9 августа 1941 года в Красной армии. А я родился 8 августа. И я живой благодаря тебе и миллионам воинов таких, как ты. Это ты победил в той страшной священной войне, а никакие не американцы. Не слушай никого. Это ВЫ - советские воины - грудью встали на защиту своей Родины и защищали её не щадя своих жизней. И защитили. Это ВЫ грудью ложились на вражеские амбразуры; это ВЫ шли на таран; это Вы шли в рукопашную; это Вы шли в атаку в пылающих танках; это Вы шли на танк один на один; это ВЫ говорили: "Отступать некуда: позади Москва"; это Вы шли на пулеметы; ... И ВЫ защитили нас. И, благодаря ВАМ, мы живём, учимся, работаем, растим детей, ...   Я всегда помнил о тебе, дядя Миша. Наш ротный хор пел когда-то в Ровно песню «Священная война». Мы тогда в 1958 году ездили с патриотическими и лирическими песнями по многим городам. И люди плакали и вспоминали павших в той страшной войне. Священной войне. А я вспоминал тебя. Я читал в Интернете и в письме из военкомата Смоленской области, как ты с товарищами защищал эту древнюю русскую землю. И погиб в Слободском районе. Многие там погибли. И были похоронены в братской могиле возле деревни Агеевщина. Потом деревня опустела, и вас в 1955-м году перезахоронили в воинском захоронении № 5-439 в посёлке Пржевальское Демидовского района Смоленской области. А тогда в тех местах шли тяжёлые бои. Вас там мало было – ведь основные силы тайно переводили под Сталинград. А ваша 32-я стрелковая дивизия в составе 4-й Ударной армии прибыла сюда сильно обескровленной после 350-километрового марша с боями и по бездорожью. А в июле 1942 года гитлеровцы предприняли попытку отбросить от Демидова части 4-й Ударной армии и потеснить местных партизан. Велись непрерывные,ожесточённые бои. Особенно ожесточёнными они стали в ноябре 1942 года. И в одном из таких ожесточенных боёв ты погиб, дядя Миша. Ты погиб 14 ноября 1942 года, а Сталинградская битва началась 19 ноября 1942 года. Ты с товарищами принял весь огонь врага на себя. Вас расстреливали из пулемётов, из миномётов, из пушек, вас бомбили с самолётов, а вы держались, стояли насмерть, удерживая занимаемые позиции и не давая врагу продвинуться вглубь Смоленщины, …  И, наверное, не знали, что помогаете Сталинградскому фронту, Сталинградцам. И вот во время очередной бомбёжки ты погиб, родной дядя Миша. А я тебя совсем не помню. Мне только мама рассказывала, что ты любил меня, маленького, что когда мы вернулись из-под Ровно, мне не исполнилось ещё и двух лет, и ты ушёл на фронт. И мой отец тоже ушёл на войну. На третью войну. А о том, как отец с нами поехал под Ровно в Здолбуновский район по призыву о восстановлении тех, освобождённых тогда в 1939-м Красной Армией районов, ты помнишь. Мой отец был тогда на этой войне. А потом после Польской войны его послали на Финскую войну. А ты посещал нас с мамой. В селе ты ведь был комсомольским активистом и любил людей, любил свою Великую Родину. Я тоже был комсомольцем и секретарём комсомольской организации класса в Северо-Енисейской средней школе. Мы, все наши комсомольцы, тогда верили, что мы будем жить при коммунизме.
                Дядя Миша, а наш родной дядя Григорий Киричук, был ранен, вернулся с войны с орденом: ещё в начале войны во время бомбёжки он не упал на землю, не спрятался, а стал стоя из винтовки стрелять по фашистским самолётам и сбил самолёт! И его наградили орденом Красной Звезды.
                А ты тогда, в 1941-м, совсем молоденьким пошёл защищать Родину от лютого врага. Ты защищал её, и защитил, а теперь её уже нет – её разрушили «мирным путём». И теперь у нас неизвестно что построили и что строят: одни политики и экономисты говорят, что мы вернулись в феодализм, другие говорят, что у нас дикий капитализм, а третьи - что у нас переходный период от феодализма к капитализму. А нас, считавших своей Родиной Советский Союз и мечтавших о честной и достойной жизни, называют (обзывают) "совками", "лохами", "лыпухами". Ты и слов-то таких не слышал раньше. "Совки" - это те, что простые, мошенничать не умеют. Основными чертами нынешнего времени у нас являются коррупция, обман, воровство, ложь, пропаганда в средствах массовой информации, отсутствие правдивой информации, зомбирование и унижение народа, ... А кто умеет обманывать - тот не совок. А в девяностые с ветеранов Великой Отечественной войны молодые люди фуражки и папахи с голов ветеранов сбивали, говоря: "Если бы вы не воевали, то мы бы сейчас пили бы баварское пиво!" Даже на нашего соседа капитана первого ранга кричали так, а он подводник был, воевал, ...
