Вверх по тропе, вниз к озеру. глава 4

Глава 4
– Сегодня впервые за десять лет ты вошел в эти двери, не оставшись, как прежде, перед ними, сын мой.
– На улице идет дождь, я промок и устал, святой отец.
– Значит, сегодня особенный дождь, потому что раньше он тебе не мешал.
–Мне холодно, очень холодно.
– Ты сидишь настолько близко к теплу свечей, насколько это возможно, но ты не согрелся?
– Нет.
– Возможно, тебе нужно другое тепло?
– Святой отец, прошу вас, перестаньте… так говорить со мной. Я не нуждаюсь в задушевных беседах.
– Ты в церкви, сын мой.
– Да., да. Конечно. Простите.
– Чего же ты хочешь?
– Я же сказал. На улице дождь, а здесь тепло.
– Дождь закончился час назад. Прислушайся, как тихо вокруг.
– Я ничего не слышу.
– Свечи почти догорели, а ты до сих пор дрожишь, будто на дворе промозглый ветреный ноябрь, а не теплый май.
– Разве? Я не заметил.
– Зато я давно обратил на тебя внимание, сын мой. Ты приходишь раз или два в месяц на одну из могил, приносишь цветы и убираешь мусор. Ты подолгу стоишь, размышляешь, иногда твои плечи сотрясаются, наверное, от дрожи.
– Разве? Это все делаю я?
– Да, сын мой. Почему ты удивлен моими словами?
– Мне кажется, вы говорите о ком-то другом.
– По-твоему, все это делает другой человек?
– Да, нет. Не человек, а призрак. Я уже давно не живу. Я превратился в призрака без тела и эмоций, без желаний.
– Может быть, ты слишком строг к себе?
– Нет, я слишком мягок к себе. Настолько, что боюсь расстаться с жизнью призрака, хотя жизнь обычного человека мне недоступна.
– Ты считаешь, что вправе решать сам такой вопрос?
– Расстаться с жизнью вы имеете в виду? Я сижу здесь столько времени, но мне так никто не ответил. Приходится решать самому.
– Вот уже тридцать лет я молюсь Господу нашему, всеслышашему Богу, и иногда получаю ответы на свои вопросы. Грех говорить священнику, но ответы я получаю не так часто, как мне хотелось бы, но это происходит из-за моей лени. Я не всегда могу найти в себе силы услышать ответ на свой вопрос. Ты сидишь здесь всего два часа.
– Простите, святой отец. Я не должен был так говорить.
– Тебе не за что извиняться. У меня нет права считать твои вопросы менее важными, чем свои. Так что же ты решил?
– Ничего. У меня хватает смелости, чтобы только признаться в желании, но не осуществить его. Я призрак-трус.
– Ты человек. У призраков нет эмоций и чувств. Только живой человек может бояться расстаться с самим собой.
– Святой отец, я уже забыл, что я есть. Так долго я живу в страхе.
– Могу ли я помочь тебе избавиться от страха или хотя бы немного облегчить его?
– Нет, нет, не просите. Я не могу вам рассказать. Я не причащался и не исповедался ни разу в жизни.
– Если я не могу помочь тебе…
– Нет, святой отец. Вы хотите обратить меня в свою веру?
– Она не моя. Вера принадлежит всем людям. Если я не могу помочь, то, возможно, другие помогут тебе.
– Кто? Вы имеете в виду психиатров?
– Если ты не хочешь раскрыться перед Богом, то откройся людям.
– Вы хотите, чтобы я пошел с повинной в полицию?
– Твой грех настолько серьезен, что требует такой меры?
– Увы, да, святой отец.
– И нет других людей, кроме как представителей закона, кому бы ты мог открыться?
– Нет…других людей? Рассказать другим людям? Я могу рассказать другим. Да, да, вы правы, святой отец. Мне есть, кому рассказать. Благодарю вас.
– Мне кажется, сын мой, что сейчас ты получил свой первый ответ.
– Да, спасибо, святой отец.
