Зри в корень

Кстати, русские массово уезжали с насиженных земель за океан искать счастья не от хорошей жизни. И в те далекие времена, как известно, западно-русские земли принадлежали отнюдь не московскому самодержцу! Даже по самым приблизительным подсчетам (на конец 80-х годов ХIХ столетия), с австрийского «рая» вырвалось до 20 тысяч человек, тогда как из Российской империи таких были единицы. И слушать нынешние разглагольствования о том, как хорошо и вольготно жилось «украинцам» под австрийцами, поляками или мадьярами, – по крайней мере, наивно. Как наивно полагать, что святитель Петр, митрополит Московский, первым перенесший киевскую митрополичью кафедру в Москву, был если не москвичом, то, по крайней мере, великороссом. Действительно, все спуталось в Отечестве моем! На выставке раритетов «От равноапостольного князя Владимира до Блаженнейшего Митрополита Владимира» было выставлено 18 портретов украинских архиереев от времен святителя Петра Могилы и до 121-го Киевского Митрополита, Владимирская икона Божией Матери начала именоваться Киево-Вышгородской, а Пересопницкое Евангелие, оказывается, написано «древнеукраинским литературным языком». Всю эту информацию можно в избытке почерпнуть не где-нибудь на страницах «желтой» прессы, а в православном церковном календаре, изданном Украинской Православной Церковью в 2008 году. Но Петра, митрополита Московского, к разряду «нэзалэжных» причислять пока не собираются. Еще бы: если он украинец, то зачем перенес кафедру в Москву, но если «кацап», – тогда все понятно: безсовестно «стырил» то, что поправу принадлежит «нашему первородству». Но почему-то волю Божью во внимание не принимают.

В действительности же, святитель Петр происходил родом из Волыни. В двенадцатилетнем возрасте принял монашество, был игуменом Ряжского или Ратского (на реке Рать) монастыря, который, кстати, и основал. Писал иконы, одну из коих, названную позже из-за многочисленных чудес «Петровской», подарил русскому первоиерарху, митрополиту Владимирскому Максиму. Когда митрополит скончался, великий князь Владимирский, а им тогда был св. Михаил Тверской, направил к патриарху Константинопольскому (Киев тогда был местопребыванием первоиерарха Русской Церкви, учрежденной как 61 митрополичий округ Константинопольского Вселенского Патриархата) своего сподвижника и единомышленника игумена Геронтия. Князь просил об одном: благословить игумена на Русскую митрополию. Это и не удивительно, ибо после разорения Киева татарами центром политической и духовной жизни стал Владимир. Но не нужно забывать, что даже после всего случившегося, удельные княжества безоговорочно отдавали первенство киевской кафедре. Пускай это и символический жест, но по-другому просто быть не могло. Даже после переноса кафедры в Москву, она все равно некоторое время носила название «киевской», ибо каждый должен быть помнить «откуда есть пошла земля Русская». Правда, сейчас многие утверждают, что Русь началась со Старой Ладоги. Согласно археологическим исследованиям, это действительно так. Но это была языческая Русь.

«Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 6). Отсюда и вывод: жизнь – спасительная жизнь – только в Иисусе Христе, т. е. Русь начала полноценную жизнь со своего Крещения. Естественно, что люди сразу перестроиться не могли, вековые привычки, традиции еще долго давали о себе знать. Нужно было перетерпеть кровавые междоусобицы, монголо-татарское иго прежде, чем народ и правители осознали свою Богом данную миссию – миссию Святой Руси, православного самодержавного царства. И если Украинская Православная Церковь получит статус автокефальной, т. е. абсолютно независимой от Москвы, она автоматически перестанет быть церковью Третьего Рима и начнет стремительно поглощаться греко-католиками, ибо униатская страна должна иметь только униатскую церковь. Как мудро заметил один священник: если мы станем «нэзалэжными» в вере, то наши дети уже будут греко-католиками. Тогда Украина станет действительно окраинной – окраиной и Европы, и России, а церковь будет отброшена на задворки истории.

Подобную тему мы уже проходили, когда в 1375 го¬ду папа римский предписал своему Краковскому епископу любыми способами очистить кафедры от православных епископов, а храмы – от священников. Польский хронист Длугош в ХVI веке писал, что первый же православный храм, отнятый у русских, был обращен в католический кафедральный собор. С того времени южно-русские земли начинают постепенно «осваиватьтся» латинянами. В итоге все завершилоть тем, чем и должно было завершиться: епископы Кирилл Терлецкий и Ипатий Поцей облобызали туфлю римскому понтифику. Люблинская, а потом и Брестская уния оставила только горькое воспоминание о православии на территории нынешней Украины. Лишь в 1620 году иерусалимский патриарх Феофан с несколькими восточными иерархами совершил хиротонию новых православных малороссийских епископов.

