Сказка про экстренный вызов

У меня на телефоне стоит опция – экстренный вызов. Ну, знаете, обычная уже сейчас опция, когда в сложные моменты жизни набираешь 1-1-8, и тебе отвечает тот, кто  нужнее всего в данную минуту.
Помню, когда она только появилась, многие на нее жалели денег. Года полтора она пробивала себе дорогу, маркетологи уже отменить советовали – прибыли мало, мороки много. Попробуй, соедини через пятьдесят лет старушку с ее первой учительницей! Да еще чтобы учительница в обморок хлопалась не каждый раз, как ей ученица звонит, а хотя бы каждый второй. Или третий.
Особенно дорого получалось звонить с мобильников на древние стационарные телефоны, те, что с дисками и без тонального набора. Но и с ними удалось постепенно сладить, хотя и не сразу. Правда, те, что с телефонистками – «Алло, барышня, центральная?» - с этими уже ничего не получилось.
Конечно, было много скандалов. Теория множественности прошлого, сами понимаете, это вам даже не теория относительности – ту хотя бы можно как бы объективными экспериментами подтвердить, а понимает ее… не скажу точно, сколько, но совсем немного людей. А тут вроде бы все просто, и все сразу такие эксперты, начали высказывать Экспертные Мнения, решать, насколько все это реально. Так бы и похоронили проект, но тут как раз подоспела, дуэтом, Теория единственного будущего, и все бросились клевать ее создателей, а предыдущий скандал отошел чуточку в тень. На совете директоров, конечно, много было недовольных, но председатель совета директоров, который в экспериментальных целях уже раз пятнадцать поговорил с давно умершим отцом, сказал резко – будем делать, несмотря на затраты. Спорить с ним никто не решился, проект запустили, а конкурирующие компании, естественно, тут же расширили линейку услуг – кому надо рисковать отставанием в конкуренции? Правильно, никому, тем более, что в других компаниях председателям советов директоров тоже было с кем поговорить.
Так все и понеслось. Сначала с опаской, потом – все чаще и чаще люди стали набирать «Один-Один-Восемь», разговаривать с давно забытыми любимыми, с родителями, с братьями и бабушками. Как-то там у них система была настроена, что сама определяла, куда звонить и кому, и в какой период времени.
Естественно, сначала себе эту штуку покупали только самые отчаянные, но потом кто-то из менеджеров догадался продвинуть ее, как «самый лучший подарок для деловых партнеров и корпоративных праздников!», и продажи резко пошли вверх – там прилагалось тридцать, что ли, минут бесплатных, и естественно, все пробовали, кто с усмешечкой, кто из любопытства, но только тридцать минут у всех заканчивались слишком быстро, быстрее, чем хотелось бы, и они отправлялись пополнять баланс. А потом уже все понеслось со скоростью света, по нарастающей, как снежный ком: тариф дарили друзьям, близким, покупали себе, и в конце концов не осталось ни одного человека, не звонившего по номеру экстренного вызова.
Я, помнится, тоже не раз и не два разговаривал с мамой, и даже папе звонил пару раз. Но постепенно мой интерес как-то сошел на нет. Не то чтобы разговоры вызывали тяжелые чувства – хотя поначалу и это было тоже – но как-то я предпочитаю жить настоящим, в реальном мире. Что есть, то и мое, остальное все-таки от лукавого. Прошлое хорошо в первую очередь тем, что оно уже в прошлом, стоит стеной, заслоняет от ветра и сквозняка. Прекрасная точка опоры, только зачем же его в сегодняшний день тащить?
Так примерно я размышлял, прогуливаясь по скверу недалеко от дома. Я не спортсмен и не фанат здорового образа жизни, но люблю иной раз пройтись, подышать свежим воздухом, посидеть на скамейке.
Тут у меня и зазвонил телефон. Номер какой-то совсем незнакомый, из другой страны, кажется.
-Алло, здравствуйте! – отвечаю вежливо.
-Алло, привет, это ты? – женский голос такой, возраста непонятного: вроде бы  и не пожилой, и не девичий, а в целом – очень даже приятный.
-Ну, я, а вы кому звоните?
-Вообще-то я один-один-восемь звоню, но вас не могу узнать абсолютно, - слышу, растерялась собеседница на другом краю сотовой связи.
-Вот как. Так я вроде бы жив еще. – я тоже, честно сказать, подрастерялся. – А у вас число какое?
-Пятое сентября.
И год тоже потом совпал, конечно же. Правда, у меня тут еще четвертое, но это неудивительно – видимо, далеко на восток забралась моя… хм, неизвестно, прекрасная ли незнакомка.
-Вы извините, - говорит, - наверное, это ошибка какая-то, я точно звонила один-один восемь, сейчас попробую перенабрать. Не хотела вас отвлекать.
-Да ничего страшного, - говорю, весь такой истинный джентльмен, - вы меня не отвлекли ни от чего важного.
Тут она отключилась, и я пошел себе гулять дальше.
Минут пятнадцать прошло, опять звонит телефон, и смотрю – опять с той же станции.
-Алло, это опять я, - говорю.
-Да что ж такое, - слышу, она уже чуть не плачет, - все время занято было, а теперь снова глюки на линии! Ну простите меня, буду еще раз пробовать.
В третий раз я уж ей и не удивился.
-Знаете что, девушка, перестаньте уже себя мучить. Давайте я сам с вами поговорю. Черт ее знает, эту систему, что она там себе думает. А вы, похоже, плачете, вам, похоже, с кем-то поговорить просто необходимо…
-Да, есть такое дело, но только если у вас все-таки дела, вы скажите!
-Нету, нету дел у меня. У меня тут вечер глубокий, звездами все небо усыпано, тепло, пальмы кругом, и вообще – райская атмосфера. Так что поговорить с незнакомкой, которая плачет – самое время, поделиться тем, что вокруг, и все такое прочее. В общем, не тяните уже кота за хвост, пока деньги на телефоне не кончились, рассказывайте, что случилось.
Как она пошла мне рассказывать! Я минуте на четвертой только выдохнул. Про хамов-соседей и какие-то новости политические решил пока ничего не говорить, все равно с ними ничего не сделаешь, и с тем, что коллегу ее избили – тоже, все-таки далеко это, очень сильно. Ну, посочувствовал там, пожалел, как мог, конечно. Поохал, поахал, как не без этого.
-Слушайте, а у вас там времени сколько сейчас?
-У меня, - слышу, повеселее стал голосок, - у меня тут первый час ночи. Я в новостях прочитала как про это нападение, так вообще спать не могу. И без него все непросто было, а теперь совсем невмоготу. Реву и реву, как дурочка. Самое ужасное, сделать  ни-че-гошеньки не могу. Вот ни на столечко. Только реветь. Ну, то есть сейчас уже не реветь.
-А давайте-ка, милая девушка, я вас убаюкаю. Вам спать надо, а не реветь. Идите сейчас же надевайте, что у вас там, пижама? Пижаму надевайте, чистите зубы и забирайтесь под одеяло. А потом сделайте вид, что я сижу… нет, на кровати у вас я точно сидеть не буду, как-то это все некошерно. Я у вас сяду на пол, рядом с диваном, у изголовья. И буду рассказывать вам сказку на ночь. Как все кончилось хорошо. Ну, бегом!
Это я с таким как бы металлом в голосе сказал, конечно. Чтобы не вздумала не слушаться. Еще чего не хватало, реветь в час ночи, одна, в пустой квартире! Так приличные девушки не поступают.
Я это все ей сказать собирался, если будет упрямиться. Только в тот раз не успел – в тот вечер у нее баланс кончился.
Так с той поры и повелось. Время от времени она звонила, я ей что-нибудь душеспасительное рассказывал. У девушек в большом городе в наши дни жизнь непростая. Даже однажды колыбельную спел, вот такую:
По улицам бродят бездомные сны,
Стучатся в покой души.
Один из них на ночь к себе позови,
Но с выбором не спеши.
Где-то смеется оков серебро,
А кто-то вздыхает тайком,
А кто-то по спящим ступеням дорог
Плетется домой пешком.

