8. Лаборатория

Здание психиатрического центра Кингс-Парк на Лонг-Айленде напоминала неприступную крепость Хельмовой Пади или гигантский коралловый риф, одиноко вздымающийся посреди океана.
- Дорогой, ты чего? - удивилась Кэти Дэглс выбравшись из машины и захлопнув за собой дверцу. - Заночевать там решил?
Сэм Глоус по-прежнему сидел на водительском месте, обеими руками вцепившись в руль.
- Опять эта чертова собака... - тоскливо проговорил он, морщась, словно от зубной боли. - До чего же я их ненавижу...

- Привет, Черчиль! - присев на корточки, Кэти потрепала по загривку большую серую псину неопределенной породы, развалившуюся на газоне с автостоянкой. - Как дела? Небось, всю ночь бегал по двечокам?
- Держи его крепче! - крикнул Сэм, со опаской приоткрыв дверцу машины и неуклюже вылезая наружу. - Если этот гад снова бросится мне на шею, я за себя не отвечаю!
- Дурачок, ты же ему нравишься, - сказала Кэти, ласково таская пса за уши. - В жизни не видела существа безобиднее, чем эта лапушка.
- И руки потом не забудь помыть, - брезгливо отозвался Глоус, боком отступая ко входу в клинику и не спуская с Черчиля настороженного взгляда. - Собака уличная, лазет по всяким свалкам, не хватало еще глистов подцепить...

- О, а вот и наши Тристан и Изольда, - отметил доктор Луис, когда Кэти и Сэм, облачившись в халаты, спустились на второй подземный уровень клиники. - Хорошо, когда в мире есть незыбленные константы. Ускорение свободного падения, скорость звука, размер атома водорда и непременные пять минут, на которые всегда и везде опаздывают мисс Дэглс и мистер Глоус.
Заложив руки за спину, он неторопливо прогуливался вдоль тускло освещенного технического коридора. Возле одной из подвальных стен выстроились неровной цепью еще четверо молодых психиатров из его отделения.
- Мы почти и не опоздали, - буркнул Сэм. - Привет, ребята.
Луис приложил пластиковую карточку к двери одного из технических помещений. Пискнул электронный замок.
За дверью оказался не тесный чулан со шваброй в углу и множеством полок с моющими средствами, как могло бы показаться снаружи, а довольно просторное помещение, уставленное сложной медицинской аппаратурой. Это походило на ультрасовременную операционную или физическую лабраторию. Посреди помещения возвышались две металлические капсулы в рост человека с громоздкими конструкциями в изголовьях, напоминавшие аппараты для магнито-резонансной томографии. Не стене, над двумя компьютерными мониторами, висела огромная плазменная панель.
- Итак, коллеги, - сказал доктор Луис Ди., - поздравляю. Мы наконец вышли на финишную прямую. Слабонервных прошу сразу покинуть помещение.
Ханна Дэмс слабо хихикнула, но больше никто даже не улыбнулся.
Шестеро молодых ординаторов, собравшись в эом подвале, были любимыми учениками доктора Луиса. Последние полтора года жизни они посвятили разработке революционного метода лечения острых психозов, который в случае успеха вполне мог принести их коллективу Нобелевскую премию. Сегодня вечером должно было состояться генеральное испытание предназначенного для этого мидицинского комплекса, который создавшие его Луис и Маршал пока назвали просто Машиной.
- Если кто-то еще не понял , этим вечером мы попытаемся вписать свои имена в историю медицины, - проговорил Луис. - Мы внедримся в подсознание испытуемого, визуализируем его душевную проблему и попробуем провести небольшую психокоррекцию. Мне нужны добровольцы.
Ординаторы молчали, озадаченно переглядывались.
- Вообще-то мы полагали, что испытуемого доставят из терапевтического отделения... - растерянно проговорил Дэн Милл, поправив очки.
- Не сейчас, - жестко проговорил Луис. - На следующем этапе испытаний. Вы же помните, что то, чем мы здесь занимаемся, не вполне законно? Пока нам нужно соблюдать максимальную секретность.
- Вообще-то это немного неожиданно, - заметила Ханна Дэмс. - И чего мы вообще добьемся таким образом, какой еще коррекции? Мы ведь тут все нормальне...
- Вам следовало почаще посещать мои лекции, Ханна, - отозвался доктор. - Возможно, тогда вы бы запомнили, что подсознание любого человека таит в себе массу патологий, о которых их носитель чаще всего даже не подозревает.
- Даже ваше, сэр? - невинно уточнил красавчик Бернард Мурием, приглаживая ладонью идеально уложенные черные волосы.
- Даже мое, - отрезал Луис. - Лунатизм, фобии, комплексы, неврозы, - это все тоже дичь, на которую мы в дальнейшем будем охотиться. Разумеется, на первом этапе основное внимание будет уделяться пациентам со сложными и опасными заболеваниями. Но когда наш метод станет использоваться повсеместно, дело дойдет и до лечения пустяков вроде фобий, Итак, кто-нибудь желает скорректировать себе какой-нибудь пустяк?
Ординаторы по-прежнему подавленно молчали, отводя взгляды. Они готовы на любой риск в качестве врачей, но идея стать испытуемыми им явно не понравилась.
- Может быть вы, доктор Глоус? Помнится, на третьем курсе вы жаловались мне на одну проблему, и я даже рекомендовал вам хорошего психотерапевта. Вы уже справились с ней?
- Нет, - неохотно проговорил Сэм, - становится только хуже...
- Тогда, может быть, вы хотите стать отважным первопроходцем?
- Э-э-э-э... - заколебался Глоус.
- Давай, Сэм, - подначила Кэти. - Заодно узнаем, с кем ты встречаешься кроме меня.
- Ну почему бы и нет, - обреченно согласился молодой психиатр. - Может быть, моя девушка наконец перестанет вечно в чем-то меня подозревать.

