Казаки-разбойники. Глава из новой книги

Сегодня одна продвинутая питерская девушка спросила, почему книга "Вологодское разорение" носит такое провокационное название?
"Совершенно нет,-отвечаю, этому названию более 300 лет. Город после польско-казацкого погрома был разорен настолько, что на несколько лет жители получили льготы по налогам, а то и полное освобождение от податей, отсюда и такое название".
В связи с украинскими событиями неожиданную актуальность приобрела тема казацкой  вольности, по существу возрожденная на западе Украины благодаря Майдану. Примерно то же самое было и в 17 в, когда ватаги ( сотни) никому не подчиняющихся, пьяных от вина и крови зверей в человеческом обличие уничтожали вокруг все живое. Стремясь приблизить к себе верхушку казчества в Речи Посполитой проводили политику ополячивания, хорошо показанную в книге "Тарас Бульба". Часть казачества была на содержании польского короля. Этотак называемое "реестровое казачество". Другая часть - "вольница" или "черкасы" формально никому не подчинялась, но жила за счет грабежей в " походах за зипунами". Парадоксально, но формально являясь православными, казаки не  испытывали никакого сострадания к русскому населению, когда в составе войск Лжедмитрия Первого появились в пределах Московского государства и начали грабить своих единоверцев. Казаков отличала крайняя степень жестокости. Стоит ли удивляться, что современные "свидомые" потомки казаков наследовали качества своих предков.
При нападении на Вологду казаки составляли основную часть отряда. Поляков было немного, а литовцев не было вообще. Пол существу это был казацкий набег под руководством польских панов. Звучит очень современно, если вспомнить роль Польши в событиях Майдана 2014 г. Казаки быстро впитали шляхетскую ненависть ко всему русскому и не подвели своих польских хозяев. Ниже мы помещаем отрывок из повести "Вологодкое разорение", посвященный погрому.



"В половине пятого утра, пока было еще темно и говорливые петухи не торопились будить горожан, Нечай Щелкунов оделся, вышел на улицу и неторопливо пошел к воротам. Благо было совсем рядом.

Так и есть, никого! Двери в сторожку открыты, караул, опившись сонным зельем, спит по лавкам. На башне, на смотровой площадке тоже никого.

-Эй, стража?- позвал Нечай.

Тишина.

Он подошел к калитке, открыл засовы, отворил дверь и выглянул за ворота. Прошло совсем немного времени, и со стороны Нижнего посада показались крадущиеся вдоль заборов пешие фигуры. Незнакомцы подошли к самым воротам.

Нечай сразу узнал человека, который был у него в кабаке. Теперь он был в красивом польском кунтуше и шапке с пером, видно что предводитель! Вместе с ним двигалось человек двадцать, тихо, шума не поднимали. Редкие вологодские собаки подвоха не чуяли, к запахам чужих людей привыкли, и поэтому тревожного лая не подняли, так, потявкали из-за заборов.

-Воевода у себя?- спросил предводитель у Нечая .

Щелкунов кивнул.


    Все сделал, как говорили, стража спит. Воевода Долгоруков в государевом дворце, у него вчера пир был, я его обрадовал вестями из Москвы, так что добавили они крепко. Охрана у него невелика, справитесь. Где второй воевода Одоевский, не ведаю. Мне- то что делать?

    Беги куда подальше, спасайся, неровен час, ребята тебя порубят.

Он махнул рукой. Часть пришедших зашла в сторожку и переколола спящую стражу, другие принялись открывать ворота. Как только створы открылись, раздался условный свист, и тотчас из разных мест появились вооруженные люди, конные, пешие, в русских, польских и черкасских одеждах. Запылали факелы, поднялся крик, как кричат идущие в наступление воины.

-Ты же обещал, что все будет тихо,- в ужасе закричал Щелкунов.

-Отойди дядя, не мешай, ты свое дело сделал, Иуда.

Человек в кунтуше нехорошо расхохотался, вскочил на подведенного коня, и ватага помчалась по городским улицам. Нападавшие разделились на два потока. Одни помчались к стрелецкой слободке, другие направились к воеводе.

Дворовые князя Григория выскочили на шум, похватали, кто что мог, но дать отпор не смогли, пали все до единого под ударами сабель.

-Ищите его, ведите сюда,-кричал предводитель нападавших.

Но не тут- то было. Князь Григорий в одном исподнем с саблей и пистолем отчаянно защищался. Выстрелом убил первого, зарубил еще одного, и только третий стрелой в плечо достал воеводу.

Раненого князя Долгорукова приволокли к предводителю.

-Знаешь, кто я? - спросил тот.

-Вор, изменник!

-Нет, князь, изменник и вор это ты, а я, атаман Баловень, на службе у королевича Ладислава состою и пришел сюда, чтобы наказать тебя и холопов вологодских за воровство ваше и помощь Ярославским изменникам. Ты боярин, конечно, меня не помнишь, но я хорошо тебя знаю, еще по Троицкому осадному сиденью. Немало ты наших казаков тогда положил. Они, умирая, просили с тобой поквитаться, знать время пришло.

-Врешь, сучий сын!- выдохнул Долгоруков.

Атаман усмехнулся.

-Ведите его во двор, пусть полюбуется на своих.

Во дворе лежали тела дворовых князя. Повсюду была кровь. Тем, кто выжил, нападавшие связали локти. Среди пленников князь Григорий увидел свою молодую жену. Она была в одной исподней рубахе, и только богатый узор по рукавам и подолу выделял ее среди других пленных баб.

-Хорош ясак, братья!-закричал Баловень, будет с кем развлекаться. Чур, княгиня моя! Ты ведь мне разрешаешь, князь Григорий?

Долгоруков изо всех сил поддал вперед, вырвался, хоть и был ранен. В этот момент он был страшен. Нападавшие на миг растерялись, но атаман спокойно достал из-за пояса пистоль и в упор выстрелил в грудь Долгорукову.

-Принял смерть, государев изменник! Эй, господа, прошу вас в гости в Вологду,-обращаясь к своим, прокричал он. -Теперь я, новый воевода, дарю вам город на три дня. Берите, что хотите, кто будет перечить или оружие возьмет, не щадить. Тут все до одного изменники и достойны смерти.

-А баб куда?- спросил кто- из нападавших.

-Всех полонянок на двор к губной избе. Поделим по- братски, паны! А сейчас за дело. В городе полно добра, и все оно ваше, господа, забирайте, дарю!