Но это было потом, а на момент нашего повествования Галицкий князь Юрий Львович часто посещал Ратский монастырь, слушал проповеди и поучения игумена Петра. У него созрела мысль послать сего настоятеля в Константинополь к Патриарху для принятия святительской кафедры, но уже своей, Галицкой митрополии. Господь же не благословил дальнейшего развития галицкого сепаратизма. Поэтому игумен Петр, выполняя одну миссию, оказался как бы вовлеченным в совсем другой проект – сохранения единства Русской земли и Русской Церкви. Ночью Геронтию, плывшему Черным морем во время бури, явилась Божия Матерь и сказала: «Напрасно трудишься, сан святительский не достанется тебе. Тот, кто написал Меня, Ратский игумен Петр, возведен будет на престол Русской митрополии». Слова сии исполнились буквально: в 1308 г. Константинопольским Патриархом Афанасием святитель Петр был поставлен в митрополита Киевского. Через год он переехал, как и его предшественник, митрополит Максим, во Владимир на Клязьме, ибо в разоренном Киеве и духовная, и политическая жизнь замерла. Галицкий князь Юрий был вне себя от такого поворота событий: мало того, что посланный им в Константинополь Петр получил киевскую кафедру, так еще и проект галицкой митрополии был похоронен.

Через пять лет святитель отправляется в Орду и получает ярлык от хана Узбека, подтверждающий его права на окормление русского народа. В эти годы и Литва с запада захватила столько ослабевших после татарского разгрома русских земель, что эти земли составили три четверти ее территории; причем государственным языком стал русский, и само Литовское государство медленно, но уверенно вырабатывало русский характер. Этот естественный процесс оборвал литовский князь Ягайло, который в конце ХIV века объединил Литву с Польшей. Но это было потом, а при жизни митрополита Петра развернулась нешуточная борьба за наследие Киевской Руси между Русью Литовской и Русью Северо-Восточной, в которой он принимал непосредственное участие с глубоким пониманием роли и миссии Русской Церкви.

Святитель видел свое назначение в служении всему русскому народу, тогда как владимирцы возвеличивали только себя родимых. Тягостно было находить взаимопонимание с людьми, кои слышат лишь собственные увещания. Развязка наступила после убийства в Орде московского князя Юрия Даниловича. На освободившийся престол воссел его брат, Иоанн, именуемый Калитой. Это был богобоязненный князь, много и без сожаления раздававший нищим милостыню. С митрополитом Петром он был в очень хороших отношениях, что сыграло не последнюю роль в вопросе перенесения святительской кафедры из Владимира в Москву. Так, по Божьему повелению, а человеческому благоизволению в 1325 году киевская митрополия переместилась во второстепенный по значению город, который вскоре стал собирателем земель русских в мощное православное царство.

В сонме святителей московских первым стоит Петр, малоросс по происхождению – муж державный, а не узколобый сепаратист, у гроба которого призывали его в свидетели, составляя и подписывая договора государственной важности; князья целовали крест, давая клятву на верность Великому князю Московскому; здесь же нарекались и избирались русские первосвятители. Кстати, часть прибавлений к службе митрополиту Петру, зафиксированная в стихирах 80-х годов ХVI в., связывается с именем Ивана Грозного. В них самодержец Российский подал прекрасный образец песнопений на историческую тему: пророчества святителя князю Иоанну Калите о будущем главенстве Москвы, о закладке Успенского собора в Кремле, о проповеднической объединительной деятельности Петра и о его иконописном мастерстве. Упоминается также о споре с Тверским епископом Андреем. Епископ этот был знатного рода из дома князей Литовских. Естественно, он плохо мирился с тем, что митрополичью кафедру занял безродный южанин. Уж очень ему самому захотелось примерять сие святое место. Поэтому и стал распространять о святителе ложные наветы. В своем нечестии он зашел так далеко, что дерзнул состряпать письмо святейшему патриарху Афанасию. В далеком Царьграде несказанно удивился патриарх такому известию, но для успокоения совести и в назидание клеветнику благословил одному своему клирику отправиться в землю русскую. В Переяславле Залесском был созван собор, на коем присутствовали среди прочих князей, бояр, священников, иноков епископ Ростовский Симеон и игумен Печерский Прохор. Епископ Андрей тоже был не лыком шитый и основательно подготовился на предмет укрепления тылов. После показаний нескольких лжесвидетелей среди членов собора наступило великое смятение. Стало понятно: придется во всем разбираться основательно. В итоге получилось, что митрополит Петр смиренно и дальше понес данный ему Господом святительский крест, а епископ Андрей удалился с кафедры в построенный им Богородицкий монастырь на реке Шоше, где в 1323 году и скончался.

Царь Иоанн IV так воспел этот эпизод из жизни святителя Петра в одной из своих стихир: «Христовым бо апостолом подобенико быво, всю Русскую землю обьходиши словесы учении своихо, тем же и далняя яко близо суща. Иже Андреа, епископа Тверскаго буяя словеса обличило еси, смирению Христову ревнитель бысть, и обидимымо заступенико бысте, тем же и нас от находящих лют свободи твоими молитвами».

Сколько клевете и наветам не укрываться под мрачными облаками сиюминутной выгоды, день Господень обязательно придет. Для кого внезапно, а для кого и радостным благовестником. Главное для нас, живущих на этой грешной земле, – сохранить веру наших отцов и матерей, не прилепляться к миражам князя мира сего. Ибо, по слову старца Филофея: «Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, и это Российское царство: ибо два Рима пали, а Третий стоит, а четвертому не бывать».

Тяжко понять сие пророчество человеку не духовному. Но проникший своим умом в глубины божественной премудрости, иными глазами смотрит на все происходящее в мире материальном, прекрасно понимает: сколько не укрывай историческую правду хламом обмана и лжи, сколько не засыпай углями угасшей совести то, что было, есть и будет, – истина все равно восторжествует. Ибо Истина эта – Христос, Который есть и Путь, ведущий в Царство Небесное, и Любовь, согревающая сердца человеческие на этом многотрудном пути.