Доктор Глоус лег в одну из капсул посреди помещения. Это был пассивный модуль для исследуемого, который участники проекта назыали между собой Мидым Гнездышком. Вторая капсула, активная, именовалась Торпедный Отсек - в ней должен был разместиться доктор.
Сэм утроился поудобнее на ортопедическом матрасе, вытянул руки вдоль тела, глубоко вдохнул. Техник-санитар Маршал укрепил на голове ординатора датчики, смазав их специальным гелем, и надвинул на нее шлем, напоминающий головной убор Дарта Вейдера.

- Прекрасно, доктор Глоус. - Сказал Луис. - Пока мы с мистером Маршалом настраиваем аппаратуру, расскажите нам всем генезис своей фобии.
- Мне было лет десять... - начал Сэм, глядя, как на его тело наползает внушительное металлическое кольцо машины, способное создавать мощное электромагнитное поле. - Может быть, одиннадцать. В Кларксфилде, милях в пяти от нас, был кинотеатр для автомобилистов - ну, под открытом небом. Мы с соседкими ребятами ездили туда на велосипедах втайне от родителей. В тот вечер показывали "Собаку Баскервилей" - британскую, восемьдесят третьего года... парням фильм не понравился, потому что он типа старый и не страшный. Им больше нравилось " От заката до рассвета" и "Американский оборотень в Париже". Меня эти дурацкие оборотни как раз совсем не пугали - видно же, что это грим и компьютерная графика. - Собака была очень реальной. Ночь, туман, эта жуткая тварь со светящимися глазами... Не знаю, как они добились такого эффекта. До сих пор не знаю, потому что никогда не пересматривал этот фильм. Ине собираюсь...
- Так вот, на обратном пути у меня слетела цепь и заклинила звездочку. Мы опоздали, нам могло здорово влететь от родителей. Джимми крикнул " Кто последний - тот девчонка!", и они уехали, а я остался один на узкой дороге посреди кукурузного поля... Время было уже позднее, почти совсем стемнело... - Сэм сглотнул. Рассказ явно давался ему нелегко.
- А потом из кукурузы появилась собака Баскервилей, - с траурной серьезностью закончил за него Бернард Мурием. - Жуткая тварь со светящимися глазами.
- Да, именно так все и было, - задыхаясь, проговорил Глоус. - Я испытал такой ужас, что решил, будто уже умер. Кажется,даже вырубился на какое-то время. Совершенно не помню, как добрался до дома, но родители рассказывали, что я их ужасно напугал. Я был весь белый, как покойник, и потом долго лечился от нервного истощения...
- И что это было? - азартно поинтересовалась Ханна. - Призрак?
- Нет, просто собака. Потом выяснилось, что это был крупный щенок овчарки, который, наверное, улизнул с какой-нибудь фермя и отправился ловить в кукурузе сусликов. Дружелюбный, миролюбивый. Может быть, хотел со мной познакомиться и сам напугался, когда у меня началась истерика. А пылающие глаза я, наверное, выдумал. Но с тех пор... - Сэм с трудом перевел дух, ему не хватало воздуха. - С тех пор я боюсь собак как огня. Даже самых мелких, карманных... А тварь со светящимися глазами стала приходить в снах. Сны всегда разные, но заканчиваются они одинаково. Неважно, кто я в этом сне - маленький мальчик, боец спецназа, полицейский, охотник в постъядерном мире, случайный прохожий - она всегда побеждает. Приближается и раскрывает чудовищную пасть, собираясь разорвать мне горло. А меня полностью парализует ужасом, даже если мгновение назад я собирался вышибить ей мозги из винтовки...