               Теперь у нас «олигархи». И они всё делают для создания по нанотехнологиям таких препаратов, пусть и чрезвычайно дорогих, чтобы можно продлевать свою жизнь, жить без старости, ... А народ пусть вымирает... Так называемая, наномедицина народу всегда будет недоступна, ... Да, дядя Миша, теперь у нас есть безработица. Ты не знаешь что это такое. Это когда нет никакой работы и - живи, как хочешь. А ведь у многих семьи, дети, ... Многие в поисках работы едут в большие города, их называют "отходниками", часто они домой не возвращаются, распадаются семьи, ... А часто у таких "отходников" отнимают паспорта, так называемые работодатели, и они, эти безработные, становятся рабами, ... И очень часто они, не имея документов,становятся людьми без определённого места жительства (ты тоже о таком явлении не знаешь), их просто называют "бомжами", они не могут вернуться к родным, и родные часто ищут их по передачам "Жди меня" и другим. Очень много людей ежегодно пропадает без вести, и их найти не могут, ... Богатые же, ничего не делая, "зарабатывают" миллионы и даже миллиарды (наворовывают, конечно), а большинство работающих людей получают за тяжкий труд нищенские зарплаты, ... 
                Я уверен: ты даже представить не сможешь, чтобы пришедшие в Советский Союз нувориши, разворовывая, растаскивая, переправляя за границу в течение уже многих лет, всё то, что создано трудом советских людей, теперь называют этих самых создателей "совками", а тех, кого они обманывают и кто не умеет обманывать - "лохами". Такая вот благодарность, вернее - неблагодарность.  Так вот повернулось время. А ведь мы искренне любили свою Великую Родину - наш Великий Советский Союз, и, когда командиры нас хвалили, мы с искренней гордостью отвечали: "Служу Советскому Союзу!". И помня о ваших самоотверженных подвигах в Великой Отечественной войне, мы также старались служить своей Великой Родине достойно.
                Дядя Миша, а как там у вас на небе?  Наверное, ВЫ, все герои-победители, в Раю? Сколько же там людей, вернее, душ их ...?
                И, наверное, вы там, на небесах, гуляете и Землю вспоминаете. Как в песне "Две души": "Гуляя по небесам/Говорили о тишине по душам/О Земле говорили, ничего не забыли/Из того, что пережили там"... И вы, Герои той страшной войны, вспоминаете своё детство, Родительский Дом, битвы, в которых вы храбро, не щадя свои жизни, сражались защищая своё Отечество, нас, даруя нам жизни, ...
                Дядя Миша, а, может быть, как в любимой народом песне "Журавли", вы, защитившие нас, не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей?
                Я не могу без содрогания слушать эту песню - в груди сразу закипает, что-то там поворачивается, к горлу подступает комок, ...
                Я вспоминаю всех вас, белых журавлей, ...
                Часто думаю: почему высшие силы не останавливают войны? Ведь они могли бы предложить Гитлеру  и другим любителям повоевать выпить яду ещё задолго до начала войны ...
                И тогда сколько же жизней сохранилось бы?
                Говорят, что Марк Бернес, исполнитель этой песни, когда прослушал её, то заплакал ...
                Дядя Миша, а ты, наверное, был на параде на Красной площади 7 ноября 1941 года?               
                Дядя Миша, а у нас нынче люди сильно вымирают. А помнишь, какая большая Нетребовка была при тебе? Несколько тысяч человек! А теперь там всего шестьсот человек! И почти каждая хата пустая. А твой Родительский Дом пустует с 1972 года. А наш - с 1986 года. На нашей улице, где когда-то в хатах жили большие семьи, было много детей, и где жили около 150 человек, теперь живут всего три старенькие пенсионерки ... А в центре села, рядом с конторой и клубом стоит монумент – памятник всем воинам погибшим в той страшной войне с фашистскими захватчиками. Если бы ты вернулся в село, то ты бы не узнал его, дядя Миша... Раньше в том селе, из которого ты ушел на войну, все хаты были побелены, все было выкрашено, убрано, а теперь все заросло бурьяном, полно ставших нежилыми, запущенных домов, и они разваливаются, из разбитых окон торчат ветки деревьев, выросших в домах, ...
                Дядя Миша, мы, если бы встретились с тобою  на том свете, то не узнали бы друг друга: ведь ты совсем молоденький, а я уже старый, седой. Время летит. Старость не радость. Дядя Миша, а я когда смотрел кино «Аты баты…», то всегда думал: «А может это про тебя кино? Там такой же молоденький офицер, как ты, защищал рубеж со своим взводом. И на них пошли танки… Ведь на твой взвод тоже шли танки. И вы отбивали их атаки. Поэтому на вас посылали бомбардировщики, чтобы смести Вас с лица Земли. Ведь ты же тоже был офицером, командиром взвода. И защищал древнюю русскую землю. И погиб за неё. Стоял насмерть. Вы в боях стояли насмерть во имя жизни! Дядя Миша, а ты не думай – ты не верь, что в той страшной войне победили американцы. Где они, американцы, были, когда ВЫ защищали наши земли, погибали за них, когда потом наши воины под командованием Маршала Жукова Г.К. брали Берлин? Это ВЫ ПОБЕДИТЕЛИ! А они что-то не очень-то спешили … Невозможно переоценить ваш, погибших так рано, вклад в Великую Победу, ... Это ВЫ спасли людей от извергов, а не какие-то США, как теперь говорят некоторые! Нет, они, конечно помогали, здорово помогали. Это признал даже Маршал Г.К.Жуков, который отмечал, что американцы здорово помогли СССР автомобилями (350 000 отличных машин), порохом, взрывчаткой, листовой сталью для производства танков, причем очень хороших танков, ... Конечно, США здорово помогли! ... Но побеждали на фронтах ВЫ, жертвуя своими жизнями. Вечная ВАМ память!И Слава!».

