Серебряный рассвет

«Серебряный рассвет»

Алым заревом опустился на реку солнечный закат. Все птицы, обитавшие в этом безопасном месте, весело делились накопившимися за день новостями. Только пеликаны, устроившись на маленьком островке посреди реки, спокойно и деловито рассуждали о предстоящих делах.

— Река мелеет, и рыбы становится меньше. Нужно перебираться на большое озеро, — говорил самый старший пеликан.

— Ты прав, Ларри, завтра с утра полетим, — одобрительно закивали пеликаны.

Лишь один пеликан, сидящий спиной к стае, не принимал участия в беседе, а с грустью смотрел на лучи заходящего солнца.

— Энди, ты с нами? — обратился к нему Ларри.

— Я останусь здесь, — тихо, но уверенно сказал Энди.

— Всё ещё ждёшь Нику? Но ведь прошло больше двух месяцев. Мне жаль, дружище, но, скорее всего, она погибла.

— Я верю: моя жена жива и скоро вернётся.

— Надо лететь… Пойми, река мелеет, крупная рыба ушла, осталась лишь мелкая, которой хватит ненадолго. Ты можешь погибнуть.

Энди опустил клюв, будто взвешивал каждое слово. Ларри помолчал, потом тихо опустил крыло на спину Энди.

— Мы будем ждать тебя у большого озера, — сказал он. — Каждый рассвет. Если ты решишь лететь, мы услышим твой крик издалека. А если останешься… пусть серебряный рассвет будет тебе светом.

Остальные пеликаны склонили головы, будто давали молчаливое обещание. Энди не ответил, но в груди у него стало чуть теплее: он знал, что о нём не забыли.

— Серебряный рассвет? — удивился Ларри.

— Именно так сказала моя любимая в первый наш с ней рассвет. Мы не спали всю ночь, вместе наблюдали восход солнца. Прижавшись друг к дружке, затаив дыхание, смотрели, как просыпается мир.

Опустив голову, пеликан задумался. В последнее время он мало спал и совсем не ел. Больше сидел на краю Пеликаньего острова, с тоской смотрел на восток, ожидая восход солнца и надеясь на чудо. Вначале он рьяно верил, что его любимая жива и скоро вернётся. Но с каждым новым закатом его надежда угасала. Лишь новый рассвет и милые сердцу воспоминания придавали Энди сил.

В такие мгновения ясно представлялись картинки из счастливого прошлого. Ликующая Ника, показывающая крылом на нежно;серый небосвод, восклицала:

— Смотри, Энди, небо становится светлее! Осторожное утро мягко отодвигает ночную тьму. Солнца ещё не видно, но его ранний свет, как предвестник надежды, уже заполняет Землю. Серебряный рассвет!

Они были самой счастливой парой на Пеликаньем острове, пока однажды с Никой не случилась беда. В один жаркий полдень пеликаны в поисках рыбы мирно плыли по тихой глади реки.

Ника опускала под воду длинный клюв и ловко ловила мелкую и более крупную рыбёшку. Как вдруг в узком пеликаньем горле вместо предполагаемой рыбы оказалась пластиковая бутылка, безалаберно брошенная кем;то в реку. Она плотно застряла в горле птицы, мешая ей дышать. Задыхаясь и теряя силы, Ника поплыла к берегу, где вновь попробовала освободиться от заполученного предмета. Но как ни старалась бедняжка, бутылка оставалась на прежнем месте. Не в состоянии больше бороться, грустно взглянув на Энди, ослабленная Ника упала на землю.

Прогулявшиеся вдоль реки люди заметили страдания бедной птицы. Они подбежали, быстро взяли её на руки и понесли к стоящей на обочине машине.

Доверив свою любимую людям (среди пеликанов ходили слухи про их волшебные возможности), Энди в одиночестве вернулся на остров, с тоской заметив в гнезде пёрышки любимой. Три чистых белых пера слегка колыхались на ветру и напоминали о недавнем присутствии Ники.