– Не благодари. Тебе поможет ближний твой. Мы часто забываем о нем, и когда отворачиваемся от Господа, и когда идем навстречу ему.
Мужчина выбежал из церкви и поспешил к своей машине, шумно шлепая по свежим лужам. Остаток дня и вечер он провел в нервном возбуждении, размышляя о разговоре со священником. Не раздеваясь, он прилег на старенький диван и, ломая руки, уставился в одну точку перед собой. Где-то далеко за верхушками леса скрылись последние полоски заката, и в маленькой комнате стало совсем темно. Мужчина этого не заметил. Он совсем притих, не шевелился, прикрыл глаза и будто чего–то ожидал, боясь уснуть. Сон все-таки сморил его, но уже под утро. Последующие дни мужчина провел в таком же состоянии. Днем он мерил комнату шагами, изредка делая перерывы на перекус. После этого мужчина продолжал ходьбу и свои измышления. Спустя неделю в лондонском офисе на Флит-стрит раздался телефонный звонок.
– Майер у телефона. Слушаю.
– Хелло… Д… Дэниел. Это я. – В трубке после некоторого молчания послышался слабый заикающийся голос, от которого у Майера пробежала дрожь.
Через два месяца после телефонного разговора Кейт Уолкер должна была отправиться в понедельник с вокзала Паддингтон в маленькую деревню Уистбирки, чтобы помочь появиться книге, которая изменит жизнь многих участников описываемых событий.
Сегодня было только воскресенье, но Кейт заранее поменяла билеты и отправилась в путь на день раньше. Она вглядывалась в быстро мелькающий за окном пейзаж, меняющий городской серый облик на сельские живописные картины. Девушка решила выехать в воскресенье, чтобы сделать небольшой крюк, ненадолго заглянув в деревушку, где прошло ее детство. Она не была там ни разу с тех пор, как после официальных похорон Хелен Уолкер с дочерью покинули деревню. Еще месяц назад, узнав о предстоявшем задании, Кейт внезапно захотелось посетить родную деревню и придти на могилу отца, вернее, тот клочок земли, который местные власти выделили для Уильяма Уолкера в случае обнаружения его тела.
«Я вышла за него замуж, потому что он был единственным мужчиной в деревне, способным увидеть разницу между двумя белыми рубашками от Джона Смедли и Монтегю Бертона». Так иногда говорила Хелен о своем муже, отце Кейт. Ее мама всегда была модницей и лучше всего разбиралась в марках одежды. «Правда, после свадьбы он сказал, что женился на мне лишь потому, что здешние потаскухи слишком уродливы и неповоротливы. Я была молода и красива, и глупа». – После этих слов Хелен обычно начинала рыдать, а Кейт закатывала глаза и уходила в свою комнату.
Хелен, урожденная Свифт, была младше Уильяма Уолкера почти на тридцать лет. Они поженились, когда она была на четвертом месяце беременности. Переехав из родной деревушки Чеппинбирки в Лондон, она быстро осознала преимущества дряхлого, но состоятельного мужлана для такой юной девицы, каковой она являлась. Уильям Уолкер держал пивоварню, приносившую приличный доход. Новоиспеченная миссис Уолкер могла не утруждать себя работой, тратя деньги мужа на походы по магазинам и ресторанам. Каждым летом семья приезжала отдохнуть в  Чеппинбирки, где мистер Уолкер прикупил небольшой, но добротный домик. Северо-Восточный Сомерсет славился прекрасными пейзажами и отличной погодой. Курорты Бата ежегодно посещали тысячи туристов. Мистер Уолкер не раз посещал водные процедуры, поэтому он решил приобрести недвижимость поблизости, дабы не переплачивать за апартаменты в самом Бате. Собственно, во время поисков подходящего дома он и познакомился с миниатюрной блондинкой, мечтающей вырваться из провинциальной серости. В родной деревне юная Хелен пела в церковном хоре, посещала кружок кройки и шитья, и состояла в клубе книголюбов. Иногда размышляя о прошлом, Кейт приходила к выводу, что ее мать в течение двенадцати лет неплохо проводила время, не имея особых забот. Правда, у этого была оборотная сторона. Девушка запомнила отца как грубого, насмешливого и строгого человека. Он не стремился проводить время с семьей, не интересовался успехами дочери, не принимал всерьез жену, видя в ней только наивную дурочку, которая должна была ухаживать за капризным стариком.