                Дядя Миша, а наш папа дошёл почти до Кенигсберга, но был тяжело ранен, контужен, а когда его вылечили, то он попал в войска, направлявшиеся на Дальний Восток на Японскую войну. Это уже была бы для него четвёртая война, да? Но его демобилизовали по возрасту, и вернули из Сибири, почти с Дальнего Востока. И он прошёл три войны, и потом сильно страдал головными болями после ранений и контузии, ... Ты ведь ничего не знаешь про то, как жили нетребовчане в оккупации, как тяжело болели твой отец, а мой дедушка Филимон, и моя мама тифом, как оккупанты-румыны издевались над людьми, заставляли их работать бесплатно в поле, били, … Но хоть не расстреливали. А ведь фашисты много городов и сел сожгли, разрушили в стране ... Даже песня есть: "Враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью/ Куда идти теперь солдату/Куда нести печаль свою ...". Ее тоже исполнял Марк Бернес, и слушать ее без слез невозможно.
      А в селе нашем были тогда, в войну, только женщины, старики и дети ... 
      Дядя Миша, а у нас тоже партизаны были. Они были совсем рядом, в Джугастранском лесу. И они воевали с оккупантами. А по сёлам ходили девочки - партизанские разведчицы. И у нас были. Я сам слышал, как наши женщины шептались - это, мол, партизанки... Но их никто не выдал оккупантам. А потом, когда стали наступать наши войска, то румынские оккупанты стали убегать, а их преследовали партизаны. Я, когда вырос, то читал в книге писателя Олеся Гончара "Знаменосцы": "Антонеску дал приказ: всем румынам - на Кавказ! А румыны не дурной, на каруцу и домой". Антонеску в ту войну командовал румынскими войсками. А "каруца" - это бричка или возок по румынски.
                Дядя Миша, а когда Советские войска освободили наше село, то вернулись с войны твои однополчане М.Мамалыга, М.Маланий,  В.Ткачук и другие нетребовчане, искалеченные в тех боях и постаревшие от всего пережитого. И они рассказали о том, что тебя уже нет, что ты погиб в тех страшных, жесточайших боях, освобождая древнюю русскую землю от гитлеровских захватчиков. А до этого никто ничего не знал о вас - ведь село было в оккупации. В оккупации во время войны и после войны очень много людей умерло. Ведь война калечит не только тела, но и души. Вернувшиеся с фронтов, искалеченные стали много пить, … Раньше такого не было, и люди говорили: «Война калечит не только тела, но и души».  А после войны был ещё и голод, и многие искалеченные не выдержали страшного голода, … Особенно часто дети умирали. У нас умер в колыбели ещё совсем маленький мой братик Мишенька, названный в честь тебя, когда ты пошёл на войну. Папа наш тоже был на войне, а мама тяжело тифом заболела, ... У многих очень из-за войны была тяжелейшая жизнь, тяжелейшие судьбы. Очень тяжело сложилась жизнь у твоего двоюродного брата Андрея Топики. Когда он вернулся с войны, умер его отец, потом жена, ему было очень тяжело, он ходил, как пришибленный, его очень жалела твоя родная сестра, моя мама, ... Потом у него умер старший сын Вася. Ты его знаешь. Очень весёлый был мальчик. Потом умер он сам, не выдержав таких испытаний, ... И остались сиротами два его мальчика, ещё школьника. И была с ними их старенькая, больная бабушка. И тогда правление колхоза (председатель колхоза Бандыш Николай Алексеевич, ты знаешь его) приняло решение помочь сиротам, поддержать их. И мальчики окончили школу и были направлены колхозом на обучение в Винницкий медицинский институт имени М.И.Пирогова, и стали они врачами, ... Так тогда помогали сиротам, ...
                Дядя Миша, а Настася - твоя невеста - ждала тебя с войны. Она всё время приходила к моей маме, и они ждали тебя с войны. Сильно ждали. А когда ты не вернулся с войны, и после освобождения села пришла повестка о твоей гибели, то она не пережила такого горя и умерла. Женщины говорили - к тебе ушла. Я сам слышал. 