Энди осторожно коснулся одного клювом. Оно было ещё тёплым от солнца и пахло рекой и чем;то неуловимо своим — так пахла Ника, когда прижималась к нему в холодные утра.

«Ты обязательно вернёшься», — прошептал он, будто эти перья были её тихим ответом.

Каждое утро Энди первым делом подходил к гнезду и трогал три пёрышка. Это стало его маленьким ритуалом: «Если они на месте, значит, она жива». Потом он обходил остров, проверяя, не оставила ли Ника какой;нибудь знак: веточку, камешек, обрывок бумаги. Ничего не было, но Энди всё равно проверял. Потому что надежда — это тоже труд: вставать, смотреть, искать, верить.

Шли дни, складываясь в недели, но любимая не прилетала. Прошёл ещё один месяц ожидания. Энди теперь был единственным хозяином Пеликаньего острова. В одиночестве он всё реже плавал по реке. Рыбы стало меньше. Но из;за тоски и печали пеликан не чувствовал голода. И, как прежде, ежедневно, сидя на краю острова, встречал рассвет.

— Не может быть, чтобы в этом мире не было чудес. Вот сейчас очень темно, и кажется, что тьму ничто не сломит. Но чудесным образом скоро взойдёт солнце, и мир засияет, заулыбается всеми красками, на которые он так богат, — размышлял пеликан, рассматривая ночное небо, на котором сияла одинокая звезда. Она отблескивала своим слабым светом в такт теплившейся надежде в исстрадавшейся пеликаньей душе.

Но вскоре небо стало сереть, и звезда медленно угасла. Наступило утро, река вновь ожила, весело щебетали птицы, а над кувшинками запорхали бабочки. С первыми яркими лучами солнца внезапно взволнованно затрепетало сердце в пеликаньей груди. Надежда не желала угасать, подобно звезде в серой утренней дымке. Она вновь ожила и окрепла с приходом нового дня.

«Сегодня всё не так, как всегда. Я чувствую: непременно должно случиться что;то хорошее», — думал пеликан, с надеждой смотря на небо.

В солнечном свете, в голубом, чистом небе неожиданно появилась тёмная точка. Она медленно, но верно приближалась к Пеликаньему острову. Энди заволновался и стал пристальнее всматриваться в небосвод. Точка росла, росла, и вскоре Энди понял: это летит крупная птица. В солнечных лучах она сверкала удивительной белизной.

Точка росла, росла… и вдруг Энди замер. Сердце подпрыгнуло, а потом будто остановилось.

«Нет, — шепнул он. — Это просто чайка. Или тень от облака». Но птица приближалась, и в солнечных лучах её крылья сверкали удивительной белизной.

И тут Энди заметил то, что знал только он: на одном крыле у Ники было крошечное серое пятнышко, как след от капли росы.

— Ника! — закричал он, и крик его разлетелся над рекой, звонкий и счастливый, как первый луч солнца. Только теперь он поверил: это она.

Быстро оторвавшись от земли, пеликан стремительно взлетел ввысь и, расправив крылья, парил навстречу своей любимой. Сердце от радости трепетало и рвалось вперёд, к родной и милой душе. Энди напрягся и сильнее взмахнул крыльями, чтобы быстрее приблизиться к тому, кого он так долго ждал, кого так сильно любил.

Они опустились на край острова, тяжело дыша после долгого полёта. Ника прижалась к Энди, и он почувствовал, как дрожат её крылья.

— Ты всё ещё ждёшь серебряный рассвет? — тихо спросила она.

Энди улыбнулся:

— Я ждал его для нас.

И когда небо снова стало сереть, а первые лучи легли на воду, они сидели рядом, прижавшись друг к другу, и смотрели, как ночь осторожно уступает место утру. Теперь серебряный рассвет был не воспоминанием, а обещанием: они снова встречали его вместе.