И в длинных зигзагах зеленых пустынь
Среди отцветающих трав
Бегают души уснувших живых,
Свободные до утра.
Но расстаются опять, как всегда,
Завидев серый рассвет.
И кто-то будет по снам тосковать,
А кто-то найдет ответ.
      
По улицам бродят бездомные сны...

О чем мы с ней только не говорили! И про мальчиков-то ее говорили, и про работу, и про друзей, и про родителей, и про подружек, и про талию – ну, словом, про все, что только может заботить современную девушку, достаточно взрослую, чтобы жить самостоятельно, но еще не настолько пожилую, чтобы обзавестись собственной семьей. Я даже как-то повеселел сам, и стал немного ждать ее звонков, хотя и нечестно это – желать, чтобы у хорошего человека стало на душе тяжело до такой степени, чтобы он набрал один-один-восемь на своем телефоне.

А потом… Однажды… Не очень скоро. Но только так меня жестко прижало, что я и сам туда позвонил. Поговорил с дедом, он мне дал пару преотличных советов. Я поблагодарил, повесил трубку – и понял, что в глубине души рассчитывал там услышать ее. Дернулся было к номеру – да только сохранить не удосужился, уж и привык, что она постоянно рядом, то есть как будто бы рядом. И не записывал номер ни в телефон, ни к себе в записную книжку. Да, впрочем, мне до того дня и в голову не приходило, что я когда-нибудь ей захочу позвонить.
Попробовал набрать еще раз один-один-восемь, поговорил с бабушкой. В  третий раз – с теткой, классная она у меня, ничего не скажешь. Так общими силами из беды-то и вылез.
И с тех пор хожу, жду ее звонка. Жду до пятого декабря. Потом начну принимать решительные меры, потому что – не может в наше время человек насовсем потеряться. Не может!


Рецензии