Увлеченная воспоминаниями, Кейт не заметила, как задремала. Под размеренный шум поезда ей привиделся странный сон. Она идет в черных одеждах по холодному зимнему лесу. Голые деревья изогнулись в причудливых позах, засохшие ели желтели остатками иголок. Под ногами хрустел наст из листьев, сухих веток и замерзшей земли. Хруст отбивал знакомый ритм, похожий на бульканье крови в сосудах. Куда она шла, она не знала, но ей хотелось поскорее пройти сквозь мрачный лес. Тропинка казалась нескончаемой, за каждым поворотом снова и снова был только лес. Наконец, впереди она увидела горизонт, озаренный красными полосками заката или рассвета. В небе виднелся узкий кусок солнца, которое или садилось или поднималось, или просто висело в воздухе. Девушка хотела ускорить шаг, чтобы поскорее выйти из леса, но не смогла. Ее ноги отяжелели и ныли от бесконечной ходьбы. Она устала и хотела остановиться, но не могла из-за страха, гнавшего ее вперед. Горизонт не приближался, а освещенная часть неба нисколько не изменилась ни в меньшую ни в большую сторону. В бледном небе по-прежнему торчал тот же самый кусок солнца. Девушке стало казаться, что она совершенно не сдвинулась с места, а время остановилось. Ей захотелось кричать от отчаяния, но ей не удалось издать и звука. Неожиданно вокруг нее появились люди, а сама она очутилась на поляне. Освещенное небо находилось уже с правой стороны от девушки. Выходило, что она вышла из леса и должна была пройти достаточное расстояние, но все произошло за мгновение. Теперь она шла, окруженная странными фигурами. Они тоже были в черных одеждах, их лица белы и походили на маски, а руки молитвенно сложены. Кейт боялась идти среди них, но не могла выбраться из толпы. Ее зажало, словно в тиски, т.к. черные фигуры слишком тесно прижимались друг к другу. Хруст под ногами усиливался. Девушка посмотрела вниз и с ужасом увидела, что она ступает босыми ногами прямо по блестящей крошке, напоминавшей битое стекло. Боли она не чувствовала, но глаза явственно различали красные капли и струйки на стеклянном насте. Фигуры тоже шли босыми. Она снова попыталась закричать, но не смогла. Девушка посмотрела по сторонам и увидела в руках фигур бумажные цветы, такие же белые, как и их лица. Шествие по поляне казалось столь же бесконечным, как и прогулка по лесу. Девушка зажмурила глаза и глубоко вздохнула, рассчитывая проснуться и вырваться из кошмара, но задохнулась. Воздуха не было. Наоборот, при вдохе часть воздуха выскальзывала из ее легких. «Нечем дышать» – последняя мысль, промелькнувшая в ее голове.
Она очнулась в своей комнате в загородном доме, где проводила летние каникулы. Фигуры исчезли. Грудь спокойно поднималась и опускалась, пропуская кислород. Девушка почувствовала себя лучше, страх исчез, но вместо него возникло недоумение и чувство неудобства от нахождения в данном месте. Комната и предметы показались ей большими, будто она была не взрослой, а маленькой девочкой. Вот большой стол, большие стулья, огромный шкаф, на стене – огромное зеркало, в котором она могла увидеть только свою голову.
«Да, это точно она, то есть я, Кейт, только так я выглядела в детстве». – размышляла она, сидя на большой кровати.
Девочка решила выйти из комнаты. Тяжелая дверь медленно открылась. Перед ней предстал длинный коридор и двери от множества комнат. Она не знала, в каком направлении идти. Вдруг она услышала голос, звавший ее.
