Трудно быть богом

Прочел сегодня в ФБ статус Максима Кантора посвященный последнему фильму режиссера Германа "Трудно быть Богом". В своем статусе известный художник и писатель написал следующее:

- Вчера ночью посмотрел Германа.


Это единственное произведение современной кинематографии, которое заслуживает определения "искусство". На мой взгляд, это не великое искусство, поскольку в фильме нет великих мыслей и великих страстей, содержательная часть не интересна. Но Герман вообще не по части идей и страстей. Да и вообще в кино, помимо Чаплина и Феллини, с этим непросто. Значение Германа в другом.


Он нащупал новую эстетику, новый язык для рассказа о нашей жизни. То, что новый язык необходим, все знают. Даже те, кто про это не знает, все равно чувствуют недостаток средств выражения: невозможно описать то, что происходит средствами гламурного авангарда, и реализм устарел. Вернуться к реализму невозможно по той банальной причине, что нет такой почвы, на которую можно вернуться - реальность меняется, новая не похожа на ту, которую описывал имевший место прежде реализм. Легко оттолкнуть гламурный авангард, а дальше что делать? Реализм - это не художественный метод, вот в чем штука; реализм - это способность к подлинному переживанию.


Язык картины Германа - это язык нового Средневековья, в которое мы вступили. В этом языке есть элементы сюрреализма, но это другой, не хрестоматийный сюрреализм Дали. Поскольку сюрреализм родился именно в Средние века, (см. химер на соборах), то языком таких эпох и является надрывное исследование невероятных чудовищ, само такое исследование и становится художественным языком. Там преувеличений нет; это не придуманные Бретоном лабораторные трюки, - но сюрреализм пережитый, органичный, являющийся единственно возможным сегодня реализмом.


Снятый сознательно как хроника, этот фильм и не может претендовать на обобщающую мысль, он просто фиксирует чудовищное время.
Наш век родил реальность не поддающуюся реалистическому языку, этих химер никто прежде не видел: чекисты-миллиардеры, демократы-тираны; либералы-палачи,фашисты-антифашисты, авангардисты-лизоблюды - ничего такого прежде не было. Пририсовать Джоконде усы уже недостаточно.



Длится неперекращающийся бред, в котором нет ни слова правды. И для передачи этого времени Герман нащупал в воздухе и воспроизвел (а не создал) аутентичный язык. Это смесь хроники, реализма, философии, историцизма, сатиры - но и неважно даже, что туда вошло; возникло первое произведение, отвечающее нашему времени".


Понятно, что каждый видит своё в любом значительном произведении искусства. Кантор увидел в последнем фильме Германа новую эстетику и способ выражения, особый язык нового средневековья. И тут Кантор, на мой взгляд и прав и не прав одновременно. Метод и изобразительный средства сами по себе именно в данном фильме совершенно не новы, это всё уже было в более раннем фильме Германа "Мой друг Иван Лапшин". Мы эту эстетику и эти приемы у Германа уже все видели.



 Но нужно понимать и помнить тот момент, что большое произведение отличается от незначительного в первую очередь уровнем поднятого в нем разговора.
И этот разговор это не только смыслы, это и содержание, это симфония смысла и содержания, формы и идеи, всё в произведении есть тотальный разговор, без передышек и без пустого места. И здесь Герман действительно великолепен, он заполнил всё, что можно неким содержанием. В итого под Уровнем мы можем принять, то какие дали стали видны после того, как ты взобрался на эту кучу творческого сгустка крови, пота и дерьма. Уровень разговора в фильме большой. Это не просто экранизация, это попытка написать некую Подлинную историю божественного дона Руматы. Рассказ о том, как оно было на самом деле в неким пространстве истинного знания. И тут самое главное, что уровень собственного  развития Германа позволяет вести этот разговор с теми же братьями Стругацкими без особого напряжения.



Я долго не мог понять почему так долго снимался фильм. А посмотрев понял, что не эстетика кино, не сложности выстраивания кадра причина, а именно осмысление темы, новое понимание мира и жизни, через переработку известного романа. И Герман этого нового понимания современности достиг. Её можно назвать - смерть слова, как важного или самого важного инструмента. Но это тоже само по себе не открытие, формально первым тут было "Скорбное бесчувствие". Но там смерть слова была показана, а здесь она впервые осмыслена. Это какой-то праздник особой ранее не продуманной эстетики сказать, сидя на куче гниющего дерьма, мудрецам философам, Борису и Натану - а ваши идеи то серые, черные, любовь, умники, закон, и прочая фигня, короче всем чем жил 20 век, и пока еще живет по инерции 21 век - теперь не важно. "Скорбное безмолвие" стало теперь осмысленным актом.


Эта история, ваша старая история ничто по сравнению с той кучей дерьма, на которой я сижу. Фактически я сижу на том, что раньше было вашими идеями и вашими чувствами, теперь это всё лишь сгусток дерьма.

Интересен Румата в фильме, как убийца нового типа. Этот новый убийца не срывается в бешенстве, в истерике не крушит всё вокруг. Он, правда это осталось за кадром в фильме, убивает нонче с чувством, с толком, с расстановкой, обозленный не конкретным доном Рэбой. которых вовсе не является в данном прочтении чем-то особенным, а просто тем, что жизнь достала хуже некуда. И такой Румата воистину абсолютно современный нам персонаж.


Век назад Маяковский кричал - Долой ваше искусство! Долой вашу мораль! Долой ваш мир! А сегодня Герман из гроба крикнул - Ваша политика - не важно! Ваша культура - не важно! Ваши грандиозные идеи - не важно! Ваш мир - куча дерьма! Вы нас достали и скоро мы вас всех убьем. Если кто-то сможет остановите нас!