- Классический детский импринтинг, кинофобия с наложившейся демонобоязнью, - пробормотал Хауми Саума. - И что, психотерапия в университете совсем не помогла?
- Полгода терапии не помогли, а потом я бросил. не скажу, конечно, чтобы эта фобия так уж сильно отравляла мне жизнь, иначе я давно бы уже обратился к другому специалисту. Но в периодических ночных кошмарах, конено, хорошего мало.
- Что ж, доктор Саума! - проговорил Луис. - Раз уж вы взялись за анамнез, не желаете ли стать первым психиатром в истории человечества, который совершит погружение в подсознание пациента?
- Я готов.
- Позвольте мне! - неожиданно влезла Кэти, которая с состраданием смотрела на задыхающегося в капсуле Сэма. - по-моему, у меня больше прав копаться в голове своего бойфренда, чем у кого-либо другого.
- Мы все уважаем ваши конституционные права, - развел руками доктор Ди.. - Хауми, вы готовы уступить доктору Дэглс свое место в энциклопедии?
- Я готов уступить милой Кэти все что угодно, - японец преувеличенно вежливо поклонился.
- Эй! - подал голос из капсулы Глоус. - Я все слышу!
- Кэти, занимайте место доктора, - подвел итог шутливой перепалки Луис.
Девушка забралась в Торпедный Отсек. Проделав над ней те же подготовительные процедуры, что и над Сэмом, техник занял место за пультом и включил энегропитание. Доктор Ди. сделал обоим испытуемым инъекции, чтобы погрузить их в медикаментозный сон. В глубине огромного рабочего блока машины зародился низкий электрический гул.
- Походите ближе, коллеги, - проговорил Луис, встав перед огромной плазменной панелью во всю стену, по которой побежали белесые полоски помех, как по экрану телефизора, отключенного от антенны. - Вам должно быть хорошо видно.

- Пока ничего, - через некоторое время поделился очевидным Дэн Милл.
- Пять минут, -отозвался руководитель проекта, напряженно вглядываясь в экран. - Испытуемые должны полностью отключиться от реальности... Ага, есть!
На аониторах вспыхнуло слегка подрагивающее смазанное изображение.
- Совмещение один! - скомандовал доктор Ди.. - Дэг, начинайте поиск обьекта.
На огромной плазменное панели стремительно замелькали странные размытые образы - лица, животные, дома, причудливые образы. Машина анализировала электомагнитные импульсы определенной частоты в коре головного мозка пациента и , пропуская их через компьютерную матрицу, выдавала на мониторы соответствующие изображения - содежржимое подсознания испытуемого. На мгновение весь экран заняла большая картинка, и доктора иронично фыркнули : это был Спайдермен, летящей с крыши небоскреба на своей суперпаутине. Сэм Глоус был большим любителем комиксов.
- А вот здесь, кажется, эротические переживания... - проговорил Маршал, сосредоточенно манипулируя трекболом.
- Покрутите, - отрезал Луис. - Не уверен, что доктор Глоус обрадовался бы, узнав, что мы вторгаемся в его частную жизнь. Ищите лучше участок коры с очень сильным электомагнитным возмущением. Импринтинг всегда оставляет четкие и обширные следы в подсознании, ведь зачастую организм руководствуется им еще десятки лет.
Впрочем, изоброжения менялись с такой бешеной скоростью, что ординаторы в любом случае едва ли сумели бы что-нибудь разглядеть, даже если бы захотели вторгнуться в личную жизнь доктора Глоуса. Спайдермен пока был единсвтенной фигурой, которую смогли выхватить из круговорота скачущих картинок все присутствующие.
- Стоп! - крикнул вдруг Луис Ди.. - Вот оно!
- Да, я уже понял... - сосредоточенно проговорил Маршал.
- Чуть назад... Есть!!!