Начало

               
Первый мой выход на сцену произошёл в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году. Мне было двенадцать лет. Оркестр народных инструментов, детской музыкальной школы искусств имени Чайковского. Я играл на ударных инструментах. Извергал гром и молнии из литавров и тарелок акцентируя  на себе внимания. Позже последовал джазовый коллектив. Где продолжал дробить восьмые на шестнадцатые в своих барабанных трелях. Когда я заканчивал музыкалку, так мы называли музыкальную школу, по классу гитары, мои педагоги мне с натяжкой поставили четвёрку по сольфеджио. С тем условием, что бы я не при каких условиях не поступал в музыкальное училище. Это заведение, было достойно примерных учеников, и блистала талантами. А, я? Я неплохо играл на гитаре. Неплохо для дворовых ребят, которые, как мартовские коты выли всю ночь под окнами, мешая спать. Неплохо, для гостей, которые приходили к родителям на чаепитие. За столом я мог поразить слух подвыпивших гостей испанской мелодией, и усладить подмосковными вечерами  любителей не только бокала, но и вокала.
Моя жизнь, в профессиональном заведение, куда я попал по блату, заплатив за не сдавший предмет смешную, по нынешнем меркам сумму, сыграла со мной такую же смешную шутку. За не сдавший, всё тот же, пресловутый предмет сольфеджио, меня культурно попросили не занимать место на прославленном курсе хорового дирижирования музыкального училища. Так я попрощался с музыкальным творчеством. Оставив его для любителей томного, кухонного исполнения.
Но параллельно, своему несмелому музыцированию , еще в школьные годы успешно завоевал внимание и авторитет своих одноклассников, да и всей школы, своими актёрскими задатками. На праздник восьмое марта, поздравил девочек и не только, со сцены в весьма непривычном для мужчин, но вполне привычном для дам виде. В женском платье. Размалеванный своими одноклассницами макияжем. А косметики они не пожалели. Не косметики не энтузиазма. И как–то,  вы знаете, всё было для меня очень просто. Как будто в разных образах, исполняющих мной на сцене, я стал чувствовать себя очень уютно и комфортно. А школа ликовала! И про запас всегда держал мысль в голове, что если не получиться с музыкой, займусь театром. Ещё в музыкальном училище, мне посчастливилось прикоснуться к желаемому. Сыграв, там же, царя Ирода. В постановке  Александровой Ярославы Александровны «Вифлеемская звезда».  Народный хор делал дипломную работу и я, единственный кто не пел. А извергал из себя самого злого,  и ужасного царя . И это меня больше прельщало, нежели, переносит точечки и хвостики из скрипичного в басовый ключ на терцию вверх, или хуже всего вниз.
Изгнанный из нотного храма сонетов и менуэтов, я отправился в мир этюдов и перевоплощений. Поступил вмиг. Ни каких трудностей я не ощутил. Тем более что, ещё в школьные годы, в ряду, своих многочисленных концертных пародий был замечен народной артисткой М.А.Гавриловой. И по её великодушию, мы разучивали прозы и стихи. Абсолютно бескорыстно. Марина Александровна прекрасная артистка, но и как человек не меньшего таланта. С её легкой руки я и определил свой дальнейший путь актёра.
Первый курс давался нелегко. Мы учились играть этюды сценки. Это мне было не интересно. Мне, почему-то, педагоги не давали главные роли. Я бы мог играть «Гамлета» «Отелло»  и т.д. Но нет. Мы носили стулья, бросали мячики, и представляли себя неодушевлёнными деревьями и столбами. А этот предмет, сценической речи, сводил меня с ума. Я думал, что мой голос так и льётся, переливаясь бархатным баритональным контральто. Я и не догадывался о том, что мой Брянский говорок оставляет желать лучшего. Ко второму курсу я вошёл во вкус. И все непреодолимые предметы стали для меня частью образования. Первый спектакль в рамках самодеятельного творчества  назывался «Абрикосовый рай». Недавно его пересматривал. Дух захватывал. Прекрасный две тысячи второй год. Окрылил моё творческое самолюбие, вселив в меня звёздную болезнь. Далее мы давали в самодеятельном театре «Маленькие трагедии». В этом спектакле я переиграл почти всех. В две тысячи третьем году я сыграл роль искусителя в авторском спектакле моего мастера М.Бирюкова «Путь к истине». Оригинальность смешивание стилей пластики, пантомимы и драмы, молодой задор моих однокурсников, сделали  этот спектакль выигрышным во всех отношениях. На фестивале молодёжных театре мне посчастливилось  получить диплом за лучшую мужскую роль и приглашение на работу в Брянский театр драмы в качестве актёра.
Получив диплом об окончание, я прямой дорогой направился в театр. Захватив с собой весь свой талант, всю свою актёрскую мощь и конечно звёздную болезнь. Которая, сдалась на первой же репетиции в профессиональном театре.
Первый год было трудно. Ну, во-первых, потому что знакомые лица актёров, запомнившиеся мне на сцене, в жизни  оказались не такими, какими я привык их видеть в спектаклях. Для кого-то стал конкурентом, до кого-то не дорос, но. не в коем случае - ровней. Первая роль на профессиональных подмостках – безликий секундант, в спектакле «Три сестры». За кулисами я кричал - Ау! Гоп-гоп! А потом выходил за персонажем «Саленным». Стоял сзади ровно минуту и уходил. Волновался ужасно. Но если честно, на меня, даже ни кто не смотрел. Да и пьеса сама настолько томная, а сама постановка длилась около трёх часов, что некоторые засыпали  задолго до моего выхода. Честно признаюсь о том, что я сам сладко храпел на «Трёх сёстрах»  в Современнике. Этой сладострастной ролью я не услаждал свои невообразимые актёрские задатки. Играя, нет – блистая  до этого в самодеятельности, в образе только главных героев, в этой проходочке в спектакле «Три сестры» я ощутил бездонную яму и неспособность одарить зрителя своим чрезмерным талантом. Он куда-то пропал. Исчез.
С тех пор я уяснил: даже самая главная роль в самодеятельности, на ступеньку ниже « кушать подано…» в профессиональном искусстве.