Морские миниатюры 3

Морские миниатюры 3

В море много чего любопытного случается.
Как-то раз в перуанском ресторане я попросился
в уборную. Слово испанское я знал, у меня был
как раз испанский пароход и там на дверях было
написано: банейро. Уже потом я узнал о разнице,
существующей, в испанском и португальском
языках. И что слово, которое я так настойчиво
повторял официанту, по-испански означает…
банщик.

Лоцмана

Длинная речка Парана, что в Аргентине течет. В 200… году мы двое суток по ней поднимались и так до места прекращения судоходства не добрались. Да, насладились мы в том рейсе Параной, на всю жизнь хватит. Раз десять, наверное, вверх по течению, вниз… Утомительное занятие, одних лоцманов четыре раза за переход менять нужно, но человек ко всему привыкает. В первый заход капитан старался контролировать каждую вахту, потом махнул рукой, никаких человеческих сил не хватит. И капитан появлялся только на смене лоцманов и в опасных местах.
Это был пятый или шестой поход в Аргентину. Мы как раз сменили морских лоцманов на речных. Капитан уже ушел, на мостике были я, матрос-рулевой и два лоцмана. Один из аргентинцев смотрел вперед, второй доставал документы и приборы для навигации. Неожиданно мое внимание привлек блокнот со схемой приливов. Еще не зная, что именно меня заинтересовало, я подошел ближе и вдруг понял, что на обложке блокнота изображены репинские Бурлаки. Вот я обрадовался. Словно старого знакомого в Аргентине встретил.
– Вы знаете, что это за картина!? – спросил я лоцманов.
– Нет, – пожали они плечами, – нам самим интересно.
– Это русский художник Репин, «Бурлаки на Волге»!
– Что такое Волга и что такое Бурлаки???
– Волга – это наша самая большая река, а бурлаки… – я замялся, моего запаса английского было явно недостаточно, – это люди, которые водили суда по реке.
Несколько секунд лоцмана сосредоточенно думали, переваривая информацию.
– Лоцмана! – неожиданно догадался один из них. – Это старые лоцмана! Как мы! – и оба аргентинца заулыбались своей догадливости.
– Ну вроде того, – скрепя сердце согласился я.
Лоцмана стали осматривать картину критически, принимая во внимание полученные от меня сведения. Вот на лице одного появилось сомнение, и он тихо сказал что-то товарищу на испанском. Второй пожал плечами, что я расценил как, почему бы и нет.  Первый не согласился, второй возразил. Первый настаивал. Чтобы не спорить, второй лоцман махнул рукой и отошел от стола. Первый продолжал осматривать картину.
– Но это было давно, – наконец сказал он.
– Очень давно, – кивнул я.
– Тогда понятно, – обрадовался он. – У нас раньше лоцмана тоже мало получали, а сейчас хорошо. Вот есть у нас лоцман Альфред, он тоже так неряшливо одевается, а остальные одеваются прилично, лоцмана, все-таки.
Я вздохнул и перевел тему. Невозможно за несколько минут объяснить посторонним людям извилистые лабиринты русской истории, особенно, когда собеседники общаются на неродном языке…