однажды в 2009

  Он шёл по улице, настроение было отличное: всё радовало. Не огорчало даже то что совсем не было денег, девушки и прочих мелочей. Погода была прекрасной, стоял октябрь. Однако сегодня ветер был особенно холодный и сменил своё направление ещё достаточно недавно, поэтому определить, что он нёс с собой, ещё никто не успел. Светило солнце, пригревало не сильно однако тепла хватало что бы наслаждаться ветром больше чем кутаться и прятать в воротник нос. Но вдруг что-то попало в Его ноздри и глаза с очередным порывом ветра. Он почувствовал знакомую ему по простуде боль в надбровной дуге и глазе. Неожиданно солнечный зайчик от проезжающей мимо машины ослепил Его. В глазах появились россыпи миллионов разноцветных точек, которые появляются у людей ослеплённых солнечным бликом. Однако, это не было сплошное цельное пятно, оно расплывалось по глазу разливаясь островками, закрывая собой боковое зрение, и мешая ориентироваться в пространстве. Звук в ушах стал приглушённым и также оставлял отпечаток на глазах. Ощущения небыли ужасно болезненными, но и приятного было мало. А между тем, ветер не утихал, но и не усиливался,  продолжал дуть и налетать на него то с северо-восточной то с северо-западной стороны. Трамвай! Вот спасенье! Здесь можно укрыться от ветра и сесть по ближе к батарее, благо что не час пик и народу мало, по-большей части праздно шатающиеся студенты и ученики школ, хохочущих между собой, частенько шмыгая носом. Тепло и отсутствие холодного ветра Ему не помогло, а только усилило слепоту: глаза начали слезиться. Простуда, вот чёрт! Подумал Он, как не кстати… Но таблетки и прочие аптечные лекарственные средства в таких случаях Ему принимать не хотелось в принципе. Он считал, что достаточно той нагрузки на организм которая и так круглосуточно влияет на него, проживая в большом городе. Ощущения становились всё глуше и тупее, Ему казалось, что Он во сне, всё было, как-будто, нереальным: казалось можно проснуться от этого монотонного затянувшегося сна, только если очень захотеть. Однако, это – реальность. Красивые молодые девушки, заходящие и выходящие из трамвая, заглядывающие ему в лицо и строящие Ему глазки, еле видимые сквозь пелену в глазах, шумные мальчишки, задирающие друг-друга и безмолвные пенсионеры – всё было настоящим.
  Вскоре всё рассеялось, всё прошло. Свежий воздух выветрил, занесённую им же, хворь. День прошёл как обычно – скучно. Вечер тоже не принёс нового. Но утро следующего дня показалось удивительно ярким. Стояла «срединная» осень: было ещё достаточно тепло, но деревья уже пожелтели почти на половину, таким образом, свет солнца, проходивший сквозь ветви, казался неярким очень тёплым – приветливым. Он смотрел в окно едущего автобуса: люди, будто бы, стали веселее, даже малолетняя парочка, громко ругавшаяся у всех на виду казалась забавной; одноногий инвалид выглядел довольным жизнью, а солнечный свет продолжал раскрашивать всех и вся в тёплые краски.

  «Стоишь на последней ступеньке стремянки, одетый в херургический одноразовый халат, ещё к тому же неправильно одетый; в маску, через которую не только микроб, но и горох пролетит!» Тонкие полиэтиленовые бахилы одеты на тонкоподошвенные летние туфли, уже порядком истёрлись и просто кусками свисали с пят. А под ним, всего на расстоянии вытянутой руки, лежал мужик, лет 50, ведущего не совсем трезвый образ жизни,  смертельно больной какой-то вирусной болезнью. «А сегодня как назло ещё и мокрый снег выпал» подумал он.  Мужик лежал в искусственной коме, реанимация ж всё-таки, глаза были накрыты бинтовыми тампонами, смоченные тёплой водой. Дело в том что у пациента была очень высокая температура и мозг воспалился на столько что глаза не находили себе места в черепе – глазницах и торчали как у рыбы – навыкат. «Надо же мне это?!» думал  он про себя «Не дай бог ещё сам чего подхвачу!» но доктор успокаивал - «в твоём возрасте это не страшно! Вот тем кому за 50, с большим весом, беременным женщинам, вот этим смертельно, но то если сильно запустят, а у нас лежат те, кто заочно богу душу отдал »
  Два дня прошло… Всё было сделано, установлено, подключено и работало в соответствии с инструкцией. Такой успех не мог не радовать, и всё вроде бы хорошо, да только странная усталость и бессилие навалились на него, хотя выходные были только что. «Отдохну вечерком, выпью бутылочку пива и завтра всё будет отлично!». Но что-то подсказывало ему совершенно обратное. То ли боль под лопатками, то ли кашель зарождающийся в груди. Снег, из окна казавшийся мягким и пышным, оказался мокрым и тяжёлым. Он шёл, стараясь не попадать ногами в лужи, боясь потонуть по-туфель в холодной жиже. Туфельки были летними, потому и скользили на буграх снега и пропускали холод в ступни. В троллейбусе но стали себя предательски вести, подкашивались будто я третьи сутки без отдыха на марше, а мозг был готов кричать во все услышанья - «На помощь!!! Скорую!!!», но ничего, слава богу, не потребовалось. Он благополучно прибыл домой, пиво так и не купил, вид пивной бутылки Его даже не вдохновил. Добравшись домой, слегка перекусив, он решил померить температуру. В его голове всплыла интересная сценка, когда врач померив себе температуру, взглянул на градусник сказал – «Всё! П***ц! Скоро лягу рядом с пациентами». Потому и он решил последовать инициативе доктора и сунул подмышку градусник. Он мог бы воскликнуть так же как и тот доктор, потому как и его градусник показывал температуру на солнце в Зимбабве. «И что теперь?» - мелькнула мыль в его голове, «Реанимация? Не-е-ет! Не хочу!». На следующий день он естественно никуда не пошёл и вызвал врача.