– Кейти, Кейти.
Откуда доносился голос, она не поняла, поэтому решила проверить каждую комнату. Девочка пошла вперед, подходя то к одной, то к другой двери. Она не могла их открыть, т.к. не могла дотянуться до ручки двери. Голос продолжал звать ее. Она снова шла, вперед или назад – она не могла понять. Незаметно коридор стал наполняться сиреневым туманом. он медленно скользил по полу словно змея. Внезапно девочка почувствовала, что начала расти как Алиса в стране чудес. Ее ноги, руки, туловище – все становилось длиннее и больше. Она могла уже браться за дверные ручки и, навалившись всем телом, открывать тяжелые двери. Комнаты были пусты. Она снова шла по коридору, все больше заполнявшимся сиреневым туманом. Когда он поднялся до ее плеч, вдалеке девушка увидела очертания фигуры, показавшиеся ей знакомыми. Голос по-прежнему звал ее.
– Кейт, Кейт. – Это был мужской голос.
Она попыталась добраться до фигуры, но не могла. Ноги проваливались в нечто мягкое, холодное и упругое. Туман поглощал ее и фигуру. Руки беспомощно болтались, хватаясь за невидимые двери и стены. Голос продолжал звать ее, звуча так же звонко и отчетливо. Вдруг она почувствовала, что куда-то провалилась. Туман исчез, а она снова ощутила себя маленькой девочкой. Фигуры не было, как и коридора с бесчисленными дверями. Девочка стояла в большой комнате дома. Кроме нее здесь находились какие–то люди, взрослые люди. Они пили чай, разговаривали и смеялись. Она никого не знала среди них, и ей захотелось уйти отсюда. Она обернулась, толкнула дверь и сразу же оказалась на берегу озера, точь-в-точь такого же, как в ее детстве. Тогда она была еще совсем маленькой девочкой с косичками. Отец несколько раз брал ее и маму с собой на утиную охоту. Раздался резкий выстрел, затем долгое трепетание крыльев. Стая птиц устремилась ввысь. Девочка проводила их взглядом, затем осмотрелась по сторонам, но вокруг никого не было: ни отца, ни мамы, ни других охотников. Она уставилась на темную поверхность озера, на которой забелели странные широкие листья. Она подошла к самой кромке воды и увидела, что это вовсе не листья, а листы бумаги. Они были почти белые, потому что чернила размылись и оставили на бумаге только грязные разводы. Листы выплывали слева из-за поворота, укрытого склоненной ивой. Через густо переплетенные ветви ничего нельзя было разглядеть, но девочка почувствовала, что там что-то страшное и опасное. В то же время, ей обязательно нужно было заглянуть за поворот, чтобы увидеть то, что там находилось. Ее маленькая рука потянулась вперед, чтобы раздвинуть ивовые ветви.
В этот момент Кейт проснулась. Переведя дух, она привела себя в порядок и решила почитать оставленную кем-то газету, чтобы немного отвлечься от тревоживших ее мыслей. Статьи живо обрисовывали жизнь современной английской провинции. Жители собирали деньги на ремонт церкви, на следующей неделе будет проводиться собрание членов писательского клуба, группа учеников средней школы поймана за распространение конопли, выращенной в гараже одного из подростков. Редакция проводит конкурс на лучший рецепт индейки среди читателей, а журналисты красочно описывали столкновение автомобиля и стада овец, в результате которого ни одно животное не пострадало. Защитники прав животных организовали акцию защиты животных от подобных правонарушений. Дочитать газету до конца Кейт не хватило сил, поэтому она вновь переключилась на созерцание пейзажа. Спустя четверть часа поезд прибыл в Бат. Девушка взяла багаж, сошла с поезда и сразу же поймала такси. На вопрос водителя, куда ехать, она ответила:
– В Чеппинбирки.
– В гостиницу? Могу рекомендовать вам…
– На кладбище. Сначала на кладбище.