                Дядя Миша, это ВЫ ПОБЕДИТЕЛИ, ВЫ ГЕРОИ, ВЫ СПАСЛИ МИР от фашистской чумы, от фашистской напасти. И ВАМ низкий поклон за это. И ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
                А чем ещё мы можем отблагодарить ВАС, дядя Миша?».
                Так думал он, племянник героя, победителя, павшего и почивавшего на Смоленщине.
                Потом ещё раз поклонился и направился дальше, к родительскому дому. Пошёл по улице, вспоминал минувшие дни. Вот хата, где когда-то жил Иван Демчик. А вот хата его дедушки Филимона  и бабушки Анны. Здесь родилась в 1920 году его мама, тоже Анна. Здесь родился в 1922 году дядя Миша, отсюда он ушёл на фронт, …
                Миновал хату, где родились его друзья детства Федя и Миша Донец, хату Пети Сауляка, Володи Кузевого, хаты братьев Терентьевых. Жену одного из них - Дмитрия - ссылали в 1948 году в Северо-Енисейск с нашей мамой. А другой был безногий инвалид Отечественной войны Василий. Ему разрешалось, как безногому инвалиду, иметь в хозяйстве лошадь. Вот хата папиного двоюродного брата Михаила Качура. Михаил часто бывал у нас, когда я приезжал в отпуск. А его старшие дети - Нина, Коля и Вася давно покинули село и обжились в других краях, и я их ни разу не видел с детских лет. А вот копанка, где прокапывал когда-то, будучи в отпуске, канавку для стока воды через улицу, а то там уже пройти было уже невозможно из-за размокшей улицы и образовавшегося болота. Тогда ещё мимо проходил сельский фельдшер Пётр Бандыш, смеялся, мол, это надо было аж из Москвы приехать, чтобы порядок навести, дорогу осушить. А там дорогой заниматься уже некому было … А вот уже совсем близко, рядом с Родительским Домом, через дорогу, хата Антона Стасюка (Мудрика), с сыном которого Петей в детстве они очень дружили. Петя был очень добрым и отзывчивым мальчиком. И вообще у них в семье все были такими - добрыми и отзывчивыми ... 
                Так, проходя мимо дворов знакомых, друзей, и вспоминая их, шёл он по улице до родного дома.
                Подошёл к хате, к Родительскому Дому. Представил, как вот здесь, опершись на забор, ждал его отец, посматривая на улицу. Как заходил он на подворье, здоровался с отцом. Потом шли в хату, где, как всегда, у печки хлопотала мама. Здоровались с мамой, обедали.
                «Что будем?», - как всегда, обычно спрашивал отец, показывая на графины с горилкой и винами. Всё это делал он сам. Вина и наливки были виноградные, яблочные, сливовые, ...
                Обычно пробовали всё. Благо закусить тоже было чем. Готовила мама очень вкусно.
                Потом мама рассказывала сельские новости.
                Потом он шёл смотреть сад.  Это было отцово детище. Там было много сортов яблонь и груш. Было даже дерево, на котором одновременно зрели и яблоки, и груши.
                А на другой день он пошёл по любимому с детства маршруту, опять вспоминая знакомых и друзей детства: на ставок, где они когда-то в каникулы купались и загорали; потом через садочек в Яланецкий лес, где пасли когда-то коров; вспоминал, как много было перепелов и дроздов на Качуровой долине, а теперь их нет; посидел на опушке леса, глядел на Яланецкий сад, вспоминал, как они когда-то в голодные послевоенные годы организовывали походы в сад за яблоками и грушами, ведя наблюдение за сторожем из леса, как после войны они в поле собирали винтовочные патроны и делали  из гильз "свистульки", а из пуль, выплавляя из них свинец, делали "стрелялки-поджиги" ...
                Потом пошёл по краю леса до лесопосадки. Тут в лесу когда-то был лесной садочек. Росли черешни, вишни, яблони, … Часто здесь в детстве ребята лазили по деревьям за ягодами. А теперь здесь много крапивы, выросшей в человеческий рост, травы разной, всё заросло бурьянами, ...
                Повернул на лесополосу, вспомнил, как вот на этом самом месте их с братом Володей чуть молнией не поразило. Случилось чудо: молния ударила в землю рядом с ними.
                Вспоминал, как когда-то с дядей Андреем и Аней Сандиной они ночью ходили в лес за дровами - сухой акацией, …
                Много воспоминаний разных было, связанных с Яланецким лесом, с этой лесопосадкой, …
                Много когда-то разных событий происходило здесь…
                Но это в мыслях ходил он в лес, посещал своих друзей детства. А на самом деле не дойти ему уже было до леса. И отец его давно уже покоится на старом сельском кладбище. И друзей его уже почти не осталось.  Ушли уже в мир иной.
                И пошёл он на сельское кладбище. Мысленно, конечно.
                Вот у входа справа покоятся дедушка Филимон, бабушка Анна, тётя Прасковья, дедушка Степан, бабушка Ефросинья, маленький братик Мишенька. А вот подальше по правой стороне – тётя Ефросинья, дядя Фёдор и его брат Лука. А ещё подальше, где росла большая черешня и в её тени стояли столы, и где ежегодно 9 мая председатель колхоза Щерба Пётр Аксентьевич поздравлял сельчан и фронтовиков с  Днём Победы, в одном ряду покоятся тётя Наталка, дядя Иван, отец Василий Степанович, дядя Андрей. А в следующем ряду – сын дяди Андрия, мой совсем молоденький двоюродный брат Коля. Дядя Андрий, ты вернулся с Великой Отечественной инвалидом с покалеченной рукой, и всю оставшуюся жизнь мучился с этой покалеченной рукой.
                Здравствуйте, дорогие! Здравствуй, папа! Здравствуй, родной! Здравствуй, дорогой дядя Андрий!  Вы победили в той страшной войне. Вы стояли до последнего. Вы недоедали, недосыпали, страдали от жары и от холода, от непогоды. Долгие годы вы жили в окопах, в полевых условиях войны. И ВЫ победили в той страшной войне. И ВЫ спасли жизнь всем, кто оставался под фашистским игом. И тем, до кого они не дотянулись, до кого ВЫ их не подпустили.
                ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВАМ, ДОРОГИЕ НАШИ ПОБЕДИТЕЛИ!
          Так мысленно не раз посещал он Родительский Дом, своих родителей и своих друзей. И от этого ему становилось легче на душе. От того, что он хотя бы мысленно отвлёкся от этого продажного, грубого и жестокого мира, и, как бы побывал в другом - ласковом и родном мире.
                В мире своего детства и юности, в мире любимых людей, друзей, героев, в мире победителей в той страшной войне, ...
                Совсем скоро будет 9 МАЯ, будет ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНИК - ДЕНЬ ПОБЕДЫ.
                И он мысленно поздравлял всех с наступающим ВЕЛИКИМ ПРАЗДНИКОМ!
                С ДНЁМ ПОБЕДЫ, ДОРОГИЕ ВЕТЕРАНЫ!
                ВЕЧНАЯ ВАМ ПАМЯТЬ!


Рецензии
Пётр Васильевич, как пронзительно, мощно, правдиво!
Большое спасибо Вам за этот рассказ, который читается со слезами на глазах!

- ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВАМ, ДОРОГИЕ НАШИ ПОБЕДИТЕЛИ!
А чем ещё мы можем отблагодарить ВАС, дядя Миша?" ....

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ И НИЗКИЙ ПОКОН!

С уважением и теплом,

Вера Полуляк   22.10.2019 17:34     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, уважаемая Вера!

Всю жизнь мою мне трудно и больно за наших предков, добывавших Победу для нас такой тяжёлой ценой!

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ И НИЗКИЙ ПОКЛОН ИМ!

Извините, с уважением,

Пётр Качур   22.10.